Бред-хорошая вещь

Четвертый день

Утро началось для Флорана не самым приятным образом: один болеющий итальянец дал ему во сне пинка, от чего у Мота перехватило дыхание, и он против воли проснулся. Сначала он даже не понял, что за субъект обнимает его, но потом, чуть придя в себя после сна, Фло осознал, что спал вместе с Локонте, который, после не слабого удара, улыбался как кот с миской сметаны. Флоран усмехнулся, убрал пряди с лица Микеле и потер травмированный бок. - Ммм... - промурлыкал Моцарт, сильнее прижимаясь к французу. Фло кое-как выбрался из цепких лап Мике и отправился на поиски завтрака. Проходя мимо зеркала, Фло внимательно на себя посмотрел, чтобы убедиться, что на лице ничего нет. Мельком взглянув на "клеймо" на животе, он улыбнулся и продолжил путь на кухню. Кофе и пара бутербродов вернули француза в строй, и он, посмотрев на часы, мигом полетел на репетицию. Пока на него орал Дов за очередное опоздание, в голове Мота творился хаос. Уже на протяжении трех месяцев у Фло творилась белиберда: он не мог понять, что же чувствует к этому итальянцу. Флорана часто выводили выходки Микеле, его поведение, как будто ему не сорок лет, а пять. Или того меньше. И Флоран себя чувствовал злым большим взрослым, который постоянно придерживал этот комок буйностей и говорил, как правильно, а как - нет. Фло почти все выходные проводил с Микеле, и его это устраивало (все равно девушки нет, а проводить выходные в одиночестве не очень-то хочется). Посиделки у Мота дома либо в кафе, прогулки в парке. Смех Локонте, разносившийся по всему парку или Дворцу Спорта. Все сразу понимали, что Микеле пришел, потому что его можно было услышать за километр. У француза сразу поднималось настроение, когда он слышал этот смех. Его чувства давно переросли во что-то новое, это была уже не дружба. Внутри всегда ёкало, когда Микеланджело обнимался с какой-то очередной шваброй. Но что-то не давало ему поверить в его любовь к Микеле. - Мот, ты меня вообще слышишь? - спросил Дов, который уже минут пять надрывал глотку. - А? Что? - придя в себя, спросил Фло. - Ты что, все прослушал?! - прокричал Аттья. Его возмущению не было предела. - Из-за нашего глухого мсье Мота прогоняем все с начала до конца. Режиссер гордо прошел в зал, а со сцены послышались возгласы отрицания и обреченные вздохи. Фло опять впал в прострацию и продолжил вспоминать сегодняшнее утро.  После репетиции Фло в буквальном смысле пополз домой. - Наконец-то ты пришел, я уже решил, что я тебе надоел, и ты променял меня на другого болеющего итальянца, - в дверях его встретила "верная жена" Локонте. - И тебе привет, - устало произнес Флоран и ввалился в квартиру, чуть не сбив с ног Микеле. - Кошмар, тебя пытали что ли?! - удивленно спросил Мике. - Ну, почти, Дову сегодня было скучно, и он решил два раза прогнать всю программу с начала до конца... - падая на диван, сказал Фло и прикрыл глаза. Микеле кинулся на кухню за чаем для друга. Вернувшись, он протянул ему чашку. - Да, ещё одна такая репетиция, и ты вместе со мной сляжешь, - сказал Микеле. Фло поперхнулся: - Что значит с тобой? - Ну, в смысле тоже заболеешь, - невозмутимо ответил Микеле. - А ты что подумал? - Нет, ничего. Просто, не понял. «Фух... Кажется, пронесло» - подумал Мот. - А я вижу, тебе уже лучше: скачешь по всей квартире как козлик. - Да, мне уже лучше, а за такой "комплимент"... - не договорил Микеле и дал Моту по лбу, - получи. - Ауч! - наиграно произнес Мот и вернулся к чаю. Микеле, минуту понаблюдав за французом, ойкнул и ускакал на кухню. Фло усмехнулся. Вернулся наш козлик с ужином. - Держи, - протягивая тарелку, произнес Микеле. Фло вдохнул запах еды: - Ммм... как вкусно пахнет. Что это? - Ну, это мой эксперимент, надеюсь, тебе понравится, - улыбаясь во все тридцать два, сказал Микеле. Флоран, попробовав, немного смутился, покривился, перекосился... - Что, все так плохо? - испугано спросил Мике. - Это... просто шедевр! - сказал Фло. - Это очень вкусно, прям очень. Микеле подпрыгнул на месте, и начал танцевать танец радости и всемирного счастья. - Да! Я чертов гений! Хвалите меня! - кричал он. Француз быстро поглотил эту прелесть. - Слышишь, гений! Вместо того, чтобы доказывать шкафам и потолку, что ты гений, принеси мне добавки, - протягивая пустую тарелку, сказал Флоран. - Вот какой ты противный, я тут старался, готовил, для тебя, между прочим, а ты... - отняв тарелку, обиженно произнес Микеле и ушел на кухню. - Ты чудо, - сложив руки за голову, произнес Фло. Через пару минут Мике вернулся с полной тарелкой и, все ещё обиженный, протянул ее другу. - О, моя прелесть! - воскликнул Фло, накидываясь на еду. - Ты мог и сам себе принести, - пробубнил Микеле. - Ну, Мике. Я устал, очень-очень. Из-за твоих припадков я ночами не сплю. И, тем более, тебе жалко принести твоему лучшему другу еды? - начал возмущаться Флоран. - От каких припадков? - не понял Мике. - Да никаких, все нормально. Я же тебя ещё не прибил, значит, все хорошо, - ответил француз. Микеле смутился и, сев рядом с Мотом, который сейчас напоминал поросенка, которого кормят на убой, сказал: - Ладно, что ради вас не сделаешь, мсье Мот... - Фло что-то промычал в ответ. - Тебе так понравилось? - Это просто вкуснятина. Всегда готовь мне это... а что это? - Ну, назовем это... вкуснятина для гения! - Всегда готовь мне эту "вкуснятину для гения", - усмехнулся Флоран и вернулся к еде. Микеле же сидел и любовался этой красотой. Конечно, француз сейчас был не в самом лучшем виде, но Мике было безумно приятно, что Фло нравится его еда. "Говорите, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? Отлично, мне пройти этот путь - раз плюнуть", - подумал Микеле, принося Фло уже четвертую порцию "вкуснятины" - Ты жрешь как буйвол, - заявил Микеле. - А ты мне в рот не заглядывай, хочу и ем. - Ну, хорошо. Я тебя теперь буду называть... жиробас, - заявил итальянец и, гладя француза по голове, произнес, - Жиробас мой. Кушай, кушай. Ночь (как и предыдущая) не предвещала беды: Микеле уснул за столом, записывая очередную песню. Фло решил расслабиться после трудного дня и принять ванну. Провалявшись в ней почти час, так как он там уснул, Фло блаженно выполз из нее, и в одном полотенце на бедрах вышел в коридор. - Ням, ням, ням... Да, мой друг, это вкусно, - послышалось с кухни. Фло насторожился. - Господи, пожалуйста, дай мне сил не убить этого придурка, - прошептал Мот в потолок и осторожно направился на кухню. Первая его реакция - он заржал. Причем заржал так, что полотенце чуть не распрощалось с ним. Все потому, что Микеле сидел на подоконнике, разговаривал с горшком из-под цветов... и жрал растение, которое росло в этом горшке. Под глазом у Микеле красовался черный нарисованный фингал, а на подбородке была нарисована борода. - О, а вот и Флоша пришел. Флоша-лошадь, - сказал Микеле, протягивая к нему руки как маленький ребенок. - Так, Мике, сиди и не рыпайся, я сейчас вернусь, - сказал Флоран и убежал в комнату, чтобы надеть хотя бы штаны. Только Фло в них влез, как с кухни послышался грохот и громкое: "Ай!". Вернувшись на кухню, Фло увидел, что на полу, в обнимку с горшком и землей на голове, сидел расстроенный Микеле с остатками подоконника. Он сломался под весом Локонте. - Больно! - проныл Микеланджело. Фло, чертыхнувшись, подлетел к пострадавшему и поднял его с пола.  - Больно! - повторил Микеле и обнял Флорана. - Панда недоделанная... Где больно? - стараясь не смеяться, спросил Фло. Микеле указал на правую ногу и свою многострадальную пятую точку. - Ну, ногу мы посмотрим, а твоя искательница приключений получила по заслугам, - ответил Фло. Мике расстроено посмотрел на него. - Ладно, пойдем, чудо бамбуковое. Мот повел улыбнувшегося Микеле в комнату. Повертев ногу больного в разные стороны, доктор Мот вывел, что все нормально, а у Микеле просто шок от такого неожиданного полета. - Фло? - начал Микеланджело. - Да? - все ещё проверяя ногу Микеле, откликнулся Фло. Но интонация Мике ему не понравилась. - А почему ты за мной ухаживаешь? - наблюдая за движениями Фло, спросил Микеле. - Может, потому что ты мой друг, и я хочу, чтобы ты скорее выздоровел, - не поднимая глаз на итальянца, ответил Мот. - Но зачем тебе это? Если только для спектакля, то меня может заменить Нуно, - начал разглагольствовать Микеле. - Мике, - подняв глаза на Локонте и глубоко вздохнув, сказал Фло, - Ты самый лучший Моцарт в мире, никакой Нуно тебя не заменит. Поэтому я надрываю свою задницу и стараюсь сделать так, чтобы ты выздоровел. "Кажется я что-то не то сказал", - подумал Фло с опозданием. Микеле в ту же секунду впился поцелуем в губы Флорана. Француз не много опешил, но не отстранился и ответил на этот порыв болеющей души. Поцелуй так же резко закончился, как и начался. - А теперь... - загадочно начал Микеле. - ...ты водишь! - крикнул сорокалетний ребенок и помчался на кухню. Мот сидел на полу в полном шоке: в животе бабочки, в голове тараканы, - все это перемешалось и сейчас танцевало Кан-Кан. - Фло, лови меня! Я хочу играть в догонялки! - прокричал Микеле из кухни. - А? - пришел в себя Мот. - Да, сейчас... "Главное, сохранять спокойствие", - начал повторять Фло как мантру. Француз встал с пола и медленно побежал за этим малышом, гоняя его по всей квартире. Фло долго не втягивался в игру, находясь ещё в каком-то странном состоянии. Но после того, как он осалил Мике, Мот побежал, да ещё как. Только бегал недолго, так как споткнулся о цветочный горшок, который Микеле оставил у дивана, и с грохотом свалился на пол, а на него Микеле, который споткнулся уже о Фло. - Фло? - начал Мике, устраиваясь удобнее на друге. - Что? - настороженно спросил Мот. -А пойдем гулять? - сказал Микеле. - Ты с дуба рухнул?! Ты болеешь. Ты ведь горячий весь. - Я всегда горячий... - поднявшись с француза, "эротично" произнес Локонте. Фло прыснул и, поднявшись с пола, решил сдаться и сводить на прогулку итальянца. Флоран заставил Микеланджело одеться очень тепло, поэтому из дома выходили Фло и панда-снеговик. Их прогулка длилась не больше получаса, из которых половину времени Фло нудил, что Микеле срочно нужно в кровать.  Вернувшись домой, Микеле упал на кровать и мгновенно уснул. Мот же не мог уснуть: из головы не выходил тот поцелуй. Стоя у сломанного подоконника, Фло докуривал третью сигарету. Лишь после этого, посмотрев на часы, мужчина свистнул и отправился спать.