Ветреный день сменился черным ливнем

      — Знакомое ханьфу, — молвил вместо приветствия Хуа Чэн с задумчивым видом рассматривая Ши Цинсюаня подле своего супруга.       Се Лянь только что сбивчиво объяснил причину появления их гостя, а так же выразил надежду на то, что Сань Лан откроет дверь в логово Хозяина Черных вод.       — А… да. Я подумал, что в этом облачении Его Превосходительству будет удобнее, — с этими словами принц слегка развернул в своих руках то ханьфу, в котором Цинсюань пожаловал к ним в гости. Латки на нем были видны и на расстоянии пяти метров.       Хуа Чэн хмыкнул, неторопливо подойдя к бывшему Повелителю Ветров, одним выверенным движением вытаскивая из его прически заколку принца.       — Переоденься обратно.       — Сань Лан!.. — насупился Его Высочество. — Не жадничай. У меня две комнаты забиты твоими подарками, от меня не убудет, если парочку вещей я одолжу своему другу...       — А разве он собрался не на свидание с Черноводом? — спросил в лоб князь демонов, заставив обоих мужчин напротив залиться краской. При этом он степенно обошел их обоих со спины, продолжая задумчиво потирать подбородок острием изъятого украшения. Не дожидаясь ответа от двух онемевших статуй, он продолжил. — Если целью посещения логова Хэ Сюаня не является разозлить его или смутить — лучше переодеться. Таким образом можно будет произвести куда большее впечатление.       Се Лянь и Ши Цинсюань непонимающе переглянулись, и Хуа Чэну пришлось пояснить подробнее:       — Как завоевать расположение и покровительство такого демона, как Черновод? Разумеется, надо упасть к нему в ноги в самом жалком и несчастном виде. Тогда, быть может, его раздражение сменится на что-нибудь другое.       — О… — протянул Цинсюань, тотчас вспоминая, при каких обстоятельствах Мин-сюн решил проявить к нему сострадание и участие. Юноша не строил иллюзий на счет того, как он выглядел в тот момент — самый несчастный человек в мире. Поэтому доводы градоначальника Хуа не были лишены смысла.       — Только представь, — продолжая бесцеремонно стаскивать вещи принца с тела хромого друга, говорил князь демонов, — когда Хозяин Черных вод увидит эти старые обноски, тотчас захочет предложить тебе что-нибудь взамен, проявив верх участия.       — Но что, если у твоего знакомого попросту не будет лишней пары вещей? — вкрадчиво шепнул на ухо Сань Лану Его Высочество, ибо совсем недавно хозяин Призрачного города в наигрубейшей форме отказал своему демоническому товарищу по части займа — Се Лянь был этому свидетелем.       — И вправду. Он же совершенно нищий, — без обидняков прокомментировал заявление принца Хуа Чэн, напрочь игнорируя сложное выражение лицо Ши Цинсюаня, что уже успел натянуть свое изорванное облачение обратно. — Так даже лучше. Дело пойдет намного быстрее, если он скинет свою собственную одежду, дабы поделиться ею.       Ши Цинсюань непонимающе уставился сперва на побагровевшее лицо принца и самодовольное — князя демонов, не сумев увидеть в подобном предположении ничего противоестественного. Он бы поступил так же в конце концов.       — …Думаю, Сань Лану можно довериться, он в этом разбирается, — наконец, придя в себя, ответствовал Се Лянь, вызывая на лице супруга довольную улыбку.       — Неужели гэгэ говорит об искусстве обольщения? — уточнил Хуа Чэн, слегка притянув супруга за кончик локтя к себе поближе. Взгляд его сверкнул необъяснимым блеском.       — Сань Лан… Прекрати озорничать, — несмотря на приказной тон, с нескрываемой улыбкой молвил Се Лянь.       — Но, гэгэ, я ведь еще не начинал… — невинно подскочили брови Хуа Чэна кверху.       — Эм… Может быть, я пока подожду за дверью? — предложил смутившийся Цинсюань, при всем желании не в состоянии объяснить для себя поведение этих двух мужчин в рамках дружбы. Хотя какая к черту дружба?! Они ведь женаты!..       — Нет-нет! — остановил его Се Лянь, тотчас приблизившись к товарищу, слегка пригладив его волосы после своевольного изъятия заколки. Хуа Чэн раздраженно цокнул языком, соизволив наконец нарисовать печать сжатия ли. Чем быстрее они распрощаются с гостем — тем быстрее хозяин с принцем останутся наедине. — Не обращайте внимания, — деликатно предложил Се Лянь другу, — Сань Лан немного знает… того человека, поэтому поделился своими мыслями. Но, как бы то ни было, вы общались с Хозяином Черных вод намного больше и ближе, поэтому вполне можете действовать и без чужой указки.       Цинсюань вздохнул, невольно вспоминая то время, когда они с Мин-сюном были по-настоящему близки, и неуверенно кивнул. К этому моменту градоначальник Хуа уже закончил свои художества киноварью на одной из дверей особой комнаты для перемещения и без преамбул открыл портал.       Теперь все зависело лишь от самого Ши Цинсюаня, и более ни от кого. Возможно, еще от настроения Хэ Сюаня, однако оно почти всегда было скверным, поэтому на этот счет бывший бог больших иллюзий не строил. Се Лянь тоже думал об этом, лихорадочно обдумывая, как они могли бы узнать, все ли в порядке с другом после того, как он скроется в мрачных комнатах логова Черновода?

***

      Цинсюань уже как час безрезультатно бродил по холодному замку, стены которого частично покрывала плесень, частично — старинные фрески с морской тематикой. Хозяина явно не было дома, да и прислуги никакой не имелось, что было вполне в характере Мин-сюна, любителя одиночества и тишины.       — Представляю, как он разозлится, когда узнает, что я осмелился нарушить его уединение, — несмотря на свои измышления, улыбка не сходила с лица Цинсюаня, и теперь, когда он успокоился и настроился на встречу окончательно, слабая дрожь более не беспокоило его тело. — А ведь этот замок — место, где была кончена моя прошлая жизнь… — запоздало осознал он, едва слышно вздохнув.       Побродив еще немного, он отыскал маленькую необустроенную спаленку, которая выглядела абсолютно заброшенной и нежилой, и скромно устроился на пыльном покрывале, желая отдохнуть пока ждет хозяина. Не известно, сколько времени он лежал, спокойно воззрев в потолок, пока его мысли плавно перетекали из одного состояния в другое, но в конце концов все это закончилось тем, что бывший Повелитель Ветров уснул, убаюканный тишиной и мраком.       Проснулся Цинсюань от легкого шороха неподалеку. Приспособившись к бродяжьей жизни, бывший бог вполне мог отогнать любой сон даже из-за самого слабого подозрительного звука. Поэтому будто бы привычно подскочил на своем ложе, желая узнать, что нарушило его покой.       Тот, кто стоял прямо напротив него, еще бы поспорил, кто чей покой нарушил!       — Ты?!..       Хэ Сюань не сразу поверил в то, что видит. И, разумеется, от неожиданности он совершенно не знал, что делать, поэтому так и стоял как вкопанный. Цинсюань тоже молчал, вжал голову в плечи, запоздало думая, что бы сказать, и тишина между ними снова была нарушена грубым голосом Хозяина Черных вод:       — Какого черта ты здесь делаешь?       — Просто уснул. Случайно… — принялся оправдываться юноша, не решаясь слезть с постели и оказаться рядом с бывшим другом опасно близко.       — Разве я об этом спрашиваю тебя?! Как ты оказался здесь, в моем замке?       — А… Собиратель цветов меня впустил. Ты злишься?..       — Злюсь ли я? — лицо Хэ Сюаня перекосило от гнева и смущения, но со стороны казалось, что это ярость в чистом виде. Однако в один миг он все же смог справиться со своими чувствами и нацепил непроницаемую маску холодности, бросив: — Злиться на помешавшегося калеку было бы просто глупо. Куда лучше просто убить тебя и не тратить время впустую…       Цинсюань знал, что тот не собирается его убивать, и даже обижать не собирается, но так как он не успел натянуть на себя чужую личину — вынужден играть роль злого, снедаемого ненавистью демона. Бывший Повелитель Ветров не знал, как ему преодолеть этот барьер, поэтому решил осторожно напомнить:       — Убить того, кого ты спас и лечил несколько ночей к ряду — кажется мне еще более необъяснимой тратой времени.       Даже в темноте Цинсюань мог увидеть, как лицо Мин-сюна покрылось красными пятнами, что было достаточно необычно для физиологии демона. Видимо, высказывание действительно произвело на него определенное впечатление. Но он лишь сказал:       — … Не понимаю, о чем ты.       — Я знаю, что это был ты, Мин… Хэ-сюн.       — Желаешь видеть меня участником твоих больных фантазий — твое дело! Но я бы никогда…       Черновод не успел высказать свою уничижительную речь до конца, так как юноша напротив вдруг протянул в его сторону нечто маленькое и золотистое, зажатое между большим и указательным пальцем.       Хэ Сюань неосознанно коснулся правого уха, зная, что оно было без той самой сережки, которую показал ему Цинсюань, в то время как вторая, точно такая же, украшала его левое ухо и сейчас, и запоздало одернул руку.       — Я пришел вернуть ее, — воспользовавшись молчанием друга, сказал Ши Цинсюань. — А так же… поблагодарить тебя. Я не хотел, чтобы ты злился, и…       Хозяин Черных вод, совершенно сбитый с толку, смущенный и взволнованный, только и мог, что развернуться к своему гостю спиной, дабы спрятать выражение лица. И едва слышно сказал:       — Это была минутная слабость. Это ничего не значит. — Затем, собрав всю волю в кулак, рявкнул. — Проваливай обратно! Не желаю видеть тебя здесь!       — Но как же…! — Цинсюань, видя, что его собеседник собирается его покинуть, рывком спрыгнул с кровати по направлению к нему, совершенно забыв о том, что его нога все еще была в ужасном состоянии, и с громким хлопком приземлился на пол прямо на поврежденную коленку. Из горла тотчас вырвался тяжелый стон, а из глаз брызнули слезы. Сквозь болезненное головокружение, он вдруг почувствовал, как за бедра и талию его аккуратно подхватили две сильные руки и уложили на кровать, принявшись обеспокоенно щупать поврежденную чашечку.       Боль Цинсюаня сняло как рукой. Хах, все как и предрек Собиратель цветов...       Хэ Сюань продолжал исследовать его перелом, который несколько дней назад заживлял всеми возможными способами, и отвлекся только тогда, когда его гость тяжело дыша, резко объял его руками, уткнувшись носом в ключицу. Этот жест был настолько невинным и теплым, что у демона не нашлось сил оттолкнуть юношу. Но и обнять его он тоже не мог себе позволить. Поэтому так и сидел, превратившись в статую, слушал тихие всхлипы, чувствовал неистовый стук чужого сердца.       — Мне… так не хватало тебя… — сказал Цинсюань, и, кажется, последние льдинки, сковавшие сердце демона, тотчас вспыхнули. — Прошу, давай поговорим…       Однако вместо объяснений, губы Цинсюаня неуверенно потянулись к лицу Черновода, даже несмотря на уверенность в то, что демон отвернется от него. Но этого не произошло.       Хэ Сюань не отвечал на поцелуй, по крайней мере — первые мгновения, лишь наблюдал за бывшим другом сквозь полуприкрытые веки и старался понять свои чувства. Цинсюань тем временем прижался еще ближе и позволил себе запустить дрожащие ладони в волосы Черновода, вне себя от восторга и упоения. Он и подумать не мог, как сильно он желал этого… Как сильно мечтал целовать Мин-сюна снова, чувствовать мягкость его губ, своевольный язык внутри себя и глухие стоны.       В тот момент, когда Хэ Сюань сдался и рывком прижал к себе хрупкое дрожащее тельце, в пространство комнаты ворвался чужой голос:       — Ваше Превосходительство, вы здесь?.. Цинсю… Ой!..       На пороге, окаменев от неловкости, стоял Се Лянь. Принц только что разглядел на кровати двух молодых людей в объятиях друг друга и готов был провалиться сквозь землю. В скоре из-за двери всего на мгновение показалось лицо Хуа Чэна, однако картина его не слишком-то удивила. Он лишь хмыкнул, посмотрел с едва различимой насмешкой и развернулся, желая уйти. Было видно, что он тянет Его Высочество за собой, но принц посчитал, что теперь он просто обязан извиниться, поэтому невпопад принялся вещать:       — Я просто хотел убедиться, что с Цинсюанем все хорошо, я не хотел… мешать…       — С ним все хорошо, — ответил за бывшего Повелителя Ветров Черновод, все еще не отпустив Цинсюаня из своих объятий.       Сам же Цинсюань совершенно не знал, что ему делать. Он попеременно смотрел то на Хэ Сюаня, то на Его Высочество, не зная, стоит ли ему что-то говорить или делать. Видя его смятение Се Лянь продолжил переговоры:       — Если так — то мы, конечно же, уходим, просто… Если Цинсюань тоже собирался обратно с минуты на минуту — мы могли бы уйти вместе.       Се Лянь беспокоился за друга, поэтому и предложил ему подобное. К тому же, если Хэ Сюаню не терпелось бы избавиться от незваного гостя — это была хорошая возможность выпроводить его, таковы были измышления самого Цинсюаня. Но едва он подумал об этом — услышал ответ Хозяина Черных вод:       — Он остается.       — Хэ-сюн… — едва слышно произнес Цинсюань.       — Не хочешь? — развернулся лицом на своего гостя Черновод, предположив, что юноша передумал. Тот принялся отрицательно махать ладонями.       — Нет-нет, мы ведь только встретились… Я бы хотел… задержаться.       Повисла минута молчания. Немного неловкая.       Хэ Сюань и Ши Цинсюань продолжали смущенно смотреть друг на друга, Се Лянь за заднем плане стоял аки немой свидетель. Хуа Чэн, наблюдая за этой благоговейной сценой, легонько кашлянул в кулак, вырывая присутствующих из оцепенения.       — Тогда… мы пожалуй пойдем, — сдался Се Лянь, догадавшись, что он очень мешает.       Наконец, хозяин замка и его гость остались одни.