Оруженосец

Исидора очнулась от некого транса только когда поняла, что в лёгких не хватает воздуха. Страшные, мучительные воспоминания мелькают перед глазами… Опять кровь, выпотрошенные товарищи, истошные стоны женщин, плач детей… и зов одного малыша. И зов второго — старшего, её оруженосца. «Помоги мне! Спаси!» умоляюще кричали они. Один вжимался в каменную глыбу на краю деревни, плакал, смотрел прямо в душу воительнице… Второго схватил за волосы уродливый боец, грубо волоча окровавленного мальчишку к обрыву. На другом конце деревни… И как она так неудачно оказалась в самом адском пекле?! И почему к малышу вдруг приставили дуло!.. Страшное оружие — оно появилось совсем недавно в руках обеих сторон, но уже успело впечатлить каждого. Только вот… почему дуло к малышу поднёс не воин, а простой мальчишка?! Что в этом мире происходило не так! На её глаза навернулись непрошенные слёзы, но она сдержала их. Благо, Ника не видел этого… — Я считала, что ребёнок не может убить ребёнка… ни в коем случае. Её голос охрип. — У Токи был шанс — он ещё мог успеть убежать в саклю, вокруг было много наших, чужому оруженосцу не хватило бы духу выстрелить. У Лукаса не было ничего — его схватили в заложники. Или он погиб бы под руками этого варвара, или издох на их стороне при допросе… И рядом не было наших. Если бы не я, он бы погиб, без вариантов. Я не думала… насколько ошибалась. В воздухе повисло что-то тяжёлое и горькое. То, что хотелось забыть и никогда не вспоминать. Однако горец покачал головой, тоскливо вздохнув. Оказалось, у него были совершенно иные мысли об этой ситуации. — У нас в армии принято бросать слабых. Слышал, у вас всё иначе — вы защищаете калек и стариков, словно они могут быть вам полезны, — говорил он тихо, вдумчиво подбирал верные слова. — Я не хотел убивать мальчика… Честно. Верить мне или нет, решай уж как-нибудь сама... Я был готов пройти мимо него — дело оруженосцев — помогать сражаться, а не биться самим, но… Он вдруг так жалобно позвал свою маму … а его мамой оказалась ты. В моих глазах ты была драгоценной добычей — старший воин врага! (Мне ты почему-то показалась именно старшим воином. Как я ошибся!..) До войны меня готовили с пелёнок к охотничьему делу — во мне родился инстинкт. Либо ты, либо я. Я ещё ни разу никого не убивал, хотел на тебе доказать своим, что и я могу быть полезен. Поэтому я достал ружьё, которое валялось рядом. До этого я никогда не стрелял огнём. Сделал вид, что целюсь прямо на ребёнка. Мне было страшно. Ты смотрела на меня и мне было страшно. Я хотел бросить всё и убежать, да хоть в ущелье спрыгнуть — подальше от всего. Но ты отвернулась от малыша… В этот же миг меня кто-то сильно дёрнул за плечо, словно это был враг, хотевший испустить из меня дух. Я выстрелил. Вслепую. Это произошло так быстро, я только после битвы понял, что наделал!.. А дёрнул меня всего лишь наставник, которого я не заметил! Думаете, я просто так в лазутчики навязался — от нечего делать? Да я боялся после этого выступить с ножом в руках на людей. А ведь мой наставник в тот же день перерезал с десяток невинных — не военных… Исидора слушала его через какую-то туманную пелену. — Ты почти не оправдал себя. — Знаю. Поэтому готов понести любое наказание. Тебе есть за что это сделать… — Нет, — покачала головой она, — не совсем так. Виновата война. Ты просто попал под её лапы. — Ты сейчас сняла с меня ответственность? — в его голосе скорбь. — И не подумала бы. Однако ответственность переложила на тебя война. Исидора села, вглядываясь сквозь темень в невидное изуродованное лицо мальчика. — Ты утверждаешь, что был один в разведке, — она поняла, что мальчик не собирается повторять одно и тоже сотый раз подряд. — То, что ты сказал про слабых, меня насторожило. — Хорошо, — дрожащим голосом ответил тот. — Эта информация тебе всё равно ничем не поможет. Нас было трое. Двое юношей и я — самый младший. Мы должны были отыскать ваш лагерь, или проследить на вашими отрядами как можно дольше. Это была моя не первая разведка, я прекрасно знал все места в этой части гор… А потом я вдруг оступился и начал падать, — последние слова он выдавил без голоса. — Мы нашли тебя умирающего и совершенно одного — без следов от других людей. — А как же — шпионы на то и шпионы, чтобы оставаться незамеченными в любых обстоятельствах! Мои товарищи, конечно, спустились и проверили меня, но поняв, что я стал беспомощным калекой, они просто ушли. Я видел это, ведь был ещё в сознании… Они ничего не сказали — может, им стыдно было — и пропали. Дурачки, почему же они не забрали мою карту с собой?! — Ты плачешь? — Я скучаю по ним. — Не стоит. Ты сам сейчас ответил — почему. — Я не виню их, Иса. Не виню… — его тихий плач продолжался немного. Вскоре мальчик засопел в тревожном сне.

***

— Госпожа, госпожа! — надрывный голос разбудил Исидору, и та с ужасом поняла, что впервые за несколько недель спокойно заснула. Не просто заснула — не проснулась вовремя. Она выскочила из палатки, когда Лукас уже дёргал её за кожаный жилет и указывая вдаль. В нос ударил противный запах гари. Картина снаружи поразила Исидору в самое сердце… Лес. Беличий лес горел! Светлело — небо только окрасилось в нежно-синий, но тут же окаймилось чёрным дымом. Однако, оруженосец показывал не на стремительно приближающийся огонь, а на воинов, которые вскакивали на своих коней. В центре их оказался Расл. Его вид был не лучшим, видимо, он тоже только что вскочил с койки. Командир кричал последнему что-то с другого конца лужайки. — Они нашли наш лагерь, — с ужасом прошептал Лукас, крепче хватая за руку наставницу. — Ночью устроили пожар. Может, надеялись подсушить болота, выкурить нас? Двое напали на наших караульных. Все убиты, а мы ничего и не услышали! Я случайно заметил нескольких горцев, когда встал приготовить завтрак. Узнал по их красным одеждам… Один отряд уже кинулся за ними в погоню, Расл собирает второй. — А Райка?! — Мы остаёмся с ним. Нам нужно перенести вещи в безопасное место. Но с нами так мало воинов осталось — отряд Лайта не вернулся с ночи… Исидора строго посмотрела на оруженосца. Что-то мутное промелькнуло в обычно прозрачных глазах Лукаса. — Ты всё мне сказал?! — Да, — уверено кивает он, но женщина почувствовала, что он чего-то не договорил. — Тогда стой здесь. Хватай свой деревянный клинок, колчан, и! — она разъярённым взглядом окинула помрачневшего мальчика, — не смей терять оружие или хватать чужое, ты меня сейчас слышал?! В обычный день оруженосец раздался бы своим заразительным смехом и задел бы наставницу колким словечком, но сейчас он молча кивнул и кинулся в оружейную. Исидора выросла перед Райкой, когда Расл отправился в погоню за варварами. Он внимательно посмотрел на неё и начал говорить, — Мы были не бдительны. Коршун делал только догадки по поводу разведок горцев, но иногда мне казалось, что он что-то недоговаривает. Я не верил этому. Этот свихнувшийся старик давно перекинулся на сторону Загорья. А теперь он не вернулся с отрядом, на нас напали горцы… — Мы давно с Расалом это подозревали, но вы не торопились с выводами, — процедила девушка, закатывая глаза. — Коршун уже враг? Успел сдать наш лагерь?! — Исидора, сейчас ты младший воин, а не мой ученик! Я тебя долго терпел, но сейчас прекрати издеваться надо мной!!! — разъярённо выпалил командир. Женщина замолчала, ожидая приказа. В её глазах не пропал яростный холод, но вид её стал более смирным. Он строго приказал ей собрать все карты, на которых разведческие отряды делали пометки, послать оруженосцев вынести другие вещи и позаботиться о нескольких раненных. У остальных, оставшихся в лагере, были примерно те же поручения. Она старалась не смотреть на облака из чёрного дыма, не думать о том, что скоро дотла сгорит её, с детства любимая, хвойная роща, все скрытые от простого глаза лужайки, пруды… Нет, сейчас важен долг и миссия выжить — ради своего полка. В лагере оставалось воистину мало людей — не более дюжины, и всё из-за предательской пропажи отряда Коршуна!.. Когда она в невероятной спешке покончила с остальными делами, она вбежала в палатку раненных. Её поразило как громом. Врач… добродушный молодой человек… Военное обмундирование его пропиталось свежей кровью. Она лихорадочным взглядом окинула кровати — большинство раненных успели увести её товарищи, но остальные пять… Её пятерка! Она подошла к нескольким — все были изрезаны. Старая медсестра тоже лежала в углу с разбитой головой. Марту она не видела. «О Боги, — чуть не стошнило её, — мы с самого начала были не одни!» «Мы бросаем слабых...» «Вы защищаете калек и стариков, словно они могут быть вам полезны…» В палатку прокрался удушливый воздух пожарища. И другая мысль поразила её — враги ворвались в их лагерь с новым оружием. Оружием, которого ещё не было у северян! Точнее, у отряда разведки. И точно, снаружи раздались боевые призывы, и оглушающие звуки пуль, а не железа, огласил начало бойни. - Исидора!.. Она метнула свой яростный взгляд на того, кто был сзади. Лукас. Никогда он не обращался к ней по имени, женщина чуть не перепутала его с другими!.. Он бежал к ней, хромая. Внезапно её ум озарила одна жуткая догадка. — Где пленник?! Мальчик упал на колени, не успела она и фразы окончить. Ясное дело — он только что пробежал два километра туда и обратно за считаные минуты, с раненой ногой… Его тело забилось в судорогах, но он смог ответить. — Пропал. Трах! Воительницу поразило. Прямо в грудь. Она машинально схватилась за ребро. Горячая пульсирующая кровь полилась на руку, липко пачкая форму, кожу… Вена, но не жизненно-важный орган. Позади Лукаса в проходе вырос огромный мужчина, с белоснежной густой бородой, в тёмно-бардовом облачении. Он выстрелил в женщину, но промахнулся. Исидора была не в силах отвести зачарованный взгляда от горца — точнее, их командира… Узнала в нём командира Загорья. В одной накаченной руке он держал какую-то вещицу. В следующий миг к ногам Лукаса прикатилась голова северянина… Исидора узнала в искажённых смертью чертах голову Райки. Оруженосец дрожащей рукой дотронулся до пропитанных кровью волос одинокой головы, но тут же отдёрнул её как от огня. — Ваш командир был славным человеком, — раскатисто заговорил горец, — Да стратег из него странный. Услышав эти слова воительница поняла, что ничего уже не поможет. Противник может спокойно говорить лишь тогда, когда точно уверен в своей победе. «Причём здесь Коршун, — горько усмехается она про себя, — видимо, мне слишком сильно доверились. Это я не уследила за мальчонкой! Я не успела ничего выпытать... Проклятье, я слишком жалела его!» Безмолвный горец быстро поднял своё дуло на Исидору. Секунда-вторая, и о её существовании вспомнят лишь те немногие, кому удастся избежать трагедии. Она чувствует себя котёнком, брошенным на съедение разъярённому псу. Ещё мгновение… Ружьё выбито из рук командира Загорья. — Не трожь! — неистово заорал мальчуган, появившийся из неоткуда. Командир не был дураком, и сразу обнажил свой запасной клинок. Он уже успел занести его над мальчишкой, пока в последний момент не узнал в его изрезанном шрамами лице своего. Исидора слушала их разговор сквозь помутнение в голове. — Исадра! — Мой господин не тронет эту женщину! — Ах, значит вот ты где был всё это время, — голос великана был едким. Мальчик подхватил упавшее ружье, но держал его пока дулом вниз: "Я уже думал, ты с честью погиб при разведке. Теперь мне всё стало ясно: сбежал под видом умирающего в уютный лагерёк тут, отплатив им за то информацией, не так ли?!" Вновь прозвучал выстрел. Он был направлен вверх. Мужчина уже чуть не выбил дух из мальчишки, видно, что выстрел был для защиты. В это время Лукас прокрался за спину Исидоры, притворившись мертвецом рядом с трупом врача. Исидора опустилась на колени, она начала задыхаться… Едкий дым стал щипать глаза, в лёгкие прокрался жгучий воздух... Огонь совсем близко. Она кашляет. Что творилось? Она абсолютно сбита с толку. Мальчик рывком вырвался из стальной хватки командира. Он поднял ружьё, приготовился к огню. — Я сам. Командир на долю секунды оказался в замешательстве. — Нет, Исадра. Сначала отсиделся в лагере врага, а теперь к нам обратно перебрался? Да я с тебя шкуру сниму как только мы вернёмся назад, ты меня ничем не задобришь, предатель. Командир оставался внешне спокоен, но его басистый голос кипел, плескал ядом и желчью. Мальчик не шелохнулся и выдержал дикий взгляд наставника. Его, некогда пылкий взгляд, охладел, подобно глазам Исидоры. В нём читалось равнодушное презрение к своему командиру. — В первый мой бой из-за тебя я убил не того человека. Если помешаешь мне сейчас выстрелить — я убью опять не того. Но последним окажешься именно ты! Дуло вновь направленно на Исидору. Та посмотрела удивлёнными глазами — впервые за долгое время искренне — и прикрыла их. Нет, большинство её товарищей уже погибло за стенами палатки. Это конец. «Думает за счёт меня возвратить достоинство и уважение к своим? Гибко. Да мне уже плевать». Она не поняла, что конкретно ощутила по отношению к Нике, который сильно хромал, но уже уверенно держался стоя, что она помнит и о чём должна помнить… перед глазами проявился светлый образ пятилетнего малыша, ласково просящегося ей на ручки, плачущего, смеющегося… Тока. Она не видела чёрные глаза мальчишки. Его смятение, страх, отчаяние… Выстрел. Исидора распахнула глаза. Она спокойно отметила, что осталась цела, но… Мальчик рухнул всего в трёх метрах от неё. Его правую часть головы разнесло от выстрела похожего ружья. Кровь брызнула как из разбитой баночки с алой краской. Исидора не поняла, кто мог выстрелить раньше мальчишки… От Ники осталось лишь маленькое тельце и кусок мяса вместо головы. Командир выругался и уже схватил ружьё из рук мёртвого оруженосца,. В этот миг его тело проткнул огромный меч. Исидора уже не видела и не слышала, как в палатку вбежали воины севера, подоспевшие на выручку, не слышала, как им отвечают остаток воинов Загорья и всего того, что произошло дальше в тот день…

***

Очнулась Исидора в похожей тёмно-зелёной палатке. Её тело ужасно ослабло, она едва ли смогла сесть на кровати. Взгляд тяжело фокусировался на предметах… Тяжёлое чувство внутри, тугая боль в груди, гулкая боль в голове и тошнота — всё, что она смогла почувствовать после пробуждения. Здравый смысл возвращался к ней несколько минут, если не часов. — Госпожа Исидора. Не было сомнений. Нежный голосок Марты она отличит от тысячи таких же голосов. Женщина никак не реагировала на её слова. Девушка заставила её без лишних слов выпить лекарство и лишь затем продолжила говорить. — Вы слышите меня? — Не моли чуши, Марта! — с раздражением отозвалась Исидора. Девушка рядом с облегчением выдохнула. На её губы легла лёгкая улыбка. — Хвала небесам. Хотя бы вас сумела спасти… Слова насторожили Исидору. — Кто?.. — Почти все, кто был в лагере. Мне повезло, я заранее спряталась и меня не так тяжело ранили да и запасы бинтов смогла уберечь… Да, госпожа. Чернобородый больше не будет досаждать вам подозрительными взглядами. — Марта грустно рассмеялась. — Где?.. — В лагере за Серебряной, — с готовностью ответила Марта, с необычайным спокойствием и лаской. Какой и подобает говорить медсёстрам… — Нас принял командир Сойка, тем более, нас оставалось немного. Мы в безопасности. Вы оставили с носом Загорье, Расл так вовремя подоспел на выручку! — Мы не победили. Мы просто успели спасти наши шкуры... — И карты! — И карты... — Исидора опустила глаза. — Всё из-за глупости. Государство там не забыло, что мы воюем мечами против огнестрельного оружия?! — Я слышала, что к нам дошла поставка ружей. Не вовремя, но всё же... Прошло несколько минут, прежде чем сознание прояснилось целиком. — Какого чёрта, Марта, ты успела спрятаться до начала бойни?! Девушка в это время уже помогала другим раненым. Она выронила скляночку йода от столь громкого выкрика, но тут же словила её, не пролив ни капли. Оказалось, в этом лагере как раз не хватало медсестёр, и Марта была им к месту. Она быстро закончила свои дела и, наклонившись ближе к Исидоре, внезапно для воительницы процедила, — Не смейте ругать меня за то, что сейчас услышите. Это всё равно уже ничем не поможет. Я знала, что горцы нападут на нас. И рассказал мне об этом ваш… — Ника. —, тихо рыкнула женщина, устало прикрыв глаза. — Исадра, — поправила она воительницу. — Мне известно, его звали Исадра. Так он сказал Лукасу. Исидора выразительно посмотрела на Марту. Она уже не видела в ней пугливой девчонки, в её голубых глазах сверкала мудрость и отвага не меньше, чем у любого молодого воина. Воительнице так хотелось по привычке упрекнуть медсестру в её безалаберности и умалчивании, но не смогла. Она уже говорила не с маленькой, а взрослой девушкой, которая вполне трезво и уверено оценивала свои действия. «Исадра...», — удивлённо подумала воительница. «С языка соров — преданный. Помню, так звали моего самого младшего брата...» Марта вздохнула начала свой долгий рассказ… Лукас был ещё тем удальцом. Чуть Исидора выйдет из палатки, оруженосец бежал скорее к пленнику и глядел на него, расспрашивал о том, о сём… Любопытствовал. Наплевав на свои обязанности, дела, проблемы. И здесь открылась первая тайна Марты — горец умел говорить по северному. Криво, косо, а связывать слова со смыслом в цельные предложения он мог. Это было не так поражающе — любой лазутчик должен знать язык противника, иначе его работы и быть не может! Только лукаво притворялся непонимающим при Исидоре. Исадра знал о том, что на этот тайный военный лагерь хотели напасть воины Загорья. Но он даже предположить не мог — когда и при каких обстоятельствах. Об этом знал, опять же, Лукас. А Марта знала это всё потому, что частенько проводила время около пленника, стерегла его, пока не было Исидоры. Горец отказывался объясняться с воительницей об этом знании — очень переживал за своего командира. Вдруг северяне подготовятся к нападению и зарежут его дорого любимого наставника!.. Мальчик боялся потерять его, как он потерял семью и дом. Однако Исадра и Лукас поняли о начале штурма лагеря той ночью, когда отряд Коршуна, затем отряд Лайта долго не возвращались. Дольше обычного… И в тот момент, накануне штурма, Марта подслушала разговор мальчишек. Горец сказал, что он не может лежать в лагере как пленник перед лицом командира, сражаться за северян он тоже не мог, а воины Загорья быстрее растерзают его как предателя, чем примут обратно в свои ряды. «Они бросают слабых…», — повторила Марта. Но Лукас вдруг ответил ему: «Не надо никого предавать. Сделай вид, что ты сражаешься против нас! Ты как раз протянешь время до прихода подмоги, они придут в замешательство при виде своего человека. Сам понимаешь — северяне для них мясо, а ты свой, хоть и странный… Только не смей никого тронуть — смекаешь, почему». Исадра согласился с этим планом. «Хорошо», ответил горец: «Я сделаю всё, что в моих силах. Я сделаю это в благодарность за доброту северных воинов. Только вот пообещай мне одно. Убей меня, прежде чем я успею предать одну из сторон». — Вы же понимаете, кто убил Исадру?.. Исидора долго приводила мысли в порядок после этого рассказа. Марта молча наблюдала за женщиной, спокойно, неподвижно. — Ты сейчас предала целый полк, Марта. Почему никому ничего не сказала?! — Лукас заверил меня, что Вы давно об этом знаете. — Марта выглядела жутко спокойной, какой никогда не была, что невольно взволновало Исидору. — И ты доверилась этому вралю?! — Не меньше, чем вы ему. С этими словами женщина никак не могла поспорить. «Позорный из меня наставник вышел!» — подумала с усмешкой она. — У вас был ребёнок? — Откуда… - хотела спросить Исидора, но потом махнула рукой на вопросы. После такого откровенного рассказа она уже ничему не удивляется. — Да. Внебрачный, нежеланный… Я отдала его своему отцу в своё время на воспитание. А тот погиб в той самой битве… вместе с Токой. Любила я малыша, честно. Но мой долг был перед страной, а не перед сыном, за которым могли ухаживать другие люди… Кто знает — может, его смерть — моё наказание свыше? На эти слова Марта промолчала. — Отцом ребёнка был господин Расл? Или почему только он знал об этом? — Расл мой друг, вот почему он знал о Токе! —, резко ответила Исидора. Теперь она догадывалась, откуда это знает медсестра. Ей оставалось только молиться о том, что тайна не ушла дальше ушей Марты. Расала она уже мысленно возненавидела. «Он хуже Лукаса, ей-богу! Когда я хоть раз разбалтывала о его бастардах?! Пятерых бастардах!» — Отец Токи тебя не должен волновать. Считай, его не существовало вовсе. Марта молча кивнула, не отрывая взгляда от Исидоры. Воительница потёрла переносицу и вновь заговорила. — Мне вдруг вспомнились ваши гадания… Ты предсказала, что вскоре погибнут два оруженосца. Ты оказалась права. Оруженосец Лайта так и не вернулся, наш пленник был вражеским оруженосцем… — она выразительно посмотрела на медсестру. — Не люблю гадания. Знать судьбу наперёд мучительней смерти. Равнодушная реакция Марты слегка насторожила Исидору. Глаза девушки были беспристрастны, холодны, будто они старались утаить за равнодушием смятение. — Исидора. Женщина почувствовала, как её тело невольно напрягается. — Оруженосца Лайта недавно нашли в мирной деревне горцев. Он жив и здоров — во время битвы он свалился с обрыва, но его подобрала неравнодушная семья тарфов. Выходила. Поставила на ноги. Приласкала. Помогла найти дорогу на Северную равнину. Там его встретил, оказавшийся рядом, отряд Лайта... В ушах стоял звон. Она позволила Марте говорить дальше, ведь не знала, что здесь можно ещё сказать. — Исидора… … как свидетелю, позволите мне отстричь ваши волосы?