Кот и Кролик

      Чонгук слишком наслаждается своей новой жизнью. Он теперь мог долго и много болтать о том, как ему повезло, подлезать под одно покрывало к Чимину, и нежиться с ним на солнышке, совершенно беспрепятственно совершая свои темные дела в отношении милого трехцветного кота, который, несмотря на появление партнера, все так же ленился, спал как минимум до полудня, подставляя свой мягкий живот солнцу, и иногда вредничал.       Пак был ласковым и самым лучшим котиком. Наверное, сравнивая со всеми другими дворовыми и домашними котами, его Чимин был единственным в своем роде. И Чонгук его любил слишком сильно.       — Чонгуки, не липни так ко мне, жарко, — сквозь сон бурчал кот. Но он совсем не препятствовал кролику, что прижался к нему со спины и жарко дышал в шею, казалось намереваясь укусить и пометить. Чонгук так обнял старшего, словно отпусти хоть на миг и Чимин, как мимолетное видение, раствориться в воздухе, не оставив после себя ничего.       — Нг — мычит Чонгук, отрицательно покачивая головой. Его нос трется о немного выступающие шейные позвонки Чимина. А уши немного поникли, прижимаясь к голове выражая полную тоску и небольшую грусть.       От Чимина резковато-дурманяще пахло. Этот запах отличался от обычного. Он был более подавляющим, с преобладающим мускусом.       Чонгук прекрасно знал к чему ведут такие перемены. У его Чимина скоро наступит гон. Немного запоздалый в отличие от других кошек, но, наверное, такой же сумасшедший, потому что раньше Чимин в такое время уходил из дома и не возвращался несколько дней. В те дни маленькому кролику было слишком грустно, тоскливо и одиноко. Поэтому в этот раз он боялся, что его котик уйдет в самоволку на позывы инстинктов и снова оставит его в холодной темноте одного. От этих мыслей невольно пробрало дрожью, и Чон чуть сильнее стиснул Чимина в объятиях, прижимаясь грудью к его спине.       — Ммм. Больно, малыш, — сонно тянет Чимин и переворачивается ловко в кольце сильных рук, оказываясь лицом к лицу со своим кроликом.       — Ну… Что ты. Ты еще такой ребенок, — хрипло смеется Чимин, потирая покрасневшие глаза Чонгука. Он немного поддается вперед и осторожно целует каждый, а потом мягко, с тонким намеком на игривость целует. Облизывает губы и немного проникает в рот, вырывая из уст Гука сладкий стон.       — Я не ребенок! — обиженно шепчет Чонгук, неохотно отрываясь от любимых губ.       — Да-да. Мой малыш уже давно взрослый. И такой замурчательный, — пак трется носами и еще немного целует Гуки.       Он улыбается, но сам все же немного с грустью таит глубоко внутри дилемму. Он чувствует, как наступает Гон. Накатывает постепенно. И скорее к заходу солнца он полностью уйдёт в похоть, совсем не противоборствуя своим инстинктам. Он, конечно, никуда не уйдёт от своего любимого, но сможет ли он сдержаться? Сможет не причинить боли?       За это трехцветный кот и волнуется.       — Не уходи сегодня.       — Не уйду, — Чимин путает пальцами темные волосы на голове Чонгука и немного щекоча затрагивает мягкие ушки.       — Точно-точно?       — Угу. Останусь с тобой. Сойду с ума с тобой. Думаю, если и придаваться котоебле, то только с моим Чонгуки.       Чимин облизывается и ощущает нарастающий жар в своем теле. Он любовно рассматривает красивое лицо давно выросшего малыша, улыбается и снова целует. В этот раз настойчивее, сильнее, глубже. Играет с языком и задает всему тон, а потом чуть оттягивает губу Чонгука, посасывая ее и одаривая большим вниманием.       Чон тает и прикрывает глаза от наслаждения, его маленький хвостик выдает все эмоциональное состояние как на духу.       Чимин это замечает краем глаза и возбуждение ударяет в голову, ускоряя наступление гона.       — Ты такой чертовски горячий.       — Ты тоже… Причем в прямом смысле. Чимин, ты горишь. — Чонгук обеспокоенно шмыгает носом и нервно бегает взглядом по комнате. К простуде у котика он не был готов.       — О нет, Гуки, все хорошо. Просто так приходит мой гон. Это нормально.       — Да?       — Угу. Правда, я должен предупредить. Бывает все заходит так что не могу себя контролировать и просто отдаюсь инстинктам. Не позволяй мне переходить черту, ладно?       — Ммм- Чонгук понимающе кивает, а потом его как что-то озаряет, и потому тянет Чимина на себя, а потом встает с ним на руках, придерживая. — Почему бы тогда не дать тебе сейчас расслабиться, — шепчет слишком соблазнительно. Чимин завороженно всматривается в лукавое выражение на лице кролика и лишь кивает в ответ.       Они перемещаются на софу, и Чонгук теперь на коленях возле стройных ног. Стаскивает с парня трусы и, не давая пробраться прохладе, вспоминает все что что с его маленьким другом делал сам Чимин, тут же применяя это на практике.       Член у Пака красивый, ровный, с гладкой и нежной кожей. Его приятно сжимать в руке. Чонгук немного дует на головку, потом облизывает, целует осторожно, будто робко и невинно, старается взять в рот полностью.       Чимин стонет и запрокидывает голову назад, босыми ногами скользит по паркету и поджимает пальчики.       Чонгук довольно хмыкает и начинает ритмично делать головой поступательные движения. Втягивает щеки, играется языком, сжимает у основания, старается взять глубже и не оставить не одного уголка без внимания, от чего Чимин ещё сильнее содрогается.       Пак тонет в наслаждении и глаза его алым подсвечиваются. Воздух наполняется сильным специфическим запахом.       — Чон… Гуки, — хрипит Пак, зарываясь пальцами в отросшие темные волосы, сжимает их и немного надавливает на затылок, убедительно прося взять полностью. До основания.       Чон немного давится, но все выполняет. Через пару фикции ощущает, как теплая вязкая жидкость ударила в горло.       — Ах, прости, зайчонок, но было так хорошо.       Чимин тянется губам Гука и полностью пленяет его в своем поцелуе. Чон только и успевает что не забывать периодически дышать.       — Ты такой вкусный. Господи. Как же я хочу тебя, — мурчит Чимин немного рычаще. Он смотрит немного по-особому. В его карих глазах пылает соблазн, страсть, вожделение. От смеси таких чувств Гук немного вздрагивает и отступает. В сердечке поселяются сомнения.       Но Чимин успокаивающе трется носом и обещает быть сдержаннее.       Хотя ему держаться сложно.       У Чонгука роскошное тело и такая тонкая талия, с такими превосходными бедрами, которыми только и восхищаться.Всем Чонгуком владеть хочется полноценно.       Солнце еще не село, а у Чимина крышу все же снесло.       Он опрокидывает своего крольчонка на софу и нависает сверху, перекрывая все отходы к отступлению.       — Чимин?       У Пака выросли когти и клыки, и взгляд больше напоминал лисий прищур.       — Да, крошка?       — Ты…       — Горяч? Ах. Но ты горячее.       Чимин кусает Чонгука за подбородок, спускается ниже, стаскивая кофту. Открывает себе доступ ко всем чувствительным местам.       — Позволь мне вести, — пальцем Пак проводит по губам Чонгука, размазывая оставшийся след смешанной слюны и спермы. А после кусает за ключицу, — Будь хорошим мальчиком. Наслаждайся.              Чон вздрагивает, но довольно урчит. Ему даже любопытно как далеко может зайти Чимин. И просто вот так лежать и получать наслаждение — великолепно.       Чимин знает, где надавить, облизать, поцеловать. Его шершавый язык облизывает тело Чонгука словно тот мороженное.       Неожиданно льнет к соскам и играется с ними, заставляя две бусины покраснеть и налиться.       Чонгук стонет так громко, что самому становится неловко и как-то краска смущения сама собой покрывает лицо и шею.       — Ах, ты такой милашка.       — Ничего подобного. Мгн.       — Мило.       Чимин распаляется сильнее и дразнит жесте.       Чонгук ощущает слабость в теле и сладкую негу. Слишком приятно. Интересно, а Чимину так же хорошо?       — Хах. Это было больно, — шипит Чон потирая места укуса. Пальцами чувствует влагу, а потом отмечает. Кровь.       Пак облизывается и улыбается.       — Зато так ясно видно, что ты мой. — Чимин как сам не свой. От него веет давлением, безумством и сладостью. Он похож на запретный огонь для мотыльков. И Чонгуку вдруг становится страшно обжечься. Он шмыгает носом и пытается увернуться. Интуиция подсказывает что сейчас лучше за совой.       — Ах… Прости.Чонгуки, сильно больно? — на немного в темных глазах Чимина проступает ясность, и кролик спокойно вздыхает.       — Угу       — Я буду нежнее, — целует, мягко обводя ранку языком.       Дальше Чимин осторожен. Ласка и нежность и много любви. Он заботливый. И пусть глаза моментами перепадают в сильно красный, он старается себя контролировать.       Чонгук цепляется за тело Чимина, но ему не дают разгуляться и взять инициативу на себя.       Котик загадочно улыбается.       А потом Чонгук не успевает опомниться, как он уже выгибается, пока болезненные ощущения в его заднице перекатываются с теплыми и успокаивающими поцелуями в спину.       У Чимина губы созданы для поцелуев.       Маленький пушистый хвостик дрожит и Чимин старается обласкать и его тоже, нежно перебирая темный мех.       — Больно. — стонет Чон, вздрагивая, когда к двум пальцам прибавляется третий.       — Чонгуки, ты так прекрасен. Хочу тебя. Всего тебя. Трахнуть тебя хочу так сильно. А вообще плевать. Просто хочу быть с тобой. Люблю тебя.       У Чимина снова срывает крышу от жажды близости. Он мурчит и мурчит. Чонгука задабривает поцелуями и ласкает его член, попутно растягивая анал.       — Потерпи немного, — шепчет Чимин, зацеловывая все красное лицо кролика, пытаясь унять потерю слез.       Вставляет медленно, аккуратно продвигаясь вперед. Целует загривок, слегка прикусывая кожу и нежно оглаживает член.       Чимин мычит и закрывает глаза. Слишком хорошо. Резко толкается глубже, входя на полную длину.       Чон вздрагивает и болезненно жмуриться. В первый раз это как-то совсем отстойно.       — Чимин-а…       — Сейчас будет хорошо.       И Чимин не врет. Через пару минут лобызаний Чонгука настигает жар и сладость. Ощущения все стекаются и сворачиваются в клубок где-то в животе, а потом взрываются фейерверками.       Чон начинает стонать и отвечать на поцелуй с особой страстью. Просто Чимин помимо траха знает много всякого о прелюдиях и где-то в тумане маленький кролик думает и планирует, как же он доставит удовольствие Чимину в следующий раз.       Гон обычно длится несколько дней. Но у Чимина самый пик жары проходится на вечер и совсем отдавшись страсти он забывается даже в том, как его зовут.       Лишь утром муртит осипшим голосом «Чонгуки».       Он ощущает теплые объятия на своей талии, а мягкие кроличьи уши щекочут ему нос.       — Ммм. Уже утро?       — Угу… Сильно устал? Прости, я совсем тебя замучил. — Чимин сладким почти медовым голосом общается со своим сонным малышом, любовно поглаживая его по голове.       — Ммм… Нет. Хорошо. Мне даже понравилось — Чонгук краснеет пятнами, но не так заметно. Ему стыдно вспоминать, что он творил и говорил. Чимин то вряд ли вспомнит все. Наверное.       — В следующий раз я сам точно заставлю тебя утонуть в оргазмах. Уж поверь! –Чонгук все же больше любит быть сверху, так что от него подобное звучит как угроза.       — Ахах, хорошо, Чонгуки.       Чимин улыбается, но сам волнуется за свой бедный зад. Коты не кролики. И каждый день — это просто слишком! Но Чимин слишком сильно любит своего малыша, чтобы ему отказать. Может позже он что-то придумает позже.