Постоянство памяти

      Сгущались черные тучи, скрывая собой тусклый лунный свет. Когда Богоубийце наконец надоело парить над землей, он мягко опустился возле небольшого поселения, который заприметил на горизонте с высоты. Его невысокие шпили плотной стеной окружал густой Зачарованный лес. Вокруг повисла тишина. Как ни странно, ни в одном фонаре не горел свет. Не заметив какой-либо охраны, Андроксус прошел мимо ворот. Под покровом ночи высокая фигура неспешно разгуливала по пыльным безлюдным улицам, поросшим травой и кустарником. Стекла домов местами были выбиты, а двери — сняты с петель. Полное запустение. Чем дольше он находился здесь, тем больше уверялся в том, что город был заброшен. Одновременно и досада, и облегчение, — никто не попадет под его «горячую» руку.       Вдруг он остановился — кое-что привлекло его внимание. Горящие скверной магией ярко-зеленые глаза скользили по… доске объявлений. Посреди истлевших рваных бумажек красовался большой, но тоже потрепанный временем плотный лист со слишком уж знакомыми штампами. На нем были напечатаны крупные буквы:

В РОЗЫСКЕ

      Среди выцветших неприметных лиц красовался рогатый шлем, нарисованный весьма правдоподобно. Можно было догадаться, чьей рукой он был нарисован. Рядом с портретом была аккуратная подпись: «Особо опасный террорист. Ни в коем случае не вступать в контакт. Если вы его видели — срочно уведомите местную стражу или судебный пристав. Большое вознаграждение за любую информацию.»       Андроксус хмыкнул: насколько он помнил, в более свежих объявлениях от Трибунала последней строчки уже не было. Его несколько смешило то, как бывшие коллеги тщетно пытались его выследить и предать «справедливому суду», на самом деле просто желая его поскорее убить. Так, жестко и радикально, решались все их проблемы, что бывший судья раньше не одобрял. Но сейчас Богоубийца сам вынужденно сеял смерть и обычно ему было плевать на чужую жизнь, но порой это приносило удовольствие. Тем не менее старые привычки он не оставил. Протянув к старой бумаге изувеченную руку, он перечеркнул когтями чей-то портрет, сильно напоминавший фермера с полей. На доске на мгновение остался след из зеленого пламени.       В здешних местах были не очень рады членам Магистрата, в том числе и стражам порядка. Как бы магистр Карн ни старался захватить столь обширную и богатую на ресурсы площадь, эти земли не собирались сдаваться: непроходимые леса стали надежным укрытием для партизан Сопротивления. Но из-за перекрытия нескольких важных торговых путей из севера на юг многие маленькие города разорились, пришли в упадок или были заброшены, как этот. Должно быть, его разграбили уже несколько лет назад. Тяжело приходилось местным людям. Но Андроксуса это не волновало совершенно.       Дни и ночи для проклятого сливались воедино, в единый ком; он не ощущал движения времени так же, как и не ощущал себя живым. Его не покидало неприятное вязкое чувство… страха? Нет. Он не мог бояться чего-либо. Отстраненный от реальности, Андроксус даже не обратил внимания, как наступил день, и светло-серое небо обрушило на черепицы старых крыш сильный дождь. Не желая промокнуть, он решил завалиться в один из домов. Внутри, как и ожидалось, не было ничего ценного — лишь мусор да обломки. В одной из комнат он обнаружил чью-то мумию, смиренно сидевшую у камина.              Должно быть, это очень печально — умереть вот так, в одиночестве. Но что-то подсказывало ему, что его кончина будет такой же.       Снаружи в шуме дождя послышался слабый гром где-то издали. Андроксус устало посмотрел в окно. Похоже, намечалась буря, а торчать в доме в такой «веселой» компании весь день у него не было никакого желания. Внезапно он предался возникшим из ниоткуда воспоминаниям.       Лекс раньше очень боялся грозы, но Андро всегда его успокаивал, когда начиналась непогода: говорил, что после проливного дождя было самое яркое солнце и самая красивая радуга. А пока завывал ветер и ливень стучал по крышам и стеклам, Андроксус рассказывал другу разные истории, чтобы неугомонный мальчишка не заскучал дома. Но скучать им и не приходилось — они играли, рисовали, нехотя сидели за учебниками, а потом, уставшие, часто засыпали вместе. Родители Лекса были совсем не против, что их сын проводил время в компании сироты, и «хорошего примерного мальчика» всегда встречали радушно.       Вдруг резко одернувшись, Андроксус недовольно что-то пробормотал — под маской было не разобрать. Со временем ему становилось все труднее вспоминать что-то из прошлого, и даже пораженное Проклятием сердце начинало болезненно щемить в груди. В этой Богом забытой деревне не было причин более задерживаться, и он спешно покинул молчаливые каменные стены.       Все чаще мелькали молнии, все чаще раздавался гром — он становился яснее и ближе. Сильный ветер хлестал по земле тяжелыми каплями дождя. А Андроксус все шел и шел по размытой грязной дороге, промокший до нитки, не обращая внимания на застилавший обзор ливень, пока не наткнулся на свою тень, которая возникла прямо у него перед глазами; она не двигалась, не говорила, — просто стояла. Андроксус, опешив, замер. Фигура выглядела точь в точь как он, только без шлема — со всеми его язвами и нарывами. Но кое-что в этом уродливом лице было совсем не таким. Кривые, щербатые рога торчали прямо из его лба, впалые глазницы были черны и пусты, а вместо зеленых следов Проклятия кожа горела ярко-фиолетовым огнем.       Такое уже случалось раньше, но на этот раз Эхо застало его врасплох. Когда тень протянула руки, то схватила его за горло и сжала, как только могла. Андроксус с хрипом размахивал руками, пытаясь ударить демона, но тот был бесплотным. И все-таки даже Богоубийца мог испытывать страх. Хотя будь на его месте обычный человек, то тут же бы умер от этого потустороннего ужаса. Задушить проклятого было невозможно по простой причине что он просто не дышал, но похоже, тень собиралась переломить ему шею. Сил у этой твари было не занимать. Сущность Бездны подняла Андроксуса над землей так легко, будто он не был под два метра ростом. Тварь шептала что-то на незнакомом языке и водила склизким языком по острым зубам. Пока он изо всех сил сопротивлялся, револьвер сорвался с пояса и лег в его когтистую ладонь. Несколько раз выстрелив в своего двойника, проклятый наконец смог освободиться из демонической хватки. Тень с ужасным визгом стала размахивать неестественно длинными руками. Один ее сильный удар сбил мужчину с ног, заставив его выронить револьвер. Заметив это, тень схватила и выкинула его куда-то в сторону. Демон зловеще зарокотал, нависнув над Андроксусом, но пока он замахивался, Андроксус набрался сил и увернулся в подкате. Вскочив на ноги, он вытянул засветившуюся руку, и к ней прилетел револьвер. Не теряя ни секунды, он развернулся и выпустил в свою тень весь барабан, и она с предсмертным шипением растворилась в потоках дождя.       Небрежно отбросив пушку куда-то в грязь и упав на колени, Андроксус тяжело закашлял. Его трясло. Казалось, один лишь удар переломал ему все ребра. Он боялся, что из-за стены воды он не заметит очередного появления Эха, но раньше они никогда не появлялись дважды за раз.       «Дерьмо.»       Его преследовал не только Внешний Трибунал, но и сама Бездна; и если от людей еще можно было спрятаться, сбежать, то от нее скрыться было невозможно. Бездна всегда была рядом, она была частью Проклятия, отчего он постоянно ощущал нечто у себя за спиной. Желая заполучить душу неповинующегося ей человека и вернуть себе свои же силы, она отправляла вслед за ним своих тварей. Проклятый был просто ходячим порталом — нестабильным и маленьким, но порталом. Он никогда не мог предугадать, когда очередная тень окажется у него за спиной. Конечно, у Андроксуса было огромное желание сдохнуть уже давно, но никак не становиться безвольной марионеткой в руках Бездны. Бывший Верховный судья не понаслышке многое знал об оккультизме, потому так отчаянно сопротивлялся Бездне — насколько это позволяли силы. К счастью, у него было хоть что-то полезное в оружии от Веконо — лишь призрачные пули могли убить таких же потусторонних сущностей.       Как говорится, клин клином вышибают.       Андроксус души не чаял в своем лучшем друге и был готов на все, чтобы оставаться с ним. Даже идея пойти в элитную Академию Трибунала при Магистрате возникла лишь потому, что он не хотел расставаться с другом детства. Лекс, конечно, не совсем понимал его мотивов, но был очень рад этому желанию, как он считал, тоже стать стражем порядка. На самом деле парень давно осознавал, что любил Лекса и, будучи привязанным, даже как-то нездорово привязанным к нему как ни к кому другому, не мог отпустить. Но сказать об этом тоже не мог, поэтому просто хотел быть рядом. Хотел видеть эти невероятно красивые глаза и его редкую, но искреннюю улыбку, которая грела душу. С возрастом Лекс улыбался все реже: веселый мальчик вырос и стал не по годам взрослым, серьезным юношей… А Андроксус все так же летал в облаках, все так же был слабым — уже не физически, но морально.       Оцепенение после столкновения с Эхом Бездны уже прошло, но мужчина все так же сидел на коленях. Ушиб под броней будет болеть еще долго. Кончики пальцев покалывало каким-то холодком. Запрокинув голову, он рассеянным, пустым взглядом смотрел в угрюмое небо. Вода неприятными холодными струями стекала за воротник и барабанила по пустой белой маске, заменяющей ему лицо. Во рту стоял железный привкус, и кажется, из-под шлема по шее тонкой полосой стекала густая черная кровь. Но Андроксуса это не волновало совершенно.       У него был лишь один вопрос.       Почему он?       Дождь то усиливался, то ослабевал. Небо постепенно вновь погружалось в темноту. Неужели снова вечерело? Тем же лучше. Самое время для новой охоты.       Он был один. У него нет союзников. Он — монстр, и давно принял этот факт. Весь мир был настроен против человека, несчастного с рождения. Как же Андроксус ненавидел это поганое Проклятие, ненавидел тот день, когда столкнулся с презренной богиней. Порой ему казалось, что вся его жизнь это одна злая шутка. Но смешная ли? Он тихо рассмеялся как бы в подтверждение своей мысли, как сумасшедший. Наконец, встав с земли, он продолжил идти вперед, не обращая внимания ни на холод, ни на боли от ран. Проклятый шел к своей единственной цели, не замечая ничего вокруг, к пожиранию душ. Андроксус считал, что давно научился быть один. Ему нравилось одиночество. Но также ему нравились воспоминания, хоть они и причиняли немало боли.

Память была его главной слабостью.