(Не)Детское развлечение

      Был четверг. От остановки, в самой толкучке, до дома. Домофон, четвёртый этаж, тихий скрип ключа в скважине — мелкая засела в комнате и не хотела отвлекаться — закрыто было на два оборота. — Славк, встречать будешь? — крикнула она в глубь квартиры, закрывая дверь и скидывая рюкзак на вешалку, наклонившись, расстёгивая молнию на тонких сапожках. Из боковой двери вынырнула рыжая голова с наушниками на шее. — Тишку кормила, хулиганка? — задорно улыбнулась Антонина, проходя мимо внучки на кухню, встрепав той короткие рыжие волосы. — Конечно! За кого ты меня принимаешь? — Яра уперла кулаки в бока и воинственно наклонилась вперёд, — он даже не стал ждать, пока я разденусь! Сразу к миске полетел! — и грустно вздохнула, посмотрев как пушистый хвост вновь скрывается на кухне, прошмыгнув мимо её ног. Расслабившись и опустив руки вдоль тела, она наконец-то полностью вышла в коридор и обняла бабушку: — Сегодня был последний день, да? — глухо спросила Ярослава куда-то в подмышку. — Ага, — приобняла её за плечи женщина, — последний день. А завтра первый день новой жизни. Так что пошли пить чай, доделаем твои уроки, пока Евгеша не вернулась, и сядем смотреть твои мультфильмы. Помнишь, где остановились?       Антонина отпустила девочку и зашла на кухню. Мимоходом включила чайник, достала две таких же странных, как на её работе, кружки и поставила на стол вазу с печеньем. — Да как не запомнить, мертвецы нападают на Коноху. Всё-таки зомби сейчас слишком популярны, — всплеснула руками мелочь и присела возле кота, что крутился у миски, выпрашивая еды. — Тишка, ты слишком прожорлив, и двух часов не прошло, — провела она рукой по пушистой спине крупного котяры. Тот встряхнул хвостом, словно говоря «не тебе это решать, человеческий ребёнок!».       Ярослава нахмурилась на этот жест, встала, показала язык животному, и пройдя пару шагов, плюхнулась на стул, поближе к печенью, сразу запуская руки в вазочку. — «Зомби слишком популярны» — передразнила она внучку и опёрлась бедром на столешницу, ожидая, пока вода закипит. — Радуйся, что просто популярны, а не реальны. Хотя, гаитянцы со мной вряд ли бы согласились, — хихикнула она.       Щёлкнул, выключаясь, чайник. Тонкой струйкой кипяток разлился по кружкам. Антонина Сергеевна аккуратно присела напротив девочки, придвигая к себе кружку, заваривая пакетик. — Ну, колись, мелочь, чего у тебя сейчас с уроками? — женщина аккуратно сделала маленький глоток и отломила от простой печеньки кусочек, положив его в рот. — Уже почти закончила, сегодня повторение было, так что только проверить. А там и отдохнуть можно, — мечтательно закатила глаза Ярослава. — Отдыхать она хочет, — снова усмехнулась женщина. — Давай тогда сейчас проверим всё. А там уж и Коноха, и мертвецы…

***

      Многие, кто узнавал о том, что Антонина Сергеевна увлекается японской анимацией раззевали рты и восклицали: «Как же! Тебе ж уже шестой десяток!», но Антонина открыто на это улыбалась, качала немного осуждающе головой. Такие люди не поймут. Но Антонина всё ж из раза в раз повторяла: — Лучше я буду смотреть глупые и детские мультфильмы, обсуждая их с внучкой, чем буду сидеть в окружении клуш во дворе, осуждая всех и вся, просто потому, что мне нечем заняться. Вот можете вы похвастать тесными дружескими отношениями с мелкотнёй? Вот то-то же. А я лучше порадуюсь за нарисованного мальчика и буду ужасаться нарисованной агрессии, чем смотреть новости и ужасаться агрессии реальной.       После этого многие обычно больше не возникали, хотя мало кто по итогу с ней соглашался.       Антонина была пацифисткой. Рождённая в семье двух познавших лишения детей, что пережили войну, она ценила спокойствие и ненавидела насилие. Его и так слишком много, чтобы уподобляться некоторым существам.       В их доме, сразу, как только появилась возможность, были заблокированы все новостные каналы. Ничего хорошего по ним все равно не говорят. А после рождения восемь лет назад Ярославы, в основном включались мультфильмы, к которым пристрастилась Антонина — в её-то детстве такого вообще не было, почему бы и не наверстать?

***

      Вечером, после проверки уроков, очередных шести серий о мальчике-блондине, уже после возвращения Евгении и ужина они сидели недолго в зале и разговаривали. Яра пересказывала матери события аниме, экспрессивно жестикулируя, Женя поддакивала и уточняла непонятные моменты, и параллельно делилась событиями дня с Антониной. День был хороший, но после ухода с работы навсегда на душе у Антонины было пасмурно. И словно чуяв это, они разбрелись спать раньше, чем обычно.       О, в жизни женщины было несколько отрад, благодаря которым она грустила совершенно редко — финики, любимые дочь и внучка, и сны. Правда финики строго перебирались и каждый вскрывался острыми ногтями, оставляя липкую подсушенную мякоть под ними, а с девчонками случались серьезные разговоры, но сны — всегда прекрасные. Яркие, насыщенные, после которых реальность, казалось, серела. Случалось, она была колибри — юркой и вечно голодной птичкой, что собирала нектар. Иногда после тяжёлого дня ей снилось, будто она наковальня — такая же тяжёлая и твёрдая. А иногда её подсознание играло с ней шутку и помещало её в окружение последнего просмотренного фильма, не к главным персонажам, а, словно, наблюдателем, что в итоге может полностью поменять все основные события.       И, наверное, сны-фильмы были её любимыми. Ну, по крайней мере, кроме самого последнего, где она была молодой куноичи. Совершенно не такой сильной, как показывались в самом аниме, но черпавшей силу в религии. То были жуткие ритуалы, наполненные криками боли и кровью. Реками крови. И смертью её жертв. Да и сама она, казалось, умирала с каждой своей жертвой — всегда разными людьми — женщинами, мужчинами, и, однажды так случилось, что даже ребенок оказался принесен в жертву языческому богу разрушения, проткнутый насквозь её нагинатой*. Во сне с неё как будто слетали все нанесённые реальностью установки — пацифизм, человеколюбие. Она умирала с каждым из тех, кого приносила в жертву. Но в отличие от них она всегда воскресала. И любила она в том сне троих существ — своего Бога, себя и брата. Совсем не по-братски.       А буквально на следующий день она увидела впервые ритуал жертвоприношения в исполнении «своего» брата из сна. Это было очень жутко и Антонине невероятно хотелось пойти в ванную и хорошенько оттереть свою кожу от крови, что покрывала её с ног до головы во сне. И очень хотелось каким-нибудь невероятным способом сполоснуть свои мозги, которые придумали, предвидели, ритуал, жертв, и то, что Хидан станет ей, совершенно немолодой женщине, почти перешагнувшей рубеж шестидесятилетия, слишком уж симпатичным, хотя и вызывающим своим поведением гримасу недовольства.

***

       Так прошел этот день, и следующий, и выходные… До обеда Антонина писала рецензии, переводила документы, читала, иногда, вместо чтения, анализируя то, что в очередной раз выдавало ей подсознание в виде сновидений, а после часа готовила к приходу Ярославы простой обед и ужин, проверяла у неё уроки, а к вечеру они вдвоём, запасаясь горячим чаем и печеньем, пледом (у Антонины уже пару месяцев как начали подмерзать ноги), садились на диван и включали на телевизоре «Ураганные хроники», успевая посмотреть до прихода Евгении, матери Яры, пяток серий. Прошло два месяца с её первого жуткого сна, после которого она начала бояться саму себя. И каждый вечер она надеялась, что мир шиноби и кровавых ритуалов сегодня её не потревожит, но, обычно, тщетно. Но об этом немного позднее… — … а потом он проткнул его, и сказал, что ждал решения слишком долго! Была какая-то жуткая статуя, а девчонки рыдали над Наруто и Саске, потому что те умирают, вот! — Ярослава глубоко вдохнула, надувшись словно колобок, и выпустила воздух, надувая щёки. — Но! — она важно подняла пальчик, гордо приосанилась и вскочила на диван ногами, полностью захваченная энтузиазмом, делясь просмотренным с матерью, уже час как вернувшейся с работы. — Раз это сериал про Наруто, а впереди ещё больше полусотни серий, то они обязательно выживут! Нет ещё ни одного сериала, который бы продолжался после смерти главного героя больше, чем несколько эпизодов! Ну, — затихла она, — я, по крайней мере, ни одного такого не знаю… — и совсем сникла, обернувшись на Антонину. Та ласково улыбнулась подбадривая. — А знаешь, что было дальше??? — вновь обернулась мелкая к матери, — Карин разрушила статую, использовав цепи чакры, её ранили, но она опять себя излечила, а Сакура в это время своими руками.! — она выставила вперед обе свои ладони, растопырив пальцы — она своими руками начала качать ему сердце, чтобы он не умер совсем полностью! И делала дыхание рот в рот… Они такие сильные и смелые! Я тоже хочу такой быть! — И чем же всё закончилось? — Евгения поинтересовалась у ребёнки и сделала большой глоток уже немного остывшего чая из самой большой в доме кружки. Ей редко удавалось посмотреть с дочерью аниме, так что вечером, после ужина, обсудив то, что происходило днём, на работе Евгении, и с какими заказчиками приходилось столкнуться Антонине, ближе часам к девяти, они из кухни переходили в зал вместе с чаем, где Ярослава брала в свои маленькие ручки досуг матери и в красках рассказывала, чем закончились очередные просмотренные серии про мальчика, что мечтал стать Хокаге. — Ооооо, — протянула она. — Мадара вошёл в режим мудреца и пошел за своим левым риннеганом, — загнула она мизинец левой руки, — избавился от его реликвий, — загнула она второй, — отец Наруто узнал, что из него забрали Кьюби, а когда Гаара привез его на своем песке, вместе с Сакурой, что поддерживала Наруто, Черный Зецу в обход Какаши и Гаары, под обломками камней, по земле, добрался до Минато, что хотел запечатать вторую часть девятихвостого в сына, чтобы тот ожил, получил эту печать себе и они с Курамой оказались в его внутреннем мире. Жуть вообще полная! — сделала большие глаза ребенка и изобразила руками взрыв. — А, а ещё Мадара в самом конце пришёл. Дальше мы с ба не успели.       Внезапно девочка очень сильно и шумно зевнула, сама удивившись. За окном уже давно стояла темнота, и было видно только огни фонарей.       Евгения стянула её за запястья с дивана, посадила рядом и приникла в объятии. Сегодня был хороший день, впереди выходные, можно будет посмотреть мультик с дочерью и поудивляться чужой выдумке. — Совсем зазевалась, — улыбнулась она дочери и пригладила жесткие волосы на макушке. — Иди, наверное, спать, солнышко. Мы с ба тоже скоро закончим. — Евгения поцеловала дочь в лоб, с нежностью смотря, как та лениво сползает с сидения и плетётся в ванную.       Антонина посмотрела на спину скрывшейся в ванной комнате внучки, и наклонившись вперёд заговорчески прошептала: — Ох Женька-Женька, какие же там всё-таки мужики. Даже если и мудаки полнейшие, шкурой они, в большинстве своем, могут активно похвастать, — и мечтательно выдохнула, довольно прищурившись, когда дочь низко засмеялась. — Ну, да, поспорить тут сложно, все поголовно спортсмены и держат себя в форме. Разве что подыхают частенько, но все равно на диво живучие. Не чета нашим, — усмехнулась она. За легким разговором ни о чем они просидели ещё полчаса, проводив идущую спать Ярославу взглядом, а совсем скоро тихо клацнул выключатель в зале, погружая квартиру в темноту ночи.