Ветреный день сменился черным ливнем

      — Вот, надень это.       Едва вышесказанное коснулось ушей Ши Цинсюаня, как в лицо ему полетела груда тряпья, тяжелого и мрачного.       — Спасибо, — спокойно отозвался юноша, привстав с постели. С момента ухода Се Ляня прошло минут двадцать, и все это время бывший Повелитель ветров лежал в неуютной комнате, которую так бесцеремонно себе присвоил, и, следуя указаниям хозяина замка, ждал, когда поврежденные конечности перестанут ныть после неуклюжего падения. Сам же Хэ Сюань ненадолго исчез из поля зрения — поискать для гостя чистую одежду. По крайней мере, он сам сказал так. Цинсюань догадывался, что демону просто не вполне комфортно оставаться с бывшим другом наедине. — Извини, что пришлось… обременить тебя этим, — на ходу сочинял юноша, понятия не имея, что сказать, дабы напряжение и неловкость между ними рассеялись.       — Мгм.       Было так странно, что раскрепощенный и беззаботный Цинсюань ощущал себя столь сконфуженным рядом с этим человеком, с этим князем демонов!       — Хэ-сюн, я занял эту заброшенную комнату без разрешения, извини, — принялся натянуто болтать Цинсюань, желая разрядить обстановку. Выходило это откровенно плохо. — Я подумал, что ты не разозлишься, даже если я усну в этом складе пыльных вещей.       — …       — Что-то не так?.. Все-таки ты злишься… — не решаясь переоблачаться на виду у мрачного молодого человека напротив, стесненно пролепетал бывший бог, неосознанно комкая в охапке рук одеяние темно-синего цвета.       — Эта комната не заброшена.       — А?       — Это моя комната.       Бывший Повелитель ветров еще раз прокрутил их бессвязную беседу у себя в голове и, наконец, понял, что своими разговорами сделал еще хуже. Он впервые осознал, что от стыда может так сильно жечь щеки.       — О…       — Хм. Тут и впрямь неприятно и тускло, — спокойно прокомментировал хозяин замка, слегка осмотревшись. — Видишь ли, мне все равно, где и как спать. Но если ты…       — Я понял! — с улыбкой прервал его Цинсюань, своевольно подойдя на шаг ближе. — Если я желаю задержаться у тебя в гостях на какое-то время — в любом случае должен помочь тебе с уборкой. Я с удовольствием приберусь здесь, Хэ-сюн. Это так же будет считаться платой за мое спасение.       Хэ Сюань нахмурился, губы его презрительно скривились, но признаваться бывшему другу в том, что это вовсе не то, что он хотел сказать, не стал. Вместо этого, спустя небольшую паузу, он мрачно процедил:       — Думаешь, этого будет достаточно в качестве благодарности?       — …Что еще мне сделать? — невинно уставился Ши Цинсюань, искренне не понимая, что за странная эмоция промелькнула на лице демона только что.       — Забудь. Ничего мне не надо от тебя. И вообще… вместо того, чтобы тратить время на ерунду — займись культивацией и постарайся вознестись как можно скорее, — теперь он в одну секунду развернулся, дабы покинуть комнату. Со стороны казалось, что он по-настоящему убегает.       Бывший Повелитель ветров не смог бы догнать его. Оставив попытку ухватить демона за рукав, он сказал вдогонку:       — Хэ-сюн, но я ведь… На самом деле, я ведь бесталанный… в отличие от тебя, — Цинсюань никогда и не думал хотя бы попытаться помедитировать или попросить пары советов Его Высочества о способах самосовершенствования. Поэтому юноша совершенно не знал, как реагировать на вышесказанное. Он давно смирился с мыслью, что его божественный статус навсегда утерян.       С другой стороны, Хэ Сюань был тем, кто отобрал его силы. Почему теперь он предлагает подобное?.. Этого демона все еще было трудно понять.       Наконец, оставшись в одиночестве, он соизволил скинуть свои лохмотья, дабы переоблачиться в не менее отталкивающие тряпки. Такие же пыльные и затхлые, как всё вокруг. Очевидно, Хозяин Черных вод не часто носил их, видимо, считая слишком яркими для такой личности, как он. Цинсюаню же, напротив, казалось, что настолько мрачные вещи он надел на себя впервые в своей жизни…       Но настроение его было вопреки этому очень воодушевленное. На энтузиазме он и впрямь принялся прибираться, пусть и не знал, как это делать правильно, однако очень тщательно сметал сор с пола и пыль со стеллажей.       — Вот дурень, — украдкой наблюдая за неловкими телодвижениями Цинсюаня, прокомментировал Хэ Сюань. Он упорно делал вид, что гость нисколько его не волнует (пусть делает, что хочет), однако неустанно наблюдал за юношей, время от времени показываясь на глаза. — Сперва смахивают пыль, а потом метут пол. Ты настолько безнадежен…       Этими словами он желал показать, что Цинсюань нагло вынудил его присоединиться к уборке, в которой он не собирался принимать участие. А теперь еще и болтать с этим ветреным оболтусом придется!       — Как здорово у тебя выходит, Хэ-сюн! Ты такой способный, как и всегда, — диаметрально противоположно высказываниям друга восклицал бывший Повелитель ветров. Любой, наблюдающий за ними со стороны, поклялся бы, что более идеального Инь-Ян трудно было бы найти. — Давай приготовим на обед что-нибудь тоже вместе, — вспомнив, что у водного князя демонов большие затруднения в финансовом плане, он поспешил поправить сам себя: — Я хотел сказать, сперва поймаем что-нибудь на твоем острове, а потом приготовим.       Хэ Сюань заметил, что его гость очень старается, подбирая слова при разговоре с ним, осторожничает в действиях и даже эмоциях, и не понимал, какие чувства испытывает от этого. С одной стороны, это просто жутко раздражало. Вот дьявол, свалился на его голову! Что теперь с ним делать?! Но с другой…       — Цинсюань.       Юноша взволнованно вскинул голову, развернувшись по направлению к Хэ Сюаню, удивленный подобным обращением. Обычно Мин-сюн никак его не звал, а после того, как Цинсюань узнал, кто такой этот Повелитель земли на самом деле — с его стороны можно было услышать лишь оскорбления и уничижительный тон. А сейчас Черновод назвал его просто по имени! Еще и так… так…       Они все еще сидели на грязном полу посередине гостинной, прервав свою уборку на быстрый чай, и прошло еще не менее пяти минут, когда голос демона снова зазвучал в сыром пространстве:       — Тебе не стоит беспокоиться о еде, пока ты здесь. Я буду готовить для тебя, но…       Не успел Цинсюань обрадоваться, как это маленькое «но» резануло, как ножом по сердцу. Разумеется, ничего приятного никогда не следовало после этого треклятого «но».       — Как только отдохнешь и полностью поправишься — уходи.       Не желая видеть реакцию друга на это заявление, Хэ Сюань отвернулся, неспешно собирая чашки и чайник на поднос.       Цинсюань не ответил.       Его очень расстроили вышесказанные слова, но он был не из тех людей, что легко опускают руки и тотчас верят всему озвученному. Помимо этого он хорошо знал Мин-сюна. Даже если Мин-сюн теперь не был Мин-сюном, Цинсюань знал, что может скрываться за этой напускной холодностью.       Так было в тот раз, на постоялом дворе, несколько лет назад…       В тот раз, когда Мин-сюн не смог больше притворяться.       Что ж, в тот раз Мин-сюн сам сделал первый шаг. В таком случае, Цинсюань решил, что сейчас — его очередь.       Ночь на острове наступала рано, и уже к часу собаки зáмок полностью утонул во мраке. По этой причине Цинсюаню было предложено улечься пораньше.       — А где мне можно лечь? — с напускной невинностью спросил юноша.       — В гостевой, очевидно, — спокойно парировал хозяин, небрежно махнув рукой в сторону двери. Демонам не нужно было спать, но то ли Хэ Сюну нравилось играть в смертного, то ли он преследовал свои цели — но так же, как и его гость, стоял в коридоре в нижнем халате, демонстративно обозначая свое намерение и впрямь улечься почивать.       — Кхм… — кашлянул в кулак Цинсюань на манер Се Ляня. — Если честно, я уже привык спать в твоей комнате. Что же делать?       — …Не говори ерунды, — Хэ Сюань бросил на него лишь один небрежный взгляд, тотчас отвернувшись. Он не собирался показывать свое смущение от провокаций этого недо-божества. — Не вздумай… творить глупости.       С этими словами он важно прошествовал в свою комнату, плотно притворив дверь. Цинсюань еще какое-то время потоптался в коридоре и, сдавшись, скрылся во мраке гостевой спальни.       Очень долго этот юноша лежал на нерасстеленной кровати, глядя в потолок, взволнованно обдумывая ситуацию. Разумеется, ему очень хотелось ночевать вместе с Хэ Сюном. Мысль о том, как приятно в его объятиях, не давала ему вздохнуть полной грудью. Все же он непоправимо влюблен в своего мучителя…       Если подумать, Мин-сюн постоянно истязал его! Сперва не признавал как друга, затем уничтожил его жизнь, отобрал силы, обезглавил брата… По сравнению со всем этим, пренебрежение им в качестве своего возлюбленного должно было восприниматься как само собой разумеющееся.       — Но если он и впрямь презирает меня, почему хочет, чтобы я вознесся вновь? Возможно ли, что он беспокоится обо мне и верит в меня? — Цинсюань спрашивал сам себя, и не мог найти ответа. И никто кроме одного единственного человека, то есть демона, не смог бы разъяснить ему.       Краснея от смущения и стыда, мокрый от волнения, бывший бог приблизился к двери в спальню Черновода на ватных ногах, зудящих от боли. Цинсюань подозревал, что, как только он переступит порог этой комнаты, его тут же грубо вышвырнут обратно, и все равно он решил попробовать…       Медленно приблизившись к кровати с пологом, юноша бесшумно присел на самый краешек, и, дождавшись, когда глаза привыкнут к темноте, принялся рассматривать бывшего друга, предусмотрительно отвернувшегося к стене. Князь демонов лежал на боку, без одеяла, поэтому Цинсюань прекрасно различил изгиб его тонкой талии, затем очертил взглядом сильные плечи и волны блестящих смоляных волос, рассыпанных по покрывалу.       Не совладав с порывом, бывший Повелитель ветров аккуратно улегся рядом с ним, так, что расстояния между их телами почти не осталось, но касание все еще не произошло. Если князь демонов не спал, то он прекрасно мог бы почувствовать теплое дыхание на своих лопатках.       Цинсюань какое-то время просто лежал таким образом, не предпринимая никаких действий, затем едва слышно сказал:       — Сегодня, когда я проснулся, когда мы поцеловались, я заметил, что твоя кожа была такой теплой и приятной, Хэ-сюн. Совсем как той ночью, на постоялом дворе… Я вспомнил о том времени, но не подумал, что демон не может быть таким теплым.       Юноша не надеялся, что ему ответят. Он так же не был уверен, что Хэ Сюань его слышал, но вдруг до его ушей донесся тихий, с легкой хрипотцой голос хозяина комнаты:       — …Когда я притворялся богом — целенаправленно делал свое тело похожим на живое. Нельзя было рисковать.       — Да, но ведь сейчас тебе не нужно было это делать, я прав? — с улыбкой молвил Цинсюань. — Ты хотел… чтобы, когда я коснусь тебя, то…       — …Не нужно придумывать того, чего нет.       Юноша шумно выдохнул, своевольно уткнувшись носом в плечо князя демонов.       — Я так влюблен, что действительно готов придумывать причины, чтобы быть с тобой. Но разве я настолько слеп?       — …       — …       Хэ Сюань окаменел, а уже в следующее мгновение, наоборот, почувствовал себя бесплотным облаком.       — Ты не можешь любить меня. Я…       — Знаю, — этим Цинсюань хотел сказать, что сумел простить его.       Но демона это будто бы не обрадовало. Хэ Сюань развернулся к своему гостю лицом, вперив в смущенное лицо бывшего божества свой фирменный уничижительный взгляд.       — И что ты ждешь от меня теперь?.. Думаешь, я схвачу тебя в охапку и зарыдаю от счастья?!       К комнате было очень темно, а за полог не проникал даже скудный лунный свет. И все равно глаза обоих блестели как два подсвеченных алмаза. Зрачки напряженно изучали человека напротив, оба не знали, как вести себя.       Наконец, Цинсюань окончательно решился взять инициативу на себя. Обхватив талию демона своими слабыми руками, он прижался к сильному торсу вплотную, вызывая в сердцах обоих целый вихрь эмоций.       — Я и сам в состоянии схватить тебя в охапку, — с улыбкой констатировал Цинсюань. — А ты в свою очередь можешь просто поцеловать меня.       Хэ Сюань мог поклясться, что впервые он чувствовал себя настолько растерянным. Тело его не слушалось, поэтому ни оттолкнуть, не притянуть к себе этого проблемного гостя не было никаких сил. Так он и лежал, пытаясь понять, что ему делать. Он очнулся только в момент, когда чужие мягкие губы невесомо коснулись его подбородка и застыли на расстоянии пары сантиметров от собственного рта.       — Сегодня ты сказал, что за мое спасение одной уборки будет недостаточно в качестве благодарности. Пусть эта ночь пойдет в счет оплаты долга, — Цинсюань полагал, что таким образом Хэ Сюань не станет чувствовать себя обязанным перед ним. Бывший бог подумал, что его слова возымели силу, потому что когда он в итоге коснулся губ демона — тот не оттолкнул его.       Постепенно легкие нежные прикосновения сменялись на более настойчивые, Цинсюань позволил себе положить правую ладонь на лицо возлюбленного, помогая себе ласкать того, кого он желал больше, чем что-либо еще в этой жизни, разрушенной и конченной. Все его светлые чувства были вложены в этот неловкий поцелуй, поэтому Цинсюань почувствовал себя очень счастливым. Когда же две сильные мужские руки обняли его в ответ — он чуть не расплакался от восторга.       — Хэ-сюн…       — Тише. Поговорим позже.       Цинсюань не успел кивнуть, ибо демон уже привстал над ним, заставив юношу покорно улечься на спину и оказаться его в полной власти.       Хэ Сюань на мгновение замешкался прежде чем наклонился чуть ниже, чтобы коснуться губами виска, затем ушка, а после неуверенно переместится на шею. Их первая и последняя близость в прошлом была спонтанной и быстрой, поэтому опыта у Хэ Сюаня было не так много, как могло показаться, а что именно он делал в тот раз, было трудно вспомнить. Тогда это было похоже на хмельной сон, а то, что происходило сейчас — было пробуждением, весьма болезненным для восприятия, в том самом смысле, что обоих мучали мысли и сомнения, несмотря на желание быть вместе. Это было тем чувством, что лишает близость беспечной романтики.       — Будь собой, — с улыбкой подсказал Хэ Сюаню юноша, видя его замешательство и непонимание. С чего начать? Просто делай, что хочется.       Его возлюбленный с едва различимым гневом глянул на него, все же соизволив воздержаться от упреков и оскорблений, и просто впился в нежные сладкие губы, торопливо развязывая пояса на ханьфу их обоих. Он решил, что просто быстро возьмет Цинсюаня, покончив с их обоюдным желанием, но его партнер не мог позволить Хэ Сюаню подобное.       — Хэ-сюн, не торопись так, — наигранно обиженно молвил юноша, обхватив лицо демона своими огрубевшими исцарапанными ладошками, устремляя на себя.       — Тц! Только что ты сказал, что я могу быть собой, — процедил Черновод, переместив свои руки с приподнятых ягодиц Цинсюаня обратно на его талию. Он явственно чувствовал возбуждение человека под собой, ощущал чужой стояк на коже своего живота, не говоря уже о том, что и самому ему не нужно было слишком уж много времени, чтобы быть «во всеоружии», и не понимал, почему должен сдерживаться и тратить время на ерунду. Он не был ласковым человеком и не собирался оправдываться за это. — Если ты уже передумал — то катись обратно в свою комнату.       Цинсюань миролюбиво погладил своего господина по плечам, едва сдерживаясь от усмешки. Слишком комичной казалась ему эта ситуация. Они лежали друг на друге, с распахнутым нижним одеянием, возбужденные и взволнованные. Просто встать и уйти сейчас было бы ужасно абсурдно.       — Я просто не хотел, чтобы это закончилось так быстро, — в свое оправдание сказал Цинсюань, послушно закинув свои ноги на талию князя демонов. — Но, конечно же, я буду делать так, как ты хочешь.       Хэ Сюань нахмурился, раздраженно скидывая Ши Цинсюаня со своих бедер и, предвосхищая очередное недоумение юноши, перевернулся на спину, поменявшись со своим другом местами. Теперь бывший Повелитель ветров растерянно сидел на нем сверху. От такой внезапной смены их положения внутри все болезненно заныло, а на плоский каменный живот Хэ Сюаня непреднамеренно стекла густая капля смазки. Это окончательно убедило демона в том, что Цинсюань не лукавил, признавшись в любви к нему… Кажется, он и впрямь потерял голову.       От этой мысли в груди Черновода потеплело, и, как следствие, действия и слова его стали мягче.       — Ладно. Сегодня будем делать по-твоему. В следующий раз — как я скажу, — молвил Хэ Сюань, погладив левой рукой Цинсюаня по щеке, а правой — соединил их влажные горячие достоинства и прижал друг к другу.       Цинсюань вздрогнул, слегка подавшись вперед, не понимая, что сводит его с ума сильнее: слова демона или его действия.       — Хэ-сюн… Ты хотел бы, чтобы мы…       — …       — Хэ-сюн…       — Слишком много болтаешь, — не убрав свою руку от очага их возбуждения, хрипло молвил князь демонов, притянув свободной ладонью Цинсюаня для поцелуя, дабы тот, наконец, заткнулся.       Он ведь сказал уже, что позже они все обсудят!       Но, отдать должное бывшему Повелителю ветров, более у него не было сил вдаваться в полемику. Все его мысли, все его чувства были сконцентрированы на невероятных ощущениях, что дарил ему Хэ Сюань. Всецело отдавшись этому процессу, Цинсюань приоткрыл рот и ответил на поцелуй со всей свойственной его натуре страстью и нежностью. Теперь ему не было страшно или неловко. Он утонул в этом человеке, что сейчас лежал прямо под ним, и сделал это без сожалений.       Цинсюань ласкал своего возлюбленного, целовал все, до чего мог дотянуться, неосознанно сыпал признаниями и просьбами, не в силах заставить себя взять в руки. Да и не было в этом надобности. Его состояние сводило с ума князя демонов в ответ.       — Я вхожу, — уже не имея сил терпеть, сказал Хэ Сюань, успев лишь немного подготовить любовника. Все равно после такого большого перерыва это будет больно. Цинсюань тоже это знал, поэтому просто постарался расслабиться, когда почувствовал, как прямо у колечка напряженных мышц мазнула горячая влажная головка.       Однако, вопреки волнению — сильной боли не было. Возможно, причина была в обилии смазки или удобной позиции, когда Цинсюань мог контролировать проникновение. Но все же оба подумали о том, что дело скорее в их необъяснимой, неестественной тяге друг к другу, в почти диком желании и возбуждении, которое причиняло куда больше боли, пока оставалось неутолимым.       — Хэ-сюн!..       Головка члена внутри плавно проехалась по простате, протиснулась дальше, растягивая нежные упругие стеночки, пока не вошла до упора. Достоинство бывшего божества пульсировало, откликаясь на импульс изнутри, сочилось и пошло хлюпало в сильной ладони Хэ Сюаня. Было слишком сладко, чтобы думать о приличиях.       Их близость вопреки ожиданиям Цинсюаня получилась очень нежной. Демон сорвался лишь в самом конце, когда стоны и мольбы юноши довели его до предела. Только тогда он скинул его с себя, снова накрыв своим телом, как было вначале, с силой прижал к покрывалу, как тигр слабого беззащитного зверя, и, за несколько толчков закончил их первый раунд.       От сладкой судороги Цинсюань весь сжался, сдавленно вскрикнув, приняв в себя все, что низвергло естество демона, овладевшего им. Черновод, соизволив отпустить своего любовника из собственнической хватки, откинулся навзничь рядом, медленно приходя в себя.       Если бы он мог, то сказал бы человеку рядом с собой, что любит его. Но как же он стеснялся признаться…       — Хэ-сюн, — тихо позвал его Цинсюань, придвинувшись ближе.       — …Как долго я должен трахать тебя, прежде чем у тебя не останется сил на разговоры?