О чём ты жалеешь?

Элис принесла кошку в тот же день. А ещё сделала инструкцию — письменную, чтобы Кихён ничего не забыл. Когда и чем кормить, на что обращать внимание. Кихён особо не любил животных и не собирался их заводить, но Элис сумела это исправить. К вечеру у него были игрушки, пакетики с кормом, три лотка, пара лежанок («столько хватит; очевидно, она будет спать на кроватях и диванах») и несколько когтеточек. «Жалко такой красивый дом, так что попробуем подкупить её кучей разных», — объяснила Элис, которая пользовалась щедростью нового знакомого и накупила кучу всего. И только когда под ночь Элис сказала, что ей надо переночевать у себя — «как минимум сменить одежду» (как будто он не был готов скупить ей половину ближайших магазинов), — эйфория стала рассеиваться и Кихён осознал: теперь у него есть кошка. И он всё ещё не представляет, каково это — жить с кем-то, кого он совершенно не понимает. В первую ночь питомица почти не беспокоила его, но со временем, обжившись, стала хулиганить. Бегала, пока он спал, грызла всё, что казалось ей вкусным (кто бы мог подумать, что её заинтересует бумажный пакет), но спасибо, что когти она хотя бы точила там, где было разрешено. Неделю спустя Кихён почти к ней привык. Ему даже немного нравилось, что он приходит домой, а там кто-то есть. Всего лишь кошка, а не Элис, которая написала лишь раз — спросить, как кошка, — но хотелось верить, что это лишь начало. Элис назвала её Пу́гало. Чёрт знает почему, но имя ей подходило. Она часто выскакивала откуда-нибудь из-за угла и замирала в защитной стойке, но уже через секунду отмирала и шла по своим делам, как будто это Кихён живёт в её доме, а не наоборот. И это забавляло. Ещё через неделю (в которую Элис опять не приехала проведать ни кошку, ни Кихёна) у них стали формироваться дружеские отношения. Кихён иногда (но пока редко) даже рассказывал о своих планах и мыслях, а ещё жаловался на Элис, которая как будто просто сбагрила ему найдёныша. Скоро ему даже стало казаться, что позой или наклоном головы Пугало ему отвечает, и он больше не считал Элис сумасшедшей. Впрочем, таковой он перестал её считать в первый же вечер. Правда, вряд ли её это волновало. Прошёл целый месяц, за время которого Кихён действительно привык к Пугалу и к тому, что она постоянно где-то рядом. Она облюбовала комнату Элис, а ещё иногда спала на кровати Кихёна, но почти всегда оказывалась рядом, если ему становилось одиноко. Не слишком близко, но так, чтобы подняв глаза от книги или компьютера, Кихён непременно уловил её присутствие. А вот Элис его своим присутствием порадовала, только когда Кихён уже почти потерял надежду на встречу. Но, если бы он знал, к чему в итоге приведёт ожидание, терпел бы спокойнее. Элис приехала в субботу утром. Набросилась на кошку, которая была почти не против ласки незнакомки, хитро смотрела на Кихёна и обещала угостить «чем-нибудь вкусненьким» за то что давно не появлялась. Она не оправдывалась, хоть Кихён и послушал бы, где она пропадала, но в тот момент, когда она пришла, не хотелось ни с чем разбираться. Он просто радовался, что она наконец рядом, и пытался не показывать это слишком очевидно. Она, точно волшебница, чуть ли не с первой попытки находила полотенца, приборы, гостевые принадлежности. Это смущало и завораживало. Иногда хотелось сказать что-нибудь саркастическое, напомнить, что они вообще-то почти не знакомы, а ещё она непростительно долго его не навещала, но в то же время Кихёну неописуемо нравилось, что кто-то говорит, что вечером на ужин будут овощи и мясо и что они будут смотреть какую-нибудь старую классику. — Хочу что-нибудь корейское. Или нет? Что хочешь ты? — сказала она так, словно они парочка и просто выбирают досуг одного из тысяч совместных вечеров. Недолго думая, Кихён выбрал «Завтрак у Тиффани». Отец как-то сказал, что ему нравится этот фильм за незамысловатость и отсутствие глубокого смысла. Он иногда смотрел его фоном работе, если делал что-то в блаженном одиночестве, и вместе с тем он как будто стыдился своей странной привязанности к нему. Впрочем, Мун стыдился всех своих привязанностей. Кихёну этот фильм не особо нравился, но после смерти отца он иногда пересматривал его. Вспоминал, как они делали это все вместе, и полюбил его просто за то, что он напоминал Минхёка. А теперь предложил Элис разделить нечто столь сокровенное. Потому что она тоже ощущалась сокровенной, а ещё потому что Ю не сомневался, что она оценит такой выбор. Они сели в гостиной, взяли закуски и выпить, Кихён — бутылку пива, а Элис — вино. «Не могу перестать сравнивать тебя с Ирон, только ты побеждаешь по всем параметрам. Никогда мне не было с ней так легко и хорошо, никогда бокал в её руке не выглядел так гармонично, никогда мне не хотелось поделиться с ней всеми своими тревогами. А с тобой хочется. Что это? Любовь? Помешательство? И что я должен делать с этим дальше?» Пока Кихён искал ответ, а не смотрел фильм, Элис уснула. Прижавшись к нему и положив голову на плечо, уютно свернулась, и Кихён снова испытал удовольствие от её компании. Всё ещё невинное, но влечение не давало покоя, когда он, подхватив её, словно пушинку, отнёс в комнату, уложил на кровать и накрыл пледом. Может, это какой-то план? Она хочет соблазнить его, чтобы… Что? Глупости, Элис не была похожа на авантюристку, просто Кихён плохо понимал женщин, а эта была для него манящей, но абсолютно непостижимой загадкой. Сам он на этот раз в присутствии гостьи спал беспокойно — волновался, что она уйдёт, ничего не сказав, — и решил, что утром непременно с ней поговорит. «Скажу как есть: я без ума. Делай с этой информацией что хочешь. Но, если это хоть чуть-чуть взаимно, не пропадай так надолго снова». Но утром было суждено случиться другому, не менее значимому разговору. Пока они пили кофе с блинчиками (снова приготовленными Элис), зазвонил телефон. Кихён думал не отвечать — было неловко говорить со звонившим при ком-то; да и в принципе они говорили нечасто, — но Элис так многозначительно выгнула бровь, что Кихён не смог проигнорировать звонок. — Я был рядом по делам. Не против, если зайду? Так, проведать тебя. Ненадолго, обещаю. Кихёну стало гадко. Как они дошли до таких отношений? Нужно срочно что-то менять. Но не сегодня, когда у него Элис. Ю не стеснялся её, не пытался скрывать. Но боялся, что она уйдёт, если появится третий, пусть и такой важный. — У меня дела, — соврал он. Или не соврал? Элис вполне относилась к разряду «дел». — Хорошо, — не стал спорить звонящий, но Кихёну стало ещё более тошно от его тона. — В другой раз, — добавил он, очевидно, для себя, и отключился. — И какие же у тебя дела? — без тени смущения поинтересовалась Элис, всем своим видом демонстрирующая осуждение. — У тебя настолько плохие отношения с отцом, что ты отказываясь от встречи, врёшь? Сказал бы правду: «не хочу тебя видеть». Или какая там у вас правда? «Какая? Хотелось бы и мне знать. Но мне есть, что сказать, хоть это и неприятно». — Я хочу, но не могу — стыдно, — Кихён закрыл глаза, глядя внутрь себя, в прошлое, в котором он делал и говорил отвратительные вещи тому единственному (кроме Муна, конечно), кто всегда любил и поддерживал его. — Так извинись, — Элис пожала плечами, словно потеряла интерес, и села ближе. Кихён приободрился. — Нет ничего проще, чем говорить о своих мыслях. — Ты всегда так делаешь? — Стараюсь. Наверняка ему хуже, чем тебе — судя по тому, как и что он говорил. — А ты откуда знаешь, что он говорил? — Динамики у тебя хорошие, — она постучала своим аккуратным пальчиком по экрану телефона Ю. — Перезванивай и говори, что не против гостей. Меня же впустил. — Ты другое, — поспорил Кихён. Элис настаивала. — Вот именно. Звони. Кихён немного подумал и всё-таки набрал номер отца. — Дела подождут. Я хочу, чтобы ты зашёл, — сказал Ю, едва кончились гудки. Он посмотрел на Элис, ждал её реакции, искал в ней поддержку. Но смутился этого и отвёл взгляд. — Правда, я не один. — Я не помешаю? — с тревогой спросил Чонгук. — Не помешаете, — Элис вмешалась, забирая трубку. — Здравствуйте, мистер Ю! — У меня фамилия матери… — пробубнил Кихён. Элис не отреагировала. — Меня зовут Элис Ван. Мы будем очень рады вас видеть! Купите по дороге мясо, я приготовлю обед. И что-нибудь сладкое к чаю. Или какие у вас обычаи? В любом случае, чай не помешает! — Конечно, мисс, — со слышимой улыбкой обещал Чонгук, и Элис отключилась. — Ну что, знакомство с родителями? — она решительно встала. — Пойду поставлю рис и поищу приправы. Плохо, что ты не готовишь, придётся изворачиваться… — увлечённо говорила она, а Кихён опять был заворожён. То ли тем, как ему нравится, что она командует — конечно, только в том, что он был готов делегировать кому-то другому, — то ли тем, что она помогает наладить отношения с отцом, ведь сам он с этим не справлялся. Чонгук был на пороге через двадцать минут. Заметно нервничал и смотрел на Элис то ли с интересом, то ли с сомнением. Кихён настолько не видел в Элис романтический интерес (то есть он, конечно, был — просто от неё не поступало никаких похожих сигналов), что даже не боялся, что отец подумает что-нибудь не то. Ю знал, что он достаточно тактичен, чтобы не сказать что-нибудь неловкое, но ему самому было не по себе. Из-за того, что у их встречи был свидетель, и из-за намечающегося семейного вечера — он чертовски от всего этого отвык. Последний раз он говорил с отцом дольше пары минут ещё при жизни Муна, и даже тогда разговоры не удавались. Просто Минхёк мягко, но всё-таки убеждал приходить хоть иногда. И вот теперь они будут в закрытом помещении несколько десятков минут, а может и часов, и Кихён был почти в панике. — Здравствуйте! — Элис взяла гостя на себя, провожая его на кухню и усаживая за стол. — Кихён сказал, что у него фамилия матери… «Надо же, ты даже слушала? Удивительная». — А где она? Надеюсь, это не неприятный вопрос. Чонгук слегка поджал губы. Раз он не говорил своей подружке о нетрадиционности их семьи, очевидно, не хотел, чтобы она знала. Чон медлил, а Кихён вспомнил, как в семнадцать, после сломанной руки и испорченных отношений, сказал родителям, что ему стыдно за то, какие они. Это было ложью, но ему хотелось обидеть, задеть, наказать их за то, что судьба наказала его. — Я не стесняюсь, правда. Просто разговор не зашёл, — он дёрнул плечом. — Всё в порядке, — махнул рукой Чон. — Это совсем не та информация, которую непременно стоит сообщать. — У нас папа, — проговорил Ю, не сразу осознав, насколько нелепо это звучит. Он попытался исправиться. — Два папы. Мама закончила свои дела сразу после моего рождения. Я ни разу её не видел. — И не хотелось? Игравшая полноценную хозяйку Элис отвлеклась от принесённого Чоном мяса и посмотрела на Кихёна. Тот взволнованно кашлянул. Не хотелось отвечать на этот вопрос при отце, но не ответить он тоже не мог. — Хотелось. Когда-то. Сейчас нет. Мне хватило знания, что она подписала отказ от меня. Дальше — не моё дело, кто она и почему это сделала. — Не расстраивайся, — Элис подошла и погладила его внешней, чистой, стороной ладони по плечу. — Зато ты нужен сразу двум отцам. Это тоже неплохо. У меня вот нет семьи, — она перевела взгляд на Чонгука. — Я помню маму, но не помню отца. Они погибли и меня воспитывала тётка, которая выперла меня, едва мне исполнилось шестнадцать, — она помолчала, задумавшись о чём-то своём, а потом вздохнула. — Поэтому я так возмутилась, что Кихён отказался от встречи. — Спасибо, что переубедила его, милая, — искренне поблагодарил Чонгук. Элис широко улыбнулась и вернулась к готовке, продолжая быть связующим звеном, которого так не хватало отцу и сыну. — Расскажите про вашего второго отца. Кто он? И кто вы, мистер… — она выжидательно замолчала. — Чон, — подсказал ей Чонгук. — А отец… Он был режиссёром театра. Я помогал ему в организационных вопросах, и в итоге настолько привык к этой сфере, что теперь тоже в театре. А чем занимаешься ты? Как вы познакомились? В этот момент, словно почувствовав, что скоро будут говорить о ней, на кухню вошла Пугало. Так же по-хозяйски, как и та, кто принёс её в этот дом, она прошла на кухню и запрыгнула на подоконник, внимательно следя за всеми, кто посмел нарушить её покой. — Кошка? — удивился Чонгук. — Когда ты успел завести кошку? И, прости, конечно, но я думал, ты не любишь животных. — Я и не люблю, — начал Кихён. — Ты же в курсе, что она тебя слышит? — вмешалась Элис. — Нельзя так говорить. — Но в эту влюбился в первого взгляда, — подстроился Кихён. «И речь совсем не о кошке, ты же понимаешь? Кажется, вы оба понимаете, а я осознал только сейчас». — И как её зовут? — принял такой ответ Чонгук. — Пугало, — ответила Элис. — Она сама мне так назвалась. Мне не нравится, но ей виднее. «И я даже верю, что она действительно сказала тебе своё имя. Мы оба безумны? Хорошо, что Сана таким давно не удивить». — Я аниматор. Иногда ведущая. Могу быть диджеем. Умею шить, но не люблю. Сделала пару платьев на заказ, и так это было скучно, что больше не берусь. А познакомились мы как раз из-за этой малышки, — она кивнула на Пугало. — Кихён помог с её доставкой в ветклинику, а потом благородно её приютил. А в каком театре работает ваш отец? У меня есть подружка — страшная театралка! Мне иногда кажется, она знает все театры Сеула, даже самые маленькие. — Работал, — поправил её Чонгук. — К сожалению, пять лет назад он умер. После его смерти хотели переименовать в его честь — Калли́, — но он был категорически против такого поклонения, и у театра осталось уютное название «Старая сцена». Официально он называется «Малый драматический театр Мёндона». — Калли́? — Элис вскинула брови и бросила своё занятие, садясь напротив Чонгука. — Действительно? Мансу сойдёт с ума, когда я расскажу, с кем обедала! Она ходила на все его постановки — даже когда он ещё был совсем неизвестен. Я тоже на несколько, но не на всё — никак не совпадала графиком. И даже для меня это всегда было событием — его спектакли были особенными, а я правда видела немало. И он правда заслужил свою известность, а не как писали всякие жёлтые газетёнки. Жаль, что похороны были закрытые — она всё отдала бы, чтобы проститься со своим кумиром, да и я хотела бы прикоснуться к его гению. «И мы могли бы встретиться тогда? Впрочем, даже если бы ты пришла… Я был слишком глубоко в нашей утрате и не заметил бы тебя. Может, поэтому судьба подстроила нашу встречу сейчас, когда я относительно стабилен и как никогда одинок». — Нам было слишком тяжело, чтобы делать своё горе достоянием публики. Нас критиковали, но каждый переживает утрату как может, — ответил Чон. — Да, конечно… — задумчиво кивнула Элис, снова возвращаясь к еде. — Калли́… С ума сойти. Когда-то Кихён восхищался отцом, но за свою жизнь слышал похвалы в его адрес настолько часто, что это уже не воспринималось чем-то особенным. Но услышать восторг в словах Элис ему понравилось. Воцарилась тишина. Каждый думал о чём-то своём, но Элис не дала тихой грусти углубиться. Продолжая допрос (кем работал Чон раньше, что планирует ставить дальше), она рассказывала о себе и постоянно пыталась втянуть в разговор Кихёна. «А ты что думаешь?» «А тебе нравится театр? Поэтому ты поёшь именно там?» Кое-как Ю уговорил себя успокоиться, и через час, когда еда была готова, они все говорили совершенно расслабленно. И только когда Чонгук, поблагодарив за гостеприимство, собрался уходить, Кихён вспомнил, что вообще-то им обоим должно быть неловко. — Она очаровательна, — вынес вердикт Чонгук. Они стояли в коридоре, вроде как прощались. Элис осталась на кухне. — Да уж…. — неловко согласился Кихён. — Я рад, что вы познакомились. И вообще что ты пришёл. И столько пробыл тут, — Ю встал чуть ближе. Замялся, а потом всё-таки обнял отца, утыкаясь ему в плечо. Чонгук обнял его в ответ, крепко прижимая к себе, и сердце Кихёна сжалось от того, как приятно это было. — Прости меня за всё, — Ю отстранился. — Я был… — он осёкся и скосил глаза вбок. — Надеюсь, мы всё исправим. — Обязательно, Юки. Спасибо за эти слова, — Чонгук поцеловал Кихёна в висок. Этот жест когда-то, с другим человеком, бывший громким и романтическим, теперь олицетворял только привязанность и заботу. — Теперь жду вас с ответным визитом. Кихён нервно усмехнулся, но не стал пояснять, что и сам не отказался бы от визитов Элис. Чон немного удивился, но тактично не стал ничего уточнять. Заговорив громче, он попрощался с Элис и ушёл. — Если бы я догадалась почитать про тебя, знала бы про твоих родителей и не выставила бы себя такой дурой, — посетовала она, когда Кихён вернулся за стол, который уже был убран. «Надо же, ты тоже сомневаешься в своих словах и действиях? Никогда бы не поверил». — И в чём тогда смысл знакомиться? — Ю сел к ней — на соседний стул. Она немного сгорбилась, теребила в руках полотенце и казалась очень беззащитной, но Кихён побоялся проявить инициативу и обнять её. — Всё отлично прошло. Спасибо, что настояла на звонке и что так старательно сглаживала напряжение. — Ладно, — согласила она, кладя голову ему на плечо. «А вот тебе бы поучиться уважению к личному пространству других. Хотя я не против, скорее очень сильно за, только как же тебе это сказать. Сейчас как будто подходящий момент, но мне хочется просто помолчать вместе с тобой». — Останешься у меня сегодня? — под влиянием момента спросил Ю. Если бы он подумал над этим вопросом чуть дольше, ни за что не осмелился бы. — Оу, — Элис подняла голову и часто заморгала. — Я ничего такого… — начал оправдываться Кихён. Элис замотала головой. — Я не о том. Дурёха! Забыла предупредить тебя о своих планах. Мне бы побыть в Сеуле пару дней, работы много. Прости, это очень невежливо. Я правда забыла. Мне приснилось, что мы уже поговорили и ты был не против. — Наяву я тоже не против, — улыбнулся Кихён. Элис улыбнулась тоже и снова прижалась к нему. «Хотелось бы мне знать, о чём ты думаешь. Может, однажды ты расскажешь? Я очень постараюсь, чтобы пара дней превратилась в годы».