Утерянное сказание

Самер Дейн — то место, в которое можно было влюбиться. Город то бешено взбегал по горным склонам чередой каменных башен и позолоченных стен, созданных гномами задолго до прихода людей, то падал в самую низину, в объятия крепкого соснового леса, в котором то и дело мешались низкие ели, массивные кедры да пушистые лиственницы. Поздней весной и летом лес усыпало множество ягод и трав, которые с радостью собирались жителями каменного града. Леса были древние, хранившие ещё давнишние сооружения гномов, монолиты и руины древних храмов. По поверьям, именно здесь жила Княгиня Зима, которая раз в пять лет приходила в Светлые земли с севера. Сам город был подгорным, с множеством залов, украшенных добываемым здесь малахитом, серебром и лазуритом. Широкие улицы то и дело расходились бесконечными лестницами то вверх, то вниз. Чертоги здешнего князя были выбиты в самой высокой горе — Карпес, откуда ниспадал священный водопад, чья вода могла исцелить от любых недугов, по мнению простых граждан. Не столь популярный для обычного люда, но кладезь для торговцев металлами и камнями. Ещё один вид торговли, что приносил тут бешеную прибыль, — меха. Разумеется, именно за меховыми изделиями в том числе в первую очередь пошла вся четвёрка. — Эй, ну как мне? — Артур вертелся у зеркала, рассматривая зелёную мантию с меховой подкладкой, которая плавно обволакивала его фигуру. — Замечательно, — выдал вердикт опытный в этих делах Родерих. С его безупречным вкусом никто спорить не мог. Сам он выбрал себе мантию глубокого синего цвета, немного другого покроя. Иван и Гилберт взяли себе куртки потеплее, но надевать их не спешили. Брагинский не поскупился и договорился об аренде домика ближе к окраинам города. "Ну, конечно, он привык к другим условиям!" — возмущался про себя Артур, но сам молчал. Он-то тоже привык к условиям, более подходящим для королевской особы, а не к твёрдой кровати, после которой болела спина. Слава богам, ещё никаких клопов и жуков не обнаружилось, а то ведь и могли быть... Кёркланд ласково погладил свою зверушку, и та опять уползла в его карман. Холод питомцу был не особо по душе, а вот самому принцу... Артур влюблёнными глазами смотрел на заснеженный горный пейзаж и зеленящийся лес. Он не заметил, как ухмылялся наблюдавший за ним Иван. — Кто будет готовить? — спросил Брагинский у Гилберта, подошедшего к нему. Оборотень кинул ему меховую куртку, сам Байльшмидт был не особо чувствителен к температуре и обладал высоким иммунитетом, а вот Иван исключительно выпендривался, это герцог знал точно. — Если не брезгуешь стряпнёй некроманта, а я бы опасался, то Родерих. Он мне уже всучил список, так что я должен сгонять за продуктами. Пытался уговорить его пойти со мной, но он отказался. Говорит, ещё убраться надо, хотя, как по мне, там довольно чисто. — Ты же не ребёнок, чтобы верить его детским отмазкам, — император усмехнулся. — Да, но он мог бы выдумать что-то поприличнее, а? — Гилберт закатил глаза. — Хочу вывести Артура на прогулку, — поделился с ним планами Иван. — Дерзай. Он от и до твоя проблема. Оборотень неторопливой походкой направился в на юг города, к рынку, расположенном в низине, а Брагинский, отчего-то немного волнуясь, окликнул принца. Тот повернулся, мотая головой: с пышной ветви ели слетел ворон, и на него упала приличная кучка снега. Но Артур лишь посмеивался, отряхиваясь. — Что такое? — Как ты относишься к драгоценностям? — Брагинский попытался прощупать почву. — Вполне положительно, можно даже сказать любовно. А что? — Да так... Мой бизнес, как ты знаешь, связан именно с ювелирным делом. Мне нужно сходить к хозяину здешней сети магазинов, обновить контракт. Не хочешь со мной? Посмотришь на здешние изделия, примеришься, — мягко завлекал принца Иван. Уж больно ему хотелось сводить Кёркланда туда. — Ах, ну, я не знаю... — принц нахмурился. — А где Гилберт? — Его погнали за продуктами для ужина. Кстати, ты уверен, что Родерих хорошо готовит? — Пока не травился, на вкус вполне сносно. Вот если бы я взялся, тогда стоило бы молиться, — хихикнул Артур. — Ну, и рыть себе могилы. Однажды в походе со Скоттом солдаты таки уговорили Артура сварить обед. Плакали потом всем отрядом, прочёсывая лес на предмет ещё чистых кустиков. Напрямую отказаться, увидев, что именно принц накашеварил, никто не решился, вот и расхлёбывали. Но все искренне благодарили богов, что не сдохли, сожрав артуровы кулинарные изыски. — Я запомню, — пробормотал себе под нос Брагинский. — Так ты свободен? Гилберт, если что, обещал мне долгую и мучительную смерть, если с тобой что случится, и я согласился. Теперь ты — моя ответственность "Хорош охранничек!" — зарычал про себя принц. Но в общем и целом он против такой замены не был. Иван лучше... просто лучше. Лучше он. Заодно, если обещает сводить в магазин, Кёркланд сможет разжиться какой-нибудь красивой безделушкой. Иван с любопытством наблюдал за расслабленным мальчишкой, искренне восторгающимся тем, что он находил красивым. Не такой уж Артур и зубастый, когда настроение хорошее и ничего не угрожает, да ещё и эта странная боязнь отступила. Даже улыбается... Красиво улыбается, с настоящим юношеским задором. Брагинскому пришлось признать, что он не равнодушен к этой улыбке. — Артур, а какие кольца тебе нравятся? Принц задумался. Обычно он не задавался такими вопросами, брал из сокровищницы то, что было по душе, да и всё. — Пожалуй... Ободок потолще и камень побольше. Остальное уже нюансы. — Вот как? Довольно необычно, — заметил Брагинский. — А что такого?! — возмутился Артур, поворачиваясь к собеседнику. — Ничего-ничего, — поспешил ответил Иван, приподнимая руки в защитном жесте. — Просто не всем такое по вкусу. — Мне по вкусу, ясно? — Конечно. Ничего не имею против, — поспешил его заверить мужчина. Кёркланд гордо фыркнул и приподнял подбородок.

***

— Я немного тревожусь, — высказался Гилберт. Эдельштайн невозмутимо вынимал продукты из его рюкзака и рассовывал по полкам, краем уха прислушиваясь к словам оборотня. — Тревожишься? Это о чём? — Вся эта ситуация с принцем... Настолько опасная, что Иван лично вмешался. Мне это как-то не нравится, если честно. Моя интуиция говорит, что дело исключительно отвратное. — Ничего более конкретного она тебе не сказала? — спросил Родерих, спуская один из кусков мяса в погреб. Второй он собирался приготовить. Байльшмидт фыркнул и обвёл взглядом кухню. Та чуть ли не блестела. Были бы поверхности не матовые, тогда точно заменяли бы зеркала. Некромант, оказавшись в одиночестве, проявил симптомы невроза и тревожности. Иных причин столько усердствовать оборотень не нашёл. — Да знаешь, неразговорчивая оказалась. Рих, я хотел поговорить... — Если собираешься тут оставаться, присоединяйся. Нарежешь мясо мелкими кусками? — равнодушно осведомился волшебник. — Ты реально меня ещё и к готовке припахать хочешь? — недовольно пробурчал Гилберт. — Я тебе не слуга! — Тогда разговор окончен, очищай помещение. У меня много дел. — А вот фигушки! — встрепенулся Байльшмидт. — Давай своё мясо. Некромант с сомнением покосился на Гилберта. Он-то сам готовил в качестве хобби довольно давно, ибо зомби — так себе повара, а вот, по поводу герцога, он уверен не был, что тот не порежет себя сам в процессе. — Что? — оборотень правильно истолковал его взгляд. — Эй, я прирождённый хищник! Я умею обращаться с мясом! — Надеюсь, следы зубов я потом там не обнаружу, — пробормотал Родерих. — Обижаешь! Промыв говядину, Байльшмидт начал нарезку, а сам косился в сторону некроманта. — Эм, я по поводу свадьбы. Рука Эдельштайна дрогнула, и тот чудом не провёл острейшим лезвием великолепно заточенного ножа по собственной коже. — Свадьба?.. — Да. Ты не можешь покинуть Артура, ты возвращаешься с ним в Тёмную Империю, соответственно, ты опять попадаешь под следствие и можешь быть освобождён только при моём поручительстве. И твоё согласие мне не нужно, — напомнил оборотень. Эдельштайн нервно прикусил губу. Несчастный помидор оказался искромсан в кашу. Байльшмидт настороженно наблюдал за казнью несчастного и примерял небольшой изящный ножик для резки овощей на свою шею. Некромант есть некромант, ему плевать, чем убивать, а убивать он определённо умеет. — Хорошо... Свадьба. Что ты хочешь узнать, если уже всё решил? — обманчиво спокойно спросил Родерих. — Я могу оттянуть её максимум на полгода... И не делай вид, что это одному мне надо, — осторожно заметил Гилберт. — Я не хочу, чтобы тебя казнили. — Так, может, для этого не следовало фабриковать свидетельства моей вины? — прошипел некромант. — Если бы твоей вины не было, этого бы и не понадобилось, — ответил Байльшмидт. — Но ты реально убил ни в чём не повинного парня. — Твоего женишка, — хмуро отрезал Родерих. — Которого ты трогать не должен был, — в тон ему рыкнул Гилберт. — Я попытался от тебя отказаться, но ты, как собака на сене, и сам не дал, и другому не позволил! Эдельштайн отчаянно покраснел, задыхаясь от возмущения. — Выбирай выражения! — воскликнул он, отбрасывая нож и разворачиваясь к оборотню. — Дорогой мой, я абсолютно точно их использую, — оскалился Байльшмидт. — И я даже тебя не виню. Я принимаю все твои причуды. Побудь паинькой всего однажды! Не ставь сейчас под угрозу всех очередной нелепой выходкой! Некромант хотел что-то ответить, но почему-то снова замолчал. Хотя было видно, что высказаться у него желание есть, и довольно сильное. Но потом его посетила какая-то мысль (Гилберт отчаянно надеялся, что светлая), и он успокоился. — Ладно. Будь по-твоему. Полгода...

***

Ювелирный магазинчик был небольшим, и Артур при желании мог услышать, о чём говорил Иван с хозяином сети, но никакого желания не имел. Ему нравилось рассматривать разнообразные диковинные украшения. У него во дворце, в общем и целом, были хорошие. Тут редко попадались какие получше. Ну и понятно, что королевская сокровищница могла себе позволить иметь в распоряжении наборы наилучшего качества. В принципе, Кёркланд отметил, что южные ювелиры были более искусны. Вот только материал, металлы и драгоценности, чистейшие и высшей пробы, добывали только на севере. — Понравилось что-то? — спросил Брагинский, вернувшись в зал. — Я могу купить тебе что угодно, если правда понравилось. Принц задумался. Вот эти серьги, выполненные из тончайшей золотой проволоки и сплетённые в невероятные цветочные кружева, с крупными рубинами и россыпью маленьких бриллиантов, действительно пришлись ему по душе, но как же много они стоили! Пять тысяч семьсот оренов! Пять тысяч семьсот! А впрочем... Сам предложил! — Вот это хочу, — Артур указал изящным длинным пальчиком на серьги. — А вкус у тебя есть, — Иван усмехнулся. — Как скажешь. Кёркланд с широко расширенными глазами смотрел, как Брагинский отдаёт крупную сумму в увесистом мешочке. Он серьёзно? Прямо... прямо все пять семьсот? Да Артур с собой на три месяца взял три тысячи! Это расточительно! Но считать чужие деньги довольно неприлично, так что принц смолчал. Раз желание Ивана — потратиться ему на дорогущие серьги, то пусть. Это даже приятно... — Примерим? Погрузившись в свои мысли, юноша упустил момент, когда Брагинский подкрался к нему со спины. Он устремил взгляд вперёд, в роскошное зеркало с золотой рамой (тонкая и дорогая работа южных мастеров, в этом не стоит сомневаться) и увидел себя в отражении. Улыбающийся Иван глядел на него с нежностью, и это било куда-то в грудь. Не причиняя боли, совсем нет, но у Кёркланда возникло ощущение, что что-то в нём изменилось. От Брагинского веяло теплом. Полный заботы взгляд фиолетовых глаз завораживал, и Артур сглотнул, с волнением вглядываясь в гладь зеркала. — Давай. Иван снял небольшие серёжки-гвоздики с ушей принца и отдал ему их. Сжимая в кулаке простенькие серебряные украшения, Артур вспоминал, с каким сожалением расставался с любимцами из платины, с гвоздиков которых свисали три ряда по десятку крупных бусин из драгоценного металла, а конец каждого рядка был увенчан бриллиантом, топазом либо изумрудом. Увы, в путешествие такие не возьмёшь, станешь мишенью грабителей, да и в бою, если что, уж сильно помешают. Но и оставаться совсем без серёжек Кёркланд не собирался: пришлось бы прокалывать уши заново после того, как они зарастут. Иван с осторожностью надевал на Артура серьги, опасаясь ему сделать больно. Но выбранные украшения действительно были ему к лицу, и Брагинский довольно кивнул, рассматривая принца. Богатство и роскошь удивительно шли этому юноше. — Ты не ошибся. — Спасибо, — Кёркланд улыбнулся в ответ чуть смущённо.

***

Родерих, как оказалось, готовил великолепно. Хотя точнее будет сказать, что это их с Гилбертом кулинарный дуэт неплох. Медовые лепёшки с травами, воздушные и невероятно вкусные, оборотню удались отлично. Родерих же сделал главное блюдо — рагу с говядиной. Ну а после подал травяной чай. Артур, что удивительно, был притихшим и чуть задумчивым. Он кидал на Ивана время от времени заинтересованные взгляды, а потом быстро утыкался в тарелку, думая, что никто не замечает. Но заметили все. И именно поэтому Байльшмидт, рассчитывавший всё же уломать Родериха на сожительство, был остановлен резким отказом: — И оставить Артура с Брагинским в одной спальне? Никогда. — Да причём тут они?! — возмутился Гилберт. — Артур юный и горячий. Иван может ему поддаться, и это закончится для нас проблемами, — хмуро доложил Эдельштайн. — Я не думаю, если честно... — Гилберт. Ты знаешь правила первой брачной ночи с Императором. Императрица должна быть девственной. — Даже если до этого принадлежала только Императору? — усомнился Байльшмидт. — Девственной, — отрезал Родерих. — Может, это и маразм, но таковы родовые чары Брагинских. Те ещё собственники... — Аргх!

***

— А вы детскую уже присматривали? Франциск вздрогнул. Вопрос потомства для него был болезненным. Он имел некоторые опасения по поводу своей плодовитости, а потому собирался обратиться к Артуру с этим вопросом. Целители в этом плане были незаменимы, даже с бесплодностью, пусть и долго, но боролись, и успешно. А вот никакими эликсирами это исправить было нельзя. — Он не успел, Алистер. А я... Мне ни одна не понравилась. — Вот как... — герцог задумался. — Что тебе не нравилось? — Тяжёлые и давящие цвета. Излишество твёрдых и острых предметов. Света или мало, или много. Везде что-то не так, — Бонфуа пожал плечами. — М-м-м, и какие выбрать салфетки? Кремовые или цвета слоновой кости? Парень сидел с угрюмым лицом над двумя совершенно одинаковыми шёлковыми салфетками. Алистер почесал затылок, наблюдая за этой сценой, и ткнул пальцем в правую. — Эти. — Слоновая кость? Уверен? — усомнился Франциск. — Ну они же одинаковые! — с изумлением воскликнул герцог. — Пусть тогда будут эти! Я выбрал наугад. — Алистер, ну ты же благородного происхождения, — Бонфуа горестно вздохнул. — Кремовые уходят в бежевый, слоновая кость — в серый. — Они одинаковые. — Алистер! Герцог хихикнул и махнул рукой. — Да ладно тебе! Пусть... Внезапно Алистер замолк, а потом резко вскинул руку. Кинжал рассёк воздух и вонзился в горло наёмному убийце, выскочившему из тени около Бонфуа. Франциск, на щеку которого попала кровь, вздрогнул. Тело поверженного киллера рухнуло на пол. — Уже минус три, — жёстко отметил герцог. — И это только начало... И нет способа узнать, кто их подсылает? — На их одежде герб Красной Луны. Эта организация не принадлежит ни Тёмной Империи, ни Светлому Королевству. Да и заказы берут отовсюду, — Алистер пожал плечами. Франциск тяжело вздохнул. — Слоновая кость так слоновая кость. Буду основывать оформление зала на серой палитре.

***

— Родерих! Некромант вздрогнул, когда ему за шиворот угодил снег. Зашипев, тот подпрыгнул и принялся отряхиваться. Артур весело засмеялся, подбрасывая на ладони новый снежок. — Ну, давай, не будь таким скучным! Я хочу повеселиться! Эдельштайн злобно что-то зашипел, а потом повернулся: — Для детских забав всегда есть Гилберт. Вот ему и предлагай. — Что предлагать? — оборотень уловил сказанное лишь краем уха, так как стоял достаточно далеко. Но для Кёркланда расстояние оказалось достаточным, и следующий снежок угодил Байльшмидту в нос. Брагинский сегодня встал довольно поздно, и когда он вышел на улицу, то застал остальных троих увлечённых игрой. Даже ворчливый некромант, казалось, забыл обо всех заботах и присоединился к весёлому безумию. Стараясь двигаться потише, Иван слепил большой снежок и запустил его в Артура. Тот после попадания не удержался на ногах и упал. Гилберт оглянулся и помахал рукой императору. — Присоединяйся! Сейчас мальца замочим в мгновение ока! — А кто сказал, что я присоединюсь к вам? Я против всех! — Брагинский метнул следующий шар в оборотня. Родерих рассмеялся, увидев, что лицо Байльшмидта оказалось в снегу. Гилберт помотал головой, избавляясь от налипшего и уже начавшего таять снега. От мороза его лицо раскраснелось. Битва стала четырёхсторонней. Успели даже возникнуть небольшие сооружения, приспособленные в качестве укрытий. Но когда Эдельштайн оказался погребён под собственной башней, то решил, что с него достаточно. Да и вся его мантия уже промокла. — Я всё! Пойду-ка лучше сделаю чай, — сообщил он, поднимаясь и отряхиваясь. — Я с тобой, — тут же вызвался Байльшмидт. — Ваня, замочи малявку! — И без тебя знаю, что делать! — отозвался Брагинский, кидаясь за свою стенку. Артур был настоящим чудовищем: его скорости можно было только позавидовать. Эдельштайн пошёл в дом, сопровождаемый что-то ему шепчущим Гилбертом, а Иван решился на небольшую диверсию. Пока Кёркланд готовил очередную порцию снежков, Брагинский тихонькими перебежками добрался до него самого и, подзуживаемый шутливой идеей оборотня, вознамерился Артура замочить. В снегу. И с этой целью, как только принц выпрямился, закончив свои приготовления, Иван кинулся на него, сбивая с ног, отчего юноша взвизгнул, и оба упали на снег. Кёркланд с изумлением смотрел на Брагинского, чувствуя лишь, что его сердце стучится так громко и быстро, что аж гремит в ушах, и что щёки ужасно краснеют, а губы Ивана оказались слишком близко... Он зажмурился, пытаясь справиться со своими чувствами, а мужчина, всё ещё ведомый игривым настроем, поцеловал Артура. Принц удивлённо раскрыл глаза, когда ощутил чужие губы, обжигающе горячие, на своих. И это немного отрезвило Брагинского. — Извини, — тот чуть отодвинулся. — Ты был такой... Такой... — Н-ничего, — тихо ответил Кёркланд, не в силах подняться. Он продолжал мокнуть в снегу, который таял от жара, источаемого телом Артура. — Это было приятно. Иван довольно усмехнулся, а потом протянул руку Кёркланду. — Уверен, что это была хорошая идея? — спросил наблюдающий за ними Гилберт. Родерих только вздохнул, заливая горячую воду в чайник.