Ложные крылья

Пожалуй, можно с небрежностью относиться к своему статусу. Все-таки все оказываются равны. Как бы богат ты ни был, как бы умен ты ни был, как бы красив ты ни был. Подумать о судьбе – и ни к чему не придти. Так что, не стоит задумываться о смысле жизни – это, право, глупая затея. Подумать о нас и них… ведь нас ничто не выделяет из других. Все равны, как бы то ни было. Не стоит следовать ницшевской философии и искать сильных среди слабых. В конце концов, среди сильных находятся слабые, и так, если устраивать сеансы расизма или, как говорят, проводить «естественный отбор» (что само по себе в корне неверно, ведь этим должна заниматься природа), то останется только один. И каким бы сильным он ни был, один – он ничто. Потому что нас ничто не выделяет среди других. Потому что все мы простые твари Божьи. Потому что все мы можем пасть. Как падают сотни ангелов с Небес. Как все они, теряя крылья, похожи на прекрасный метеоритный дождь. И люди, зная, что ничего им не грозит, наслаждаются этим зрелищем. Просто жаль, что во всяком наслаждении есть доля жестокости… Несмотря на весь свой словарный запас, Морена не смогла бы дать этому название. Она стояла, молча, и смотрела на сотни падающих ангелов. Если бы она смогла заплакать – слезы бы уже тонкими ручьями струились бы по ее щекам. Она стояла и не могла поверить своим глазам. Грешница слышала, как где-то в доме тихо плакал Самандриил, которого только что лишили всех сил. Она знала, что Гавриил сейчас сидит, схватившись за голову. Все силы у архангела нельзя отнять, поэтому он будет медленно, но верно, терять их. Бальтазар будет, не веря, тупо смотреть в одну точку. Он, наверное, еще пару дней не будет ни с кем говорить, а потом полностью запустит себя: будет много пить, пойдет по женщинам, начнет устраивать пьяные оргии… А Кастиил, наверное, сейчас где-то валяется в лесу, пытаясь понять, что он натворил. «Глупый ангел…» - думает Морена и закрывает глаза. Она не хочет видеть этого. Видеть, как фактически обливается кровью темное небо. Пусть оно жестоко, но оно может чувствовать. И через пару минут начинается дождь. Ангелы больше не падают, а небо роняет свои слезы… Как колокол церкви звонит по уходящим в мир иной, так и небо плачет по ангелам… Провожает их в нелегкий путь. Такое совершенно не вредит архангелам, сидящим в клетке. Хотя, даже если бы Михаил и Люцифер были бы на свободе, то такой удар они бы выдержали, не согнувшись. Ни тому, ни другому не страшно закрытие Небес. Святое масло не может убить их, и падение ангелов не навредит им. Только будет невыносимо мучить совесть – это точно. Грешница заходит в дом. В нем свет не горит, лишь пара свечей зажжены на столе. За столом сидит Самандриил. Его локти стоят на поверхности, а ладони закрывают лицо, плечи немного подрагивают. Жница подходит к нему и ласково гладит по волосам. Этот ангел, наверное, из последнего поколения, ведь он еще совершенно не созрел. «Но уже столько испытал на себе…» - горько думает Морена и отстраняется от Самандриила. Наемница не станет тревожить Анабелль. Та уже вовсю наводит свой порядок в Аду, ведь Кроули они заперли, и было это весьма просто. Но она не знает, что ей делать. Нельзя просто так оставлять все, нужно что-то делать. Но что? Да, этот вопрос однозначно можно считать риторическим, ибо ответа на него Морена никогда не может найти. Она отворачивается от Самандриила, и ее взгляд упирается в Господина Смерть. - Здравствуйте, отец, - тихо молвит жница, кивая. - Приветствую, дитя мое, - мягко отвечает Всадник. – Мне не по душе, что происходит в мире, Морена. За последние годы эти ангелы натворили столько, сколько не смог бы Люцифер за столетие. Кто-то должен навести порядок на Небесах и на Земле. - Вы хотите, чтобы я…? - Да, именно. Смерть дает ей все необходимое и желает доброго пути. Морена кивает и через пару секунд оказывается здесь. Ад она уже видела. Но именно этот его отсек по своему ужасающему виду превосходит все, что она узрела. Но у этого места вид иной. Здесь нет языком пламени, здесь не слышно стонов мучеников… здесь пара факелов на стенах, и длинные толстые прутья уходят во тьму бесконечного потолка. А на прутьях висит массивный замок с изображением львиной пасти. Вокруг – тишина. Грешница подходит к клетке и вглядывается в темноту. Через некоторое время из мрака к ней выходят двое. На их ликах скользит удивление, но потом вновь оборачивается равнодушием. - Зачем ты здесь? – произносит Люцифер. - Вы нужны миру. Архангелы удивлены. Они некоторое время сверлят глазами жницу, потом смотрят друг на друга. Морена рассказывает им, что Метатрон вместе с Кастиилом прошли три испытания, после чего ангелы пали. Гавриил вот-вот потеряет свои силы, а ангелы, не знающие, как быть людьми, могут погибнуть. Братья молчат, обдумывая все, и снова смотрят на наемницу. - Никаких Апокалипсисов, - строго говорит Грешница, - иначе навсегда останетесь здесь. - А если не удержимся? – прищурив ледяные глаза, спрашивает Люцифер. - Удержитесь. Потому что сейчас вы оба подпишите договор кровью. Михаил кивает. Он уже понял, что, если Отец до сих пор не вытащил их из клетки, значит, до Конца Света Ему нет никакого дела. Архангел хочет свободы. Он желает вырваться из этой тюрьмы и вновь взять в свои руки бразды правления Небесами. Михаил берет кинжал из рук Морены и режет ладонь. Грешница делает то же самое, и, промолвив слова клятвы, они жмут друг другу руки. Один договор заключен. Люцифер, немного помявшись, соглашается и повторяет ритуал. Наемница капает свою кровь в замок, висящий на прутьях. Он открывается, и архангелы выходят из клетки. Они подходят к жнице, она берет их за руки, и трое исчезают из Ада. Из клетки, которая много тысячелетий была домом Люцифера, а потом приютила и Михаила. Ибо пора наводить порядок. Ибо миру нужна сильная рука. Ибо колокол по ним прозвенел…