Кот и Кролик

      Чимин не ожидал такого страстного напора от милого маленького кролика. Теплые объятия и нежные поцелуи были в приоритете для чуткой кошачьей душонки, но кто ж ожидал, что у кроликов крышу срывает так ярко и немного даже болезненно.       Кора дерева застревает под ногтями. Чимин совсем отвык от такой дикости, он ведь домашний котик, потому подушечки болезненно саднят от соприкосновения с шероховатой поверхностью.       Но от этого отвлекает горячее дыхание за спиной. Руки Чонгука оглаживают стройные бока, немного надавливая на мягкий и нежный живот, словно испытывал к нему особую тягу.       — Чон… Гуки… Нхх мря- плачет Чимин, чуть вздрагивая от легких укусов кролика.       Пак стоит на дрожащих ногах спиной к Чонгуку, руками опираясь на единственное близкое дерево в саду, куда под покровом ночи и затащил его этот дурной кроль. Ему кажется, что не впивайся он в дерево и цепкими лапами кролик полностью уведет его в омут похоти. Он спиной сквозь тонкую ткань футболки чувствует горячую кожу Чонгука. На его оголенном плече и шее вовсю цветут небольшие укусы, словно у маленького крольчонка режутся зубки, и он решил вместо проводов поиграть с тонкой кожей Чимина.       Кусая, Чон зализывает, вспоминает те моменты как Чимин игрался с ним, заманивая своей ленивой позой, потом целует мягко трепетно желанно. Немного трется носом, вдыхая потрясающий и любимый аромат и забвенно шепчет «мой. Мой Чимини«       — Гукии.Ньях! — Чимин мурчит совсем жалобно. Почти плачет и сладко жмурится, одной рукой все же касаясь блуждающих под футболкой уже возле груди теплых рук. Чонгук прижимается ближе, посасывая нежную и алеющую от частых игр кожу шеи, пальцами нащупывает соски и слегка их потирает. Он хочет верить, что они у Чимина чувствительные, что так он сможет заставить своего котика изнывать в наслаждении.       — Чимин-а, — Гук мягко прикусывает шелковистое ушко с рыжим пятнышком шерсти на самом кончике и просто нереально кайфует от того, как Чимин в ответ инертно дергает им, щекоча лицо Чона. У самого Чонгука азарт и жар. Глаза горят красным, он переполнен энергией и желанием. В прохладной ночи хочется тепла от Чимина и согреть его собой, спрятать от мира, но так же показать всем какой же у него очаровательный котик. Его милый котик калико.       Под хриплые и урчащие звуки Чонгук позволяет себе многое, заходит дальше и плывет от осознания реальности. В штанах давно тесно и больно, но ему хочется больше и больше целовать, кусать и гладить Чимина. Довести его до точки, заставить получить блаженство и молить о большем, растечься в своих же объятиях, сжать его крепко, и любить так долго, что можно встретить вместе рассвет.       Но Чимин не особо преследует его мысли. Он ловко изворачивается, отлипнув от дерева и решив опираться на одного лишь Чонгука, томно смотрит на Чонгука, заставляя того утонуть в темном омуте глаз, где вихрь из звёзд, теплого костра, безграничной любви. Чон невольно замирает, сглатывая ком и наваждение, его уши слабо дергаются, а меленький черных хвост чуть-чуть подрагивает в возбуждении.       Чимин облизывается, а потом мягко почти невесомо касается своими губами губ Чонгука. Маленький кролик довольно реагирует и слегка жмурится.       Чимин улыбается сквозь поцелуй, немного отстраняется, но лишь чтобы пройтись своим чуть шершавым юрким язычком по мягким губам, а потом с большим давлением увлечь малыша за собой в поцелуй.       Чонгук немного рычит и возбуждается сильнее прежнего. Его снова провели.       Он прижимает Чимина к дереву, не отрываясь от поцелуя, позволяя языкам сплетаться. Потом они сползают немного вниз. Чимин гладит руками лицо Чонгука, как бы намеренно приобретая в свои руки больше инициативы, но Чонгук не для того слушал долгие истории Хаски про секс между двумя парнями. Про смазку, растяжку и сладость такой любви, если знать где простата. Он точно был уверен в своих возможностях, хотя все было лишь теорией. Но все же лидерство свое уступать Гук ну никак не хотел.       Избавляет разнеженного и раскрасневшегося котенка от одежды и тихо любуется его телом. Гладит по голове, наслаждаясь тем, как Чимин отзывается. Доверчиво трется щекой и мурчит. Он напоминает то время, когда случайно или специально наелся кошачьей мяты. И просто Чонгук готов как в детстве позорно спустить себе в трусы только от одного хриплого и любовно надрывного «Чонгуки«.       — Люблю тебя, — шепчет Чон, снимая и с себя одежду. Он сворачивает ее в валик и подкладывает под поясницей парня. — Позволь мне сделать это. Я так люблю тебя.       Чонгук целует слишком трепетно. И весь такой нежный и милый, что Чимин позволяет ему буквально все.       — Я. Сделаю все аккуратно.       Чон сам не замечает насколько его голос сиплый от волнения. Он робко оглаживает стройные ноги и поцелуями разбавляет тягостное наслаждение.       Чимин красивый всюду. Он прекрасен в любом виде. И даже со слезами на глазах. Тонкий хвост оплетает запястье. Выдает все волнение и страхи хозяина. А живот Чимина кажется впавшим и прекрасным.       Чон целует его, спускается ниже к паху.       — Мхм. Стой… Неет, — котик шмыгает носом и немного дрожит.       Но Чон двигает пальцами в узкое колечко мышц, а дальше все по тем «урокам».       Играется, поникая глубже, ищет простату и наконец находит.       — Маленький дурак! — ругается Чимин, выгибаясь и сладостно закатывая глаза. Его губы сладко изгибаются и из горла вырывается полу-стон.       Чонгук же где-то в этом бреду теряется и кончает, болезненно смиряясь с влажностью в трусах.       Он выдыхает рвано. Смотрит растерянно. И глаза его краснеют.       Гук шмыгает носом, и Чимин, уже смирившийся со своей пассивной ролью, вздрагивает и становится серьезным.       Он сделает все ради своего милого крольчонка.       — Гуки, что такое? — произносит он мягко, поднимаясь. Одной рукой обнимает за шею, пальцами потирая волосы на затылке, а другой вытирает наступающие слезы, гладит по щеке и трется носом о нос, успокаивая.       Кошачий хвост ласково обвивает и поглаживает запястье Чона.       — Чимин… Прости.Я… — произнести такое стыдно. Чонгук шмыгает носом, мелко вздрагивает и тянется ща поцелуем.       — Ничего такого. Все хорошо. Ты прекрасен, малыш! — ласково произносит, а потом целует, посасывая губы Чона. Он меняет положение, восседая уже на бедрах глупого кролика-переростка и продолжает целовать жадно с упоением, но иногда переходя в томительные поддразнивания. Целует возле глаз, щеки, скулы, спускаясь ниже к шее и уже сам играется с кожей. Чонгук стонет и Чимин ощущает все довольство младшего.       Руки его блуждают внизу. Он оттягивает резинку трусов так и не успевших быть снятыми и немного сжимает мягкий чуть липкий член, оглаживая его. От мягких и теплых ладоней Чимина у Чонгука новое дыхание и новый уровень для покорения. Кажется, в этот раз он сможет дольше.       — Ты такой милый, Чонгуки. — шепчет Чимин, улыбаясь и дразнясь в поцелуях. Чонгуку приходиться только послушно следовать и кайфовать. Реальность превышает мечты. Слишком восхитительно.       — Люблю тебя.       — Угу.       Чимин опускается ниже скользит языком по рельефному животу, а потом ловко берет член малыша в свой рот. Втягивает, немного посасывая, но не заходя на полную длину, выпускает и трется. Своей щекой, сжимая у основания. У Чонгука дух перехватывает и возбуждение достигает приличных высот. Думать ни о чем не хочется. Ну разве что о Чимине и его губах. И это чертовски горячо. Чонгук готов расплавиться. И под нежными манипуляциями быстро возвращается в строй.       — Хах… Вот что значит кролики могут круглый год, — слизывая сочащуюся смазку на головке отвердевшего члена Чимин призывно выгибается.       Чонгуку приглашения не надо. И раз уж со всем все определилось, то он пальцами продолжает свое дело, растягивая Чимина. Он трет его хвост у самого основания, за что его слегка недовольный Чимин чуть покусывает. Но Чонгуку нравится. Во рту у Чимина тепло, влажно и просто до космоса восхитительно. А сам Пак такой податливый и этот дурманящий сладковатый запах под корку головного мозга забирается. Чимин до невозможности прекрасен.       — Чимин-а, — гортанно произносит Чонгук уже не в силах терпеть и жаждя попробовать то самое заветное, о котором мечтал так долго и нещадно. Хочется сделать Чимина своим, сделать его грязным и подарить то наслаждение, которого его котенок заслуживает.       Он подминает Пака под себя и особо не церемонясь толкается внутрь. Несмотря на то, что с попкой Мини поигрались пальцами, проникновение вышло болезненным. Совсем неприятным.       Кот хотел попросить подождать, но не успел. Чонгук начал двигаться, боясь кончить от этой восхитительной тесноты. Узко и тепло. Волшебно. Под ним Чимин теплый, раскрасневшийся, желанный.       Выцеловывает каждый уголочек кожи, облизывает лицо, шепчет много нежностей. Отвлекает Чимина.       А потом находит простату. И наслаждается сладким урчанием своего котика.       Терзает тело до красноты и влажности. Пак изливается себе на живот и тихо плачет, потому что Чонгуку мало. Мало кончить один или два раза. Мало того, что Чимин разрядился и устал. Ему хочется большего. Сойти с ума и свети в эту бездну Чимина. Любить его до рассвета в планах кролика.       Где-то разу к четвертому Чимин уже заметно устал и не мог шевелить даже своим хвостом. Он был настолько грязным, что кожу неприятно стягивала влага двух тел. Сонливость резко одолевала. А Чонгук все еще лез целоваться. И не важно, что у них двоих губы уже от этих поцелуев опухли и налились как спелая вишня.       — Чонгуки, давай спать. Я все.       — Но. Нам нужно домой.       — К черту! Спать.Хочу. Слишком… Мря… — Чимин ластится к теплу своего малыша и засыпает, совсем ни о чем не беспокоясь.       Чонгук довольно улыбается и заворачивает слишком милого Чимина в свою кофту, чтобы тот не замерз. Видимо, ему придется поработать чуть больше и довести их двоих до дома, а потом там уже и на теплой кровати с уютным ароматом апрельского хлопка сладко поспать.