Holding the world in my hands

— Учитель Лань, — удивленно воскликнул Вэй Усянь, быстро встал и поклонился, приветствуя дядю своего мужа. — Что привело вас сюда в этот прекрасный день? Вы же знаете, что Лань Чжань уехал в Цайи с Цзэу-цзюнем сегодня утром? — Вэй Усянь, — сразу же поприветствовал Лань Цижэнь мужа своего племянника. Он так и остановился возле двери и глубже в Цзинши не входил. — Я знаю, что мои племянники уехали на целый день. Вэй Усянь почесал нос, задаваясь вопросом, почему же тогда его старый школьный учитель решил нанести визит именно в такой момент. Они с Лань Цижэнем старались поддерживать ровные отношения, чтобы не расстраивать Ванцзи. Так что, чем меньше времени они проведут вместе, тем лучше. Лань Цижэнь оглядел комнату и быстро заметил листок бумаги, который Вэй Усянь отложил в сторону, открытую баночку с чернилами и коробку с детскими одеялами, которые Не Хуайсан отправил своему другу в подарок. Его взгляд какое-то время был прикован к маленьким одеялкам, прежде чем он сделал глубокий вдох. — Я уже некоторое время изучаю поведение своих племянников. В сочетании со странными проблемами со здоровьем, которые ты испытываешь в последнее время, я пришел к очень печальному выводу. Вэй Усянь приподнял бровь и склонил голову. К какому именно выводу пришёл старик? Лань Цижэнь глубоко вздохнул. — Ты каким-то образом умудрился зачать ребёнка? В комнате воцарилась напряжённая тишина, прежде чем Вэй Усянь сложил руки вместе и медленно поклонился из уважения к пожилому мужчине. — Да, — всё, что он ответил. Лань Цижэнь резко вдохнул. — Есть ли в этом мире хоть что-то, чего ты не сделал, чтобы опозорить фамилию Лань? — В воздух спросил Лань Цижэнь. Его руки сжались в кулаки и тряслись от гнева. Вэй Усянь пожал плечами, но решил промолчать — спорить с пожилым человеком никогда не было хорошей идеей. В конце концов, спор приведет только к тому, что будут нарушены или добавлены новые правила на Стену Послушания к остальным трём тысячам. Вэй Усянь не особенно радовался, когда это число неуклонно росло с каждым новым словом, которое он осмеливался произнести. — Поскольку уже поздно предотвращать появление этого на свет, я запрещаю тебе выходить на улицу с того момента, как твоё состояние станет очевидным. Я также предупрежу об этом Ванцзи, — выплюнул Лань Цижэнь. Вэй Усянь нахмурился и скрестил руки на груди. — Я не понимаю, почему вам это так не нравится, Учитель Лань. Разве вы не рады, что у ордена Гу Су Лань наконец-то появится наследник? В конце концов, Цзэу-цзюнь не торопится обзаводиться собственным малышом и… Лань Цижэнь выглядел возмущённым до глубины души. — Не смей намекать на то, что этот ребёнок может считаться законным наследником нашего клана! — Но… — Попытался возразить Вэй Усянь, но в этот момент вошли Лань Цзинъи и Сычжуй, и он прервался. Два мальчика сглотнули, увидев, насколько напряжённой была атмосфера в Цзинши. — Никаких «но», Вэй Усянь! — Прогремел Лань Цижэнь, даже не взглянув на двух молодых учеников. — Этот ребёнок станет одним из наших учеников в лучшем случае, когда достигнет совершеннолетия. Если это мальчик, я мог бы даже позволить тебе некоторое время воспитывать его, но… Глаза Вэй Усяня расширились. — Но что? Что вы имеете в виду под «если это мальчик»? Лань Цижэнь покачал головой. — Ты прекрасно знаешь, что в Облачных Глубинах девушки и женщины живут отдельно от мужчин. Если твой ребенок будет девочкой, тебе нужно будет отдать её на усыновление ученице, которая будет воспитывать её как свою собственную. У Вэй Усяня перехватило дыхание. — Вы говорите мне, что если у меня будет дочь, мне нужно будет избавиться от неё, как только она впервые откроет глаза? — Когда он выпалил это, так сильно вцепился в край низкого столика правой рукой, что его суставы побелели. У него кружилась голова. — Да, именно это я и сказал, Вэй Усянь. Я не одобряю эту неестественную беременность и сделаю всё, что захочу, с ребенком, который в результате неё появится, — холодно заключил Лань Цижэнь, прежде чем выйти из Цзинши, даже не обернувшись, чтобы попрощаться. Вэй Усянь почувствовал ещё большее головокружение, когда увидел, как мужчина уходит. Неожиданная ссора заставила его нервничать. У Вэй Ина закружилась голова. Он медленно выдохнул, и быстро сел на пятки под ногами Лань Сычжуя и Цзинъи. Парни пока не произнесли ни слова, но обменялись обеспокоенными взглядами. Стоит ли им сейчас просто оставить своего цзяньбэя или остаться убедиться, что с ним всё будет в порядке после этого довольно неприятного разговора? Вэй Усянь сделал глоток своего теперь уже остывшего чая и сделал ещё несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он собирался заверить мальчиков, что всё в порядке, как вдруг почувствовал что-то странное внизу живота. То, чего он никогда раньше не испытывал… Казалось, внутри него порхают крошечные бабочки. Их крылья то и дело касались внутренних стенок его живота. Медленно он положил правую руку себе на рот, а левую — на живот. Этот странный жест встревожил Лань Сычжуя ещё больше, и он быстро сел на пол рядом с отцом. Лань Цзинъи подумал, не родится ли ребенок уже сейчас, и, если это так, что им делать дальше? — Вэй-цзяньбэй, мне догнать и попросить Ханьгуан-цзюня вернуться? — Спросил Лань Цзинъи в панике. Вэй Усянь спокойно покачал головой. — Что тогда, Вэй-цзяньбэй? — Успокаивающе спросил Сычжуй. Вэй Усянь улыбнулся обоим мальчикам, прежде чем ответить на их вопросы. — А-Юань, твой брат или сестричка просто впервые сказал «привет». — ТАМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЕСТЬ РЕБЕНОК? — Чуть не закричал Цзинъи, а Вэй Усянь рассмеялся. — Конечно, есть, Цзинъи! А теперь, почему бы вам не поднять моё настроение после всех тех ужасных вещей, которые я только что услышал из уст Старика Лань? — Спросил Вэй Усянь через несколько секунд. Лань Сычжуй подвинулся к нему ближе, а Цзинъи сел справа от него. — Этому огорчённому человеку не терпится узнать больше о том, что вы задумали для своей церемонии. Лань Цзинъи и Лань Сычжуй светло улыбнулись друг другу, прежде чем снова вернуть всё своё внимание цзяньбэю. Лань Цзинъи только открыл рот, чтобы заговорить, как вместо него заговорил Вэй Усянь. — Вы собираетесь провести чайную церемонию? Если да, вы сделаете это до или после поклонов? — Спросил он, медленно вставая и уходя в спальню. — Конечно, мы с вашим Ханьгуан-цзюнем собираемся устроить гигантский банкет в вашу честь, — добавил он, принося небольшую коробку и садясь рядом с ними. — Я так счастлив тому, что А-Юань сможет надеть её, — воскликнул Вэй Усянь, вытаскивая красную вуаль, расшитую золотыми цветами лотоса, из коробки. — Это вуаль моей шицзе, — объяснил он, когда оба мальчика посмотрели на тонкий кусок ткани. Лань Цзинъи подумал, сможет ли он говорить теперь, когда Вэй Усянь, казалось, потерялся в своих мыслях, но тот всё говорил и говорил… — Ваш Ханьгуан-цзюнь и я не смогли провести надлежащую свадебную церемонию по очевидным причинам. В конце концов, когда мы сбежали, у нас оставался только один поклон, чтобы вступить в брак. Мы поклонились в комнате гостиницы, — сказал Вэй Усянь, улыбнувшись воспоминаниям. — Но дело в том, что когда мы пришли в гостиницу, этот ящик ждал меня на стойке регистрации. Внутри была эта драгоценная вуаль. Не знаю, как он это сделал, но Цзян Чэн подарил мне её как раз вовремя. Именно поэтому я понял, что отношения между нами ещё можно восстановить, и что он по-прежнему считает меня своей семьей, — добавил он, прежде чем отпить чаю. Лань Цзинъи по глупости подумал, что он и Сычжуй, наконец, смогут объяснить ему, что именно они хотели сделать в день свадьбы, но Вэй Усянь заговорил дальше. — Мама Цзинъи тоже хочет устроить банкет? О, и вы оба пойдете в Цишань, чтобы поклониться Небесам и Земле? Может быть, ваш Ханьгуан-цзюнь и я могли бы даже одолжить вам Цзинши на вашу первую брачную ночь… Через некоторое время оба мальчика перестали слушать непрекращающуюся болтовню Вэй Усяня. Голова Цзинъи кружилась, Сычжуй время от времени кивал тому, что говорил Вэй Усянь, с каждой минутой чувствуя себя всё более сбитым с толку. Свадьбы всегда было так сложно организовать или дело в том, что они подумали, что попросить помощи у Вэй Усяня будет хорошей идеей? Как это было неправильно с их стороны!

***

— Глава ордена Не ещё не прибыл? Ничего нового! — Воскликнул глава ордена Яо, обменявшись взглядами с главой Чжу. Рядом с ним глава ордена Сяо сделал глоток чая, в то время как глава Цзян, незаметно для всех, возился с Цзыдянем под столом. Да, Цзян Чэн нервничал. Очень нервничал. На самом деле, он был довольно близок к тому, чтобы кричать вслух из-за того, как нервничал сейчас. Сегодня некоторые главы орденов встречались в Пристани Лотоса, чтобы обсудить последние договорённости. Завтра к ним должны были присоединиться Цзинь Жулань и Лань Сичэнь, чтобы обсудить другие интересные темы, связанные с миром совершенствования. Конечно же, глава ордена Не должен был присутствовать на сегодняшней встрече, поскольку в последнее время было подписано много новых договоров с его орденом, но его по-прежнему не могли найти. После «инцидента с Чжэнгуем» Цзян Чэн и Не Хуайсан не разговаривали друг с другом, и сегодня они должны были впервые встретиться лицом к лицу после всех этих недель. Именно поэтому Цзян Чэн так беспокоился. Глава ордена Фэнь несколько раз кашлянул. — Кстати о главе ордена Не, я… — начал он, но был прерван внезапным прибытием этого самого главы ордена Не. — Мои извинения, главы орденов! По дороге возникла проблема, и я не знал, что с ней делать, — слабо пробормотал Не Хуайсан, входя в зал, его длинные ханьфу развевались позади. Он несколько раз поклонился, извиняясь, и подошёл к своему обычному месту. В лучах солнечного света Не Хуайсан выглядел великолепно — почти небожителем… Прекрасное видение. Цзян Чэн мог только смотреть на него с широко открытыми глазами, он буквально перестал дышать. Не Хуайсан выглядел чудесно! Он был одет в красивую новую одежду, его волосы были уложены немного иначе, чем обычно, несколько тонких косичек окружали золотую заколку для волос. На нём даже была новая кружевная лента, которая гармонировала с нижней одеждой, выглядывающей из-под верхнего ханьфу. Его кожа была немного розовее, чем обычно, из-за летнего солнца и когда он отвёл челку в сторону, Цзян Чэн почти почувствовал тонкий аромат его волос. Цзян Чэн, должно быть, выглядел сейчас очень глупо, но после двух месяцев без Не Хуайсана — они никогда раньше так надолго не расставались — Цзян Чэн чувствовал что-то, что ему совсем не нравилось. Глава ордена Яо, всегда честный с самим собой, неловко смотрел на то, как Не Хуайсан, стараясь ничего не опрокинуть веером, элегантно налил себе чашку чая. — Глава ордена Не, мы как раз собирались поговорить о вашем последнем договоре, что вы подписали с Го, — начал глава Яо. — Похоже, ваш орден стал единственным владельцем запасов риса в регионе. Вам не кажется, что это может быть очень несправедливым по отношению ко всем нам? — О, правда? Я даже не знал, — смущённо ответил Не Хуайсан, и сделал глоток чая, обмахиваясь своим любимым веером. Глава ордена Чжу громко откашлялся. — А как насчет внезапного притока новых учеников в ваш орден? — Не знаю, правда не знаю! — Ответил Не Хуайсан ещё более смущённо, глядя на глав каждого ордена по очереди, стараясь избежать взгляда Цзян Чэна. — Цинхэ кажется очень популярным в последнее время, учитывая все те свадьбы, что мы отмечали в эту неделю. Это было правдой: после грандиозной свадьбы Фэнь Мэй, дочери главы ордена Фэнь, гораздо больше однополых пар решили приехать в Цинхэ, чтобы отпраздновать свою свадьбу хоть под открытым небом. Не Хуайсан всегда старался присутствовать и благословлять каждый из этих союзов. Вот почему клан Не за эту пару недель приобрёл поэтов, художников, танцоров, певцов, актёров, кузнецов, мечников, лучников, швей, которые были одними из лучших в своих профессиях. Другие ордена злились всё больше и больше с каждой новой потерей. Глава ордена Яо предъявил такую претензию Не Хуайсану не просто так: он потерял по крайней мере шестерых своих лучших учеников. И он собирался вернуть их у этого простофили прямо сейчас. Неожиданно в комнату вошла красивая женщина. Она действительно была самой красивой женщиной, которую глава Яо когда-либо видел. Чем дальше в зал она шла, тем больше глаз смотрели на неё. Ну, за исключением Цзян Чэна, который всё не мог оторвать взгляда от Не Хуайсана. Не Лилин поклонилась и прошептала что-то на ухо Не Хуайсану, как только подошла к нему. Затем последний на мгновение перестал махать веером, закрыв им половину их лиц, и уже через пару секунд поспешно поднялся. — Мне очень жаль, многоуважаемые главы орденов, но неотложные дела требуют моего присутствия немедленно, — извинился он, быстро выскальзывая из комнаты. Многоуважаемые главы всё ещё были слишком загипнотизированы красавицей, которая только что вышла из зала, чтобы сказать что-то против его ухода. — Кто она? — Спросил наконец глава Чжу, уверенный, что только что увидел настоящего ангела. Глава ордена Фэнь громко сглотнул. — Это девушка, которая вышла замуж за ребенка, которого я когда-то считал своей дочерью, — едва ли не со слезами на глазах сказал он, и все в комнате поддержали его. Кроме Цзян Чэна, который был слишком шокирован тем, что происходило.

***

С момента их встречи с Вэй Усянем прошло уже несколько дней, но Лань Цзинъи и Лань Сычжуй всё ещё чувствовали себя подавленными. Каким-то образом их свадьба, которая, как они решили, будет небольшой и личной, превращалась в событие века. Вэй Усянь, который, без сомнения, сделал это, чтобы помочь им, даже составил список гостей, которые обязательно должны присутствовать на их церемонии. Парни писали приглашения с раннего утра, но к вечеру Лань Цзинъи вдруг подумал, что приглашать троюродного брата Оуян Цзычжэня со стороны деда на самом деле не так уж обязательно. Он поставил кисть на стол и вздохнул. — Сычжуй, я люблю Вэй-цзяньбэя, но… Сычжуй кивнул. — Я знаю. Я тоже не совсем уверен в этой вуали. Цзинъи пожал плечами. — Я собирался сказать, что у нас слишком много гостей, но продолжай… — Я не хочу разбивать сердце Вэй-цзяньбэю, он довольно непреклонно велел мне надеть на свадьбу вуаль его шицзе, но ты можешь меня представить с этой штукой на голове на нашей свадьбе? — Нет. Не могу. — Цзинъи хихикнул. — И я не хочу, чтобы на церемонии присутствовал глава ордена Яо! Сычжуй улыбнулся своему жениху. — Ты уверен, что не хочешь послушать, как он всю ночь жалуется на всё подряд? — Думаю, есть кое-что другое, чем я бы хотел заниматься ночью, — ответил Цзинъи, играя бровями. Сычжуй ударил его по плечу. Его щеки покраснели от того, насколько бесстыдным был его жених с тех пор, как кое-что узнал о том, что должно происходить в спальне в первую брачную ночь. Всё благодаря краснеющему Ханьгуан-цзюню, который вручил им несколько книг, которые когда-то принадлежали самому Не Хуайсану. Лань Цзинъи и Сычжуй поцеловались, прежде чем Цзинъи разорвал большую часть приглашений пополам, а Сычжуй осторожно положил вышитую красную вуаль обратно в коробку.

***

Когда встреча с главами орденов наконец закончилась, Цзян Чэн быстро вернулся в свою комнату, чтобы вымыться и переодеться. Затем, как только солнце село, он пошёл в комнату, где должен был ночевать Не Хуайсан. Его ладони вспотели, а челюсти были так стиснуты, что он уже чувствовал приближающуюся головную боль. Наконец, после целой вечности стояния под дверью, он решился постучать. Во рту пересохло, и он нервно прокрутил Цзыдянь на пальце несколько раз. Ему захотелось просто убежать или разбить что-нибудь, чтобы успокоить нервы, когда он услышал, как дверь начинает открываться. Но, когда она распахнулась, Цзян Чэна ждало разочарование. За дверью стоял не Не Хуайсан. Это была Не Лилин. — Глава ордена Цзян, — поприветствовала она, поклонившись. — Главы ордена Не здесь нет. Цзян Чэн стоял с открытым ртом. Почему Не Хуайсана здесь нет? После всего что произошло, Цзян Чэн был здесь, чтобы, возможно, извиниться перед ним! Как он посмел отсутствовать?! — Где он? — Резко выпалил он. Не Лилин, похоже, не слишком впечатлилась. — Он уже ушёл. Моя жена отправила ему сообщение с просьбой немедленно вернуться домой. Он сказал мне, что я могу отдохнуть в Пристани Лотоса, прежде чем отправиться обратно в Цинхэ, поэтому я всё ещё здесь. У Цзян Чэна было очень растерянное лицо. — Он ушёл? Не Лилин кивнула. Цзян Чэн покачал головой. Он не мог поверить это. — А завтра его здесь не будет? — Нет! Спокойной ночи, глава ордена Цзян, — заключила Не Лилин, поклонилась в последний раз и закрыла дверь, оставив безмолвного Цзян Чэна размышлять об упущенной возможности.

***

Не Хуайсан сидел на краю кровати и расчесывал волосы. К этому времени они уже отросли до середины спины. Цзян Чэн, тоже сидя на кровати, зачарованно смотрел на него. Его руки были закинуты за голову, а сам он опирался на спинку кровати. На нём не было ничего, кроме простыни. — Ты будешь на совете в Ланьлине? — Спросил Цзян Чэн. Не Хуайсан потянулся за тонким гребнем, браслет на его запястье красиво блестел в лучах утреннего солнца. — Не знаю. Может быть? — Ответил он с улыбкой. — Если ты не придёшь туда, я не уверен, когда мы сможем увидеться в следующий раз, — заявил Цзян Чэн, помогая своему любовнику уложить волосы. — Я слишком редко вижу тебя в последнее время. — Дела ордена, — уклончиво ответил Не Хуайсан, подняв своё нижнее одеяние с пола, где оно пролежало часа два. — Я даже не знал, что ты сегодня будешь на хребте Сюаньлу, — прокомментировал Цзян Чэн, нежно поцеловав лопатку Не Хуайсана. — Хорошо, что ночная охота А-Лина привела нас сюда. — Действительно хорошо, — ответил Не Хуайсан. Он замолчал, напряженно размышляя о чем-то. Через пару минут он расслабился под осторожными прикосновениями Цзян Чэна, не торопясь надевать нижнее ханьфу. Он взял в руку веер и небрежно распахнул его. — Помнишь, когда я в последний раз направлялся к горе Дафань? — Спросил Цзян Чэн после ленивого поцелуя. Не Хуайсан кивнул, после чего перестал играться с веером и повернулся лицом к своему возлюбленному. — Я встретил тёмного заклинателя, когда был там, и я всё ещё уверен, что это был Вэй Усянь. Не Хуайсан обхватил щеку своего возлюбленного правой рукой. — А-Чэн, Вэй Усянь мертв, — сказал он, и снова поцеловал его. Цзян Чэн углубил поцелуй, сжимая внутреннюю сторону бедра Хуайсана. Тот игриво ударил его веером по руке. — Ты снова похудел! — Прокомментировал Цзян Чэн, и изменил их положение, прижимая любовника к себе. — Я не знаю, что тебя беспокоит, но тебе стоит больше есть! — Не волнуйся, А-Чэн. Я был поражён некоторыми проблемами ордена, но третий брат был так добр ко мне в последнее время, что я действительно не могу жаловаться. — Ты всё равно всегда можешь попросить у меня помощи, если она тебе понадобится, — сказал Цзян Чэн, и утянул любовника в очередной поцелуй. Не Хуайсан покачал головой. — Чепуха! Ты уже занят управлением Пристанью Лотоса да ещё и сам воспитываешь подростка. — Мгм, — согласился Цзян Чэн, начав целовать шею Хуайсана. — А-Чэн! Что подумает о нас моя бедная А-Лилин? Я сказал ей, что буду занят два часа, а не четыре! — Воскликнул Не Хуайсан с притворным возмущением, обвив ногами талию своего возлюбленного и запрокинув голову. Цзян Чэн пожал плечами. — В последнюю минуту оказалось, что нужно обсудить некоторые очень важные вопросы, — ответил он, чувствуя, как изящная ступня прижимается к его пояснице, притягивая ближе. Всю оставшуюся часть вечера Цзян Чэн был в ярости. Как только он добрался до своей комнаты, тут же налил себе вина. И ещё. И ещё. Головная боль, которую он чувствовал раньше, теперь стала настолько острой, что перед глазами всё расплывалось. Что с ним не так? Чем больше он пил, тем больше его голову наполняли воспоминания из прошлого. Воспоминания о тех временах, когда он ещё учился в Облачных Глубинах, о войне, о годах, когда Цзинь Гуанъяо был Верховным заклинателем, о храме Гуаньинь и том, что было после, о времени, когда он и Не Хуайсан снова встретились, и их роман стал более насыщенным, переходя от ежемесячных встреч к регулярным визитам домой друг к другу. Внезапно раздался стук в дверь. На короткое мгновение Цзян Чэн подумал, не мог ли это быть Не Хуайсан и не солгала ли ему Не Лилин? Неужели это значит, что Не Хуайсан наконец-то вновь вернётся в его жизнь? Его искренний смех, постоянные игры с веером, полнота его губ, прекрасный аромат волос, мягкость его кожи, громкие комментарии всего и всех, изящный изгиб спины под прикосновениями Цзян Чэна, разговоры и объятия после занятий любовью. Цзян Чэну не хватало всего этого. Он быстро открыл дверь, надеясь… — ПОСМОТРИ, КТО ПРИШЁЛ! — Воскликнул Вэй Усянь и бросился на шею брату. Цзян Чэн произнес самое длинное и громкое ругательство, которое когда-либо говорил за всю свою жизнь.