Постоянство памяти

      Андроксус. Редкое, но красивое имя. Кажется, оно гласило «защитник людей», но сейчас это уже не имело значения для его носителя.       Раньше судья Андроксус был одним из лучших во Внешнем Трибунале — храбрый и добрый юноша, который мог запросто одолеть хоть дюжину мужчин, легко расправлялся с самыми опасными преступниками Королевства. Он и его верный напарник Лекс были блюстителями порядка и защищали простой народ от нечестивых людей. Молодой судья смотрел на жизнь оптимистично, всегда был уверен в себе и имел свои мечты и надежды.       Теперь он - лишь холодная, пустая оболочка, которая медленно, но верно теряла свой человеческий облик: и он, похоже, считал, что всегда являлся этим чудовищем. Чужеродная сущность застилала мысли как густой туман и заставляла его делать то, чего он не хотел. Однако зачастую его разум прояснялся, и в голове возникали плохо различимые, но знакомые воспоминания. В такие моменты осознание того, что он творил, причиняло куда больше терзаний, чем само действие Проклятия.       Все новые и новые язвы неумолимо расползались по мертвенно бледной коже. Когда он слишком долго не убивал, силы медленно покидали его, а пораженные ткани охватывала мучительная острая боль. Кожа начинала отваливаться целыми кусками. Останки богини были столь отравляющие, что заставляли Богоубийцу страдать даже после ее кончины. Веконо не могла напитаться одной лишь израненной душой судьи и требовала больше; Андроксус просто стал ее инструментом по собственной ошибке.       Они были готовы пойти хоть на край земли. Вместе они могли свернуть горы. Вместе они были лучшими из лучших. Многие судьи уважали их дуэт и даже равнялись на них, несмотря на то, что они были довольно молоды. Их можно было описать двумя словами — лед и пламень. Но несмотря на свои различия, они отлично работали вместе и взаимодополняли недостатки друг друга: Лекс был надежным, уверенным и невозмутимым, как скала, и всегда был готов протянуть руку помощи. Андроксус в свою очередь вселял в Лекса живой энтузиазм и удивлял того тем, как ловко он мог выйти сухим из воды из любой передряги. Почти из любой.

***

      Осень. Ночь. Темный силуэт плелся по перекопанным полям в лунном свете. И то ли это завывал ветер, то ли сам проклятый. Относительно здоровой рукой Богоубийца сжимал ноющее предплечье, тщетно пытаясь ослабить ужасную боль. Он уже пытался когда-то остановить ход Проклятия, перевязав свое плечо, но это, конечно, не спасло бывшего судью.       От агонии уже не избавиться - они неразделимы. Но хоть немного облегчить свои страдания было возможно.       Впереди Андроксус видел небольшую лачугу: из трубы тонкой полосой тянулся дым, а в окнах было темно. Почуяв пищу, проклятая плоть слабо засветилась, и даже боль слегка отступила. Наконец-то хоть одна живая душа на многие километры вокруг! Из-за преследования Трибуналом мужчина был вынужден бежать подальше от крупных городов, потому сейчас он безнаказанно сеял смерть в столь отдаленной глуши.       Легко выбив хлипкую дверь кулаком, монстр прошел внутрь и обнаружил целое семейство. Это был простой на вид фермер, его жена и их дитя… нет, несколько детей. Будто ощущая трепет живых сердец в воздухе, Андроксус зловеще рассмеялся. Казалось, даже его револьвер на поясе клацнул своими железными зубами в кривой ухмылке.       Истощенный Проклятием бы не смог сделать и выстрел из потустороннего оружия, но он и не нуждался в этом, чтобы казнить простолюдинов. Как сорванный с цепи, под истошные крики испуганных людей Богоубийца совершал очередное кровопролитие без тени сомнения: одного движения когтистой руки хватило, чтобы вспороть несчастной женщине круглый живот. Пока та истекала кровью в собственной постели, он схватил фермера за голову и раздавил, скорее всего, с довольной ухмылкой где-то под маской. Раздался глухой, приятный его слуху хруст. На холодную кожу пролилась горячая кровь.       Все произошло быстро. Едва заметные в темноте обрывки душ устремлялись к обагровевшей проклятой руке, насыщая болезненное тело. Не теряя после этого времени, мужчина затем нашел каждого ребенка и безжалостно разорвал в клочья.       Наконец наступило облегчение. Но надолго ли?       Ночь — его время — отступала. Расколотая луна, уже едва различимая на светлеющем небе, клонилась к горизонту. Теперь проклятый мог отдохнуть в ныне опустевшем доме — все-таки он сам был еще живой, хоть порою и серьезно в этом сомневался. Андроксус как ни в чем ни бывало прилег на кровать рядом с телом, снял с головы свой рогатый шлем и устало потер глаза. Боль в теле постепенно утихала вместе с потусторонним свечением, отчего он тяжко, но не без облегчения вздохнул. Разум прояснялся. С первыми лучами солнца он смог разглядеть лицо женщины возле него — оно было перекошено в гримасе ужаса. Как и у всех, кто был до нее.       Последние его годы службы в Трибунале были очень непростые. Недовольство в обществе обострялось все больше из-за издержек гражданской войны, которая серьезно истощала все Королевство. Доверие к Магистрату стремительно падало, а преступлений, напротив, становилось больше. В какой-то момент судья начал задумываться, есть ли вообще в этом мире нечто под названием «справедливость». Что есть справедливость для человека? Она была слишком эфемерна и зыбка, как дребезжащая утренняя дымка. Преступники, как считал Андроксус, никогда не переведутся. И зло из человеческих сердец никогда не искоренить — оно просто было частью людской сути. Отбрасывая кодекс придуманных законов, судьи были ничем не лучше: мошенничали, манипулировали, убивали. Он сам был не без греха и, прекрасно это понимая, полагал, что их работа была слишком опасной. Опасной и бессмысленной. Но Лекс считал иначе — он, как и всегда, свято верил в силу справедливости и необходимости закона. Когда их мнения совсем разошлись, они стали конфликтовать и хуже работать в команде.       Бренное существование Богоубийцы заключалось в очень простом цикле — найти, убить, и так без конца.       Смывая с себя чужую кровь в близлежащей реке, убийца замер над гладью воды. Там, в отражении, был некто незнакомый. Некто другой, кто лишь носил свое прежнее имя. Спутанные из-за шлема темные волосы небрежно падали на лоб. Слегка коснувшись когтистыми пальцами кожи своего болезненного лица, Андроксус недовольно нахмурился. Надев свою маску, мужчина поплелся дальше куда глаза глядят. А когда солнце уже было в зените, он остановился и молча посмотрел в безмятежное синее небо над головой — на нем не было ни облачка. Сегодня кому-то не посчастливилось увидеть новый день вновь.       

***

      Одним из немногих оставшихся развлечений у проклятого была «прогулка по небу» — когда он медленно летал над спящим Королевством. Ему нравилось ощущение полета в ночи, оно давало какое-то мнимое ощущение свободы. Лишь ветер и родственная темнота вокруг.       Андроксус мог часами шагать по железным облакам вдали от земной суеты и высматривать с высоты птичьего полета, как хищник, свою очередную жертву. Но иной раз мужчина думал о чем-то другом. Он думал, много раз думал о том, чтобы покончить со своими страданиями раз и навсегда, но Проклятие «оберегало» его в каждой попытке свести счеты с жизнью — на деле оно лишь спасало себя и свою оболочку. Каждый раз его револьвер у виска осекался или внезапно оказывался без своих призрачных патронов, или застревал его спусковой крючок. Каждый раз, когда Андроксус летел вниз головой, он приземлялся на землю мягко, как на перину. Каждый раз, когда он бил себя ножом или рвал когтями кожу, раны мгновенно затягивались едкой зеленой сукровицей и вторили ужасной болью по всему телу, выражая недовольство Проклятия.

      Он был обречен, и это ему известно.

      Когда они в очередной раз повздорили прямо при очередной погоне, Андроксус вспылил и наговорил Лексу много таких слов, о которых тут же пожалел, но не успел извиниться. Излишне самоуверенный, горделивый судья необдуманно ринулся за оккультистами в одиночку, не дожидаясь товарища. То, что он помнил после — лишь яркий зеленый свет. В горле стоял невыносимо ядовитый запах, от которого слезились глаза. Не понимая, что происходит, он в панике начал стрелять. Эти несколько выстрелов поставили точку в его судьбе. Чей-то нечеловеческий визг, зеленые прорези жуткой маски и подступающая отовсюду тьма.       Последние мысли судьи были о том, какие все-таки у его напарника красивые глаза — цвета чистого-чистого неба.       Над головой в ночном небе сияли звезды и осколки Луны, ветер разгонял тучи, где-то далеко под ногами стелился бесконечный Зачарованный Лес, в котором изредка мигали огни немногочисленных жителей. Скорее всего, через пару дней их всех постигнет та же участь, что и семью фермера. Но пока Андроксус просто наблюдал за спокойным пейзажем.       Что произошло после того, как судья был проклят, он вспомнить не может. Пелена с глаз спала лишь спустя много дней, когда он стоял среди мертвых тел, с головы до ног в чужой крови: некогда синяя форма была сквозь пропитана ею, а благородные черты лица исказились в уже растущих язвах, отчего Андроксус начал носить какую-то нелепую маску, испытывая отвращение к самому себе. Вместо магнума судьи в изувеченной руке лежал проклятый револьвер — воплощение последней воли Веконо.       И убийца будет следовать ее воле до того дня, пока его злодеяния не остановят.