Утерянное сказание

Спальня Скотта и Франциска была обильно залита солнечным светом. Бонфуа приказал ещё утром раздвинуть шторы, чего это помещение давно не знавало. Наследный принц недовольно простонал, морщась от бьющих в глаза лучей солнца. — Ты довольно долго спишь, дорогой. Уже десять часов утра, — заметил Франциск, пока Скотт пытался отгородиться от ненавистного солнца одеялом. Вот уж чудо: будущий король солнца жутко не переносил его по утрам. — Я работал до самого вечера, ещё матушка нервы потрепала, — ворчливо пробормотал принц. — Мне кажется, ты сделал невозможное. Поднялся в их списке ненависти на первое место, обогнав Артура, а это многого стоит. — Я люблю быть победителем, — кокетливо фыркнул Бонфуа, — а тебе стоит встать. Сегодня небольшое собрание на завтраке, который ты благополучно пропускаешь. — Не читай мне нотации, Франциск. Это моя работа, — заметил Скотт, вылезая из-под одеяла. — Поду-у-у-умаешь, — протянул его жених. — Ты отчитывал меня лишь раз, во время нашего первого знакомства, и то я сильно перебрал. — Ты танцевал на барной стойке, — улыбнулся Скотт, приводя волосы в порядок. — Зато меня заметил самый красивый, добрый и сексуальный король! — Подкат засчитан, но давай-ка сам одевайся. Скотту пусть и безумно нравилась привычка Франциска спать голышом, но во дворце, где все комнаты — это проходной двор, такая привычка грозилась закончиться весьма весело. В обеденном зале уже успела собраться вся королевская семья и пара ближайших родов, хотя Скотт большинство этих людей не помнил. В последнее время родители всё чаще звали дворян с молодыми сыновьями и дочерями, лишь бы он обратил внимание на кого-то более достойного, чем сын провинциального купца. Едва принц вместе с будущим мужем вошли в зал, им поклонились. Правда, сугубо Скотту. Франциск понимал: это продлится до тех пор, пока он не займёт пост королевы. — Доброе утро, Ваше Величество, — поклонился родителям принц. — Вижу, вы опять созвали столько людей, будто у нас какое-то празднование. — Ну что ты, дорогой, — улыбнулась Бриетта, поправляя белоснежные перчатки. — Мы просто хотим, чтобы все как можно скорее привыкли к твоему избраннику. Скотту хотелось верить, что всё же любовь к нему заставит мать не то что полюбить, об этом и речи быть не может, но хотя бы смириться с тем, что его мужем станет Франциск. Может, она сменит гнев на милость после рождения внуков, кто знает эту удивительную женщину. Франциск глянул на королеву, подмечая её настроение, а затем также поклонился. Та была задумчива и явно огорчена. Что удивительно — никакой злобы. — Присаживайтесь. Слуги как раз закончили проверять еду, — предложил король, пока слуга наливал вино по бокалам. Усаживаясь, Франциск чувствовал себя как на пороховой бочке. Конечно, еда подозрительной не казалась. Всё лежало и стояло в общих тарелках и кувшинах, но излюбленное место Скотта и поиска приключений чувствовало опасность. Парень посмотрел на остальных за столом. Они спокойно ели, пили и разговаривали о ситуации в стране. Ничего необычного. Показалось? — А что с вашим младшим? — поинтересовался князь Орвэл. — Император не желает, чтобы на его младшего мужа кто-то смотрел, эти северяне такие жуткие, — элегантно вздохнула Бриетта. — Да, не повезло мальчику. У них эти невесты и жёны мрут, как мухи. Жуткие дикари. — Зато Тёмный Император очень богат, — веско заметил кто-то из графов. Все тут же закивали, обсуждая эту таинственную фигуру. Вино было сладковатым, с оттенком пряностей. Южное вино, которое напомнило Франциску о его маленьком княжестве, где он провёл всё своё детство и юность. Когда-то его родители, виноделы и торговцы, бежали туда от дворцовых интриг и власти, а он этакий дурачок, который пошёл в это змеиное логово за любовью и с желанием поставить всех на колени. Можно предположить, что умом он не отличается, не так ли? Франциск почувствовал, как веки тяжелеют, а дышать становиться тяжелее. Скотт сразу заметил, что с женихом что-то не так, и взял его за руку. — Что с тобой? В ответ Франциск слабо улыбнулся. — Просто нездоровится. Позвольте покинуть вас и вернуться в покои. Бриетта кивнула, глядя на парня с беспокойством. — Я провожу, — вызвался взволнованный принц. В покоях Франциску стало только хуже. Кожа посерела, глаза заволокло белой дымкой, и начался жуткий кашель с кровью. Скотт в панике ходил по комнате в ожидании лекаря, пока любимый мучался в жутких приступах боли. Перед колдовством и ядами он бессилен. — Что с ним? Альтер, дворцовый лекарь, которому немедленно передали просьбу срочно явиться в покои наследного принца, внимательно осматривал тяжело дышащего Франциска. — Отравление. Это Белая ива, у меня есть противоядие. Спустя пару секунд ко рту уже умирающего Бонфуа поднесли небольшой пузырек с прозрачной жидкостью. — Но как? — недоумевал Скотт. — Еда не была отравлена. Все её ели. Почему только ему стало плохо? — Я не могу знать, откуда берётся яд, я могу только помогать пострадавшему, — покачал головой лекарь. Кёркланд поджал губы, рассматривая Франциска, на которого уже начал действовать антидот. Тот задышал чуть легче и уверенней, это было хорошим знаком. Но волнение наследного принца не угасало. — Господин, — в дверях появился слуга, кланяясь. — Что случилось? — Скотт оторвался от бледного лица возлюбленного. Отлично, утро началось, что дальше? Тёмный Император войну объявит? Родители примут Артура, как сына? Что ещё должно произойти? — Вам письмо от Темного Императора, — Скотт в панике развернул свиток. Шутки шутками, но это уже реально не... шутки. М-да. Едва прочитав заветные строки, мужчина захотел швырнуть эту бумагу хоть в кого-то. Он смял лист в руке и глухо зарычал. — Что там, Ваше Высочество? — поинтересовался Альтер, собирая свой чемоданчик. Его пациент уже имел здоровый розоватый оттенок кожи, дышал спокойно и твёрдо, как спящий. Через пару часов очнётся. — Артура отравили, — выдохнул Скотт, садясь в кресло. — Скажи, Альтер, кто нас проклял? Пожилой мужчина усмехнулся, положив руку на плечо принца. — Ваше Высочество, вам не стоит отчаиваться. Чёрные полосы жизни бывают у всех, они нужны. Так вы становитесь сильнее. И с вашим братом, и с женихом всё будет в порядке. — Лучше бы богам услышать твои слова, — хмуро ответил ему Кёркланд, сверля стену мрачным, тяжёлым взглядом. — Ещё немного — и я перестану за себя отвечать. Я пройдусь огнём по этой треклятой стране, чтобы не допустить смертей тех, кто мне дорог. Лекарь промолчал. Есть ли тут что говорить? Сила принца огромна, а воля тверда, и если он объявит собственную страну корнем всех несчастий... Огонь действительно будет полыхать. — Ваш жених ещё с неделю будет прикован к постели. Кормите его пресной едой, давайте побольше воды, не позволяйте ему сильно нервничать. Этот яд очень медленно выводится из организма, пусть мы его и обезвредили. — Спасибо, я буду следить за каждой ложкой каши, что он будет есть, — серьёзно кивнул Скотт. — Больше я такого не допущу.

***

Артур подходил к конюшне, сморщив нос и прикрыв ноздри ладонью. — Чем тут так воняет, тухлятиной? Гилберт подбежал к парню и остановил его. — Дальше не иди. — А что случилось? — Лошадка твоя почила, — хмуро ответил Родерих, стоящий у входа в конюшню. Он, казалось, совсем не испытывал дискомфорта, что было логично: какой некромант будет непривыкшим к запаху мертвичины? А вот Артура слегка замутило. — Что? — Скорее всего, это тебе предупреждение, что в живых не останешься, — бесстрастно прокомментировал Эдельштайн. — Причём тут несчастное животное? — возмутился Артур. — Так принято. Знаешь, убивать домашнего питомца перед тем, как наведаться к хозяину, — пояснил Байльшмидт. Кёркланд почувствовал, что тошнота усилилась, и он бросился обратно в постоялый двор. То ли сам факт смерти его смирной лошадки его нервировал, то ли от мёртвой энергетики его просто выворачивало — принц не знал, но чувствовал себя просто отвратительно. Среди снующих туда-сюда людей Артура немного отпустило. Он слегка нервно и очень устало выдохнул. Он не привык быть виноватым в чужой смерти и воспринимать это как данность не умел. — Что-то случилось? — Иван, спустившийся только что на первый этаж, нахмурился, увидев состояние Кёркланда. — Мою лошадь убили, — тихо ответил Артур. Он был слишком взвинчен и в то же время бессилен, чтобы испытывать страх перед этим странным мужчиной. — Бедняга, — покачал головой Брагинский. — А кто за тобой охотится? — Если бы я знал, мне стало бы вполовину легче. А так, получается, вместо меня лишилось жизни невинное существо. Принц, виновато поджав губы, вздохнул, а собеседник ласково, пусть и с большой долей осторожности, погладил его по голове, примяв с трудом выпрямленные и уложенные с утра Родерихом непослушные светлые волосы. — В этом виноват лишь тот, кто пошёл на убийство. Твоей вины тут нет ни капли. Помолчав с минуту, Артур кивнул: — Ладно. Тогда это означает, что у меня нет лошади... Нужно купить новую лошадь. — Боюсь, мы не можем себе этого позволить, — внезапно раздался голос Родериха за его спиной. В гомоне постоялого двора различить его тихие шаги было почти невозможно. От неожиданности принц ойкнул, отпрыгивая от друга. — В с-смысле не можем? — запинаясь, переспросил Кёркланд. — В прямом. У нас денег не бесконечное количество, — сварливо ответил Эдельштайн. — Не думаю, что это будет проблемой, — подал голос Брагинский. Артур, обернувшись, посмотрел на него с недоумением. — Артур поедет со мной. — Хорошо, — подозрительно быстро согласился Родерих и пошёл на выход. — Э?! Какого чёрта?! — возмутился Кёркланд ему вслед и вновь кинул взгляд на Ивана. — Разве... Я не доставлю вам неудобства? — с нажимом спросил он, буквально требуя такого ответа. Путешествовать на одной лошади с этим... этим?! Немыслимо! — Какие неудобства? Красивый юноша в непосредственной близости — благословение богов, — добродушно улыбнулся Брагинский, а Артур почувствовал, что у него по спине пробежал холодок. — Э-э-э, Родерих, а может, ты поедешь со своим женихом?.. — Кёркланд в надежде на спасение обернулся, но его встретил настолько холодный и беспристрастный, лишённый человечности взгляд, что принц невольно понял, о каком могильном холоде обычно шла речь. Может, это свойство всех некромантов, создавать вокруг себя кладбищенскую атмосферу? Артур до этого видел его таким лишь однажды, ещё когда обнаружил вместе с братом недалеко от границ. Правда, тогда во всём образе Родериха просвечивало такое отчаяние, такая глубокая надломленность, что Кёркланд решил во что бы то ни стало ему помочь, хотя и боялся он его в тот момент дичайше. Этот страх давно прошёл, но только что воскрес. — Нет, — с нажимом отрезал Эдельштайн. Где-то сзади него горестно вздохнул Байльшмидт, но тут же, пытаясь сгладить впечатление от преобразившегося "жениха", затараторил: — Слушай, Артур, это будет лучшим вариантом. Иван в случае чего сможет прикрыть тебе спину. А ещё он чувствует вину за тот инцидент, когда тебя чуть не отравили, поэтому очень хочет исправиться. Брагинский метнул в Гилберта уничижительный взгляд и оскалился, намекая, что из всей четвёрки Байльшмидту пристало опасаться сугубо его, но тому было наплевать. Зато Родерих каким-то магическом образом успел за секунду превратиться вновь в обычного человека. Остальные трое про себя облегчённо вздохнули. Что ни говори, а злой некромант — это угроза. Кем и чем бы он ни был связан.

***

Артур в нерешительности топтался у коня, на котором уже сидел Брагинский. Тот галантно подал ему руку, и пришлось наступить на горло своему наполовину обоснованному страху, а также вспомнить, что у него под рукой аж двое людей, которые в случае чего разрежут это тело на кусочки. Кёркланд, неуклюже опираясь на поданную руку, забрался на коня и сел перед Иваном. Спиной он чувствовал прижавшегося к нему мужчину, к тому же, поводья держал именно он. Было немного дико и абсолютно дискомфортно отдавать кому-либо так много контроля, и это очень сильно напрягало, но выбора не было. Но спустя несколько часов Артур бояться устал. Мужчина не распускал руки, прикрытая спина на самом деле расслабляла, да и чужое тепло заметно грело. Принца развезло, несмотря на тряску, но он ещё удерживался от зевков. С трудом, но удерживался. А ещё его одолевало любопытство. Неженатый тёмный, торговец, красивый и до одури богатый, а шляется по Светлому Королевству, занятно. На привале Артур с наслаждением грел руки у костра. Гилберт возился с лошадьми, Родерих, пристроившись рядом с Кёркландом на брёвнышке, читал. Со своей осанкой и бесстрастным взглядом он выглядел, как будто изволит ознакамливаться с литературой античных веков в библиотеке королевского дворца, а не присел перед обедом развлечься на брёвнышке в лесу. Ну, это был его талант. Артур, честно говоря, завидовал и очень хотел этому научиться. Иван, который до этого неторопливо переговаривался о чём-то с Байльшмидтом (любопытный принц готов был душу продать, чтобы узнать о чём, но такую возможность ему никто не предлагал), почти незаметно подсел к Кёркланду. Как такая туша могла передвигаться беззвучно — загадка. — Тебе уже лучше? — участливо поинтересовался Брагинский. Артур поджал губы. Из-за утраты своей лошади, с которой он провёл бок о бок последние осознанные четыре года, сейчас он... переживал, на удивление, меньше, чем, как думал, мог бы. Он знал, что излишне эмоционален, он знал тому причину и, разумеется, давил в себе то, что можно воспринять как слабость. Убийство четвероногого друга — достойный повод для скорби, но та же слабость. Он позволил себе тогда немного похандрить, но на том же и закончил. — Лучше... Правда, лучше. Спасибо, что беспокоитесь, — Артур отвёл взгляд, чтобы не испытывать необходимости выражать грусть или что-то в этом роде. Он был слегка, разве что, зол к этому моменту, но такая реакция мало кому понравится. — Что ж, я рад, что тебе лучше, — Иван улыбнулся, а Кёркланд решил немного утолить своё любопытство. — А скажите, вы же торговец? А торгуете чем? — Драгоценные камни и металлы, — пояснил мужчина. — Моя компания — крупнейший поставщик на обе страны. Мы владеем большей частью шахт и приисков у Сияющих Гор, примерно восемьдесят процентов. — Ва-а-ау, это же единственная территория для добычи драгоценностей, так? — спросил удивлённый принц. — Единственная крупная и наиболее богатая ископаемыми территория, — поправил его мужчина. — Остальные, разбросанные среди тёмных и светлых земель, как минимум раз в двадцать меньше. А что они содержат... Жалкие крохи. — Я понял... Это действительно впечатляет. — Ну и сам понимаешь... Технология обработки у нас наиболее современная. Ювелирное дело требует качественного сырья, сам понимаешь, это та отрасль, где, как бы ты ни задрал цены, спрос будет, особенно, если цена себя оправдывает. А она оправдывает, поверь. — Я верю. Звучит очень интересно, — закивал Артур. — О, правда? — Брагинский прищурился, оглядывая парня с ног до головы. — Знаешь, я обязательно подарю тебе что-нибудь из наших изделий. — Не стоит, — Кёркланд чуть смутился. — Я сказал — значит, сделаю, — решительно ответил Иван. И что с этими тёмными не так?