План покорения Нюниуса

      Сириус, Римус и Лили обсуждали планы на лето после окончания школы, сидя во дворе Хогвартса. Джеймс лежал рядом с ними прямо на земле и вдыхал теплый вечерний воздух. Все его чувства обострились. Он закрыл глаза и жадно впитывал ощущения, которые полностью захватили его тело и мысли. Он чувствовал, как солнце нагревает веки и щеки, которые судя по всему немного покраснели. Завтра на коже будет заметен первый легкий загар в этом году. На губах собственное влажное дыхание попеременно меняло прохладу на тепло. Вдох-выдох…       Вдох-выдох…       Он сделал глубокий вдох, набрав в грудь побольше воздуха, и положил руку на шею, ощущая под ладонью собственный пульс, стучащий в такт ударов сердца. Размеренные толчки крови по телу. Джеймс медленно выдохнул. Он с силой оттянул воротник, а затем, не выдержал и расстегнул верхние пуговицы на рубашке – было трудно дышать. Хотелось касаться. До одури хотелось прикоснуться. Жаль, что приворотное зелье не стирает память. Он помнит. Руки помнят. На кончиках пальцев все еще живы те воспоминания, что только вчера были реальностью. Он помнит, как вчера обнимал, как легко гладил рукой по животу, как прижимал к себе. Он посмотрел на свою ладонь и сжал ее в кулак, в надежде, что вместе с воздухом сможет ухватить образ, почувствовать снова. Невыносимо хотелось чувствовать.       Джеймс положил руку на землю. Кончики пальцев скользили по прохладной траве. Он запустил ладонь вглубь, а затем вырвал с корнем несколько растений. В нос ударил терпкий запах влажной почвы. Вчера был дождь – земля не успела до конца просохнуть. Едкий густой запах. Он толкнул пальцы в землю, зарываясь все глубже, ощущая прохладу на коже. Хотелось ощущать. Хотелось чувствовать. Чего бы не касались сейчас пальцы – это был он. Трава – это он. Земля – это он. Все – это он… Но только не он. Кровь пульсировала в ладони, усиливая чувствительность.       Он через силу сжимал пальцы, врезаясь ногтями в ладони, сминая холодные влажные куски. Он раскапывал землю, стараясь унять зуд нервных окончаний. Они не давали покоя. Они кричали ему пойти. Пойти и прикоснуться.       Он раскапывал землю, цепляясь ногтями за тонкие корни сорняков, чтобы было больнее. Чтобы чувствовать что-то здесь и сейчас. Чтобы смириться.       – Джеймс, что-то случилось? – Лили села рядом с ним и потрепала его по волосам. – Ты какой-то задумчивый сегодня.       ***       – Давай, Джеймс, иди сюда и рассказывай, что тебя так сильно гложет, – она похлопала рукой себе по ногам, чтобы он подвинулся ближе и положил голову к ней на колени.       Вместо этого он приподнялся и усмехнулся, ласково глядя на свою подругу.       – Нет уж, Лил. Римус сейчас своим взглядом во мне дыру прожжет. А я ведь с ним в одной комнате сплю. И мне не хотелось бы однажды не проснуться. Я, знаешь ли, люблю это дело – просыпаться по утрам.       – Я ничего такого не думал, – Люпин потупил глаза и начал выдергивать маленькие травинки рядом с собой. – Я же знаю, что вы просто друзья.       – Римус, вот ты – замечательный друг и просто прекрасный человек, но вот врать ты совсем не умеешь. Ни чуточки. У тебя даже на лбу пятна от злости проступили.       Джеймс сидел, обхватив руками колени, и тоже общипывал многострадальный газон. Как же хотелось также как у них – у Лили и Римуса. Так же нежно, без надрыва. Мягкие прикосновения, нежные взгляды. Просто подойти и улыбнуться, обнимая Северуса. Уткнуться носом в шею и сказать какую-нибудь свою обычную глупость, но так, чтобы в этот раз это была особенная глупость, чтобы она что-то значила для двоих.       Он теребил в пальцах очередную травинку, когда ее вырвал из рук Сириус.       – Сохатый, перестань. Ты навеваешь на меня тоску, – Блэк откинулся на спину и, оторвав лепесток от ромашки, пытался удержать его в воздухе, дуя на него снизу.       Джеймс трансфигурировал лепесток в жука, и тот плюхнулся прямо в раскрытый рот Сириуса. Секундное замешательство, и Блэк замахнулся на своего друга рукой, неистово отплевываясь от неожиданного насекомого, но увидев, что это развеселило угрюмого товарища смягчился и ограничился брюзгливым ворчанием.       – Ну, вот обязательно было это делать, Поттер? Я же, блин, ненавижу эту мелкую живность, а ты ее мне прямо в рот засунул, – он еще раз сплюнул в сторону, надеясь избавиться от оставшихся ощущений мелких лапок на языке. – Фе, какая гадость! Учти, Сохатый, я тебе отомщу, – он грозно ткнул своей палочкой в грудь.       – Ой, боюсь-боюсь, – Джеймс поднял руки вверх, а потом резко выхватил оружие Сириуса и направил на него самого. – Что на это скажешь, Бродяга?       – Скажу, что я с тобой больше не играю. Отдай, – он забрал свою палочку назад и, показательно надув щеки, отвернулся к смеющимся Лили и Римусу. – Ну вот чего он, а? Как, кстати твой патронус поживает, Лунатик? Не приобрел еще пока форму? Все еще в виде облачка, как у маленьких деток?       Люпин запустил в него мелким камушком, целясь мимо, но Сириус успел его поймать, чему сам немало удивился.       – Ого! Смотри, Поттер! Да, я похоже проморгал свое истинное призвание! Мне надо было стать ловцом. От великого Сириуса Блэка ни один снитч не улетит! – он поднял пойманный камушек вверх и зажужжал, имитируя звук маленьких крыльев.       – Нет, – ответил Римус на вопрос о патронусе, – как был бестелесным, так и остался. Я уже думаю, что мне не дано.       – Не говори ерунды, – ответил Сириус. – Если не научишься по-хорошему, найдем тебе где-нибудь завалящего дементора, и будешь на нем тренироваться. Рано или поздно все равно получится.       – Смотри внимательно, – сказала Лили и достала свою палочку. – Экспекто патронум! – произнесла она, и рядом с ними появилась так хорошо знакомая Джеймсу лань. – Римус, ты слишком сильно стараешься. Нужно, чтобы это было легко. Это заклинание должно идти от сердца. Понятно?       Люпин кивнул и попробовал повторить, но из его палочки вырвался лишь легкий серебристый туман, который быстро растворился в воздухе.       – Не переживай, Лунатик, – сказал Поттер. – Любой враг испугается твоей грозной тучи. Я бы точно испугался.       Лили наклонила голову набок и укоризненно на него посмотрела.       – Ты бы лучше показал, как это делается, Джеймс, чем смеяться над своим другом.       – Да я ему уже сколько раз показывал!       – Покажи еще раз. Тебе жалко что ли патронуса вызвать? – не унималась Лили       – Не хочу, – пробурчал Джеймс и отвернулся в сторону.       – У него некоторые проблемы с этим, да Сохатый? Или тебя теперь как-то иначе называть? – подколол его Сириус.       – Заткнись, Бродяга! Лучше заткнись, – Джеймс красноречиво посмотрел на своего друга, который ходил по краю допустимых разговоров, едва не разбалтывая тайну.       – У тебя перестал получаться патронус? – обеспокоенно поинтересовалась Лили.       – Ага, можно и так сказать, – ответил Джеймс в надежде, что на этом все разговоры и прекратятся.        – Не знала, что так бывает, – она пожала плечиками и махнула кому-то рукой.       Джеймс обернулся. Недалеко от них проходил Северус. Он приветственно кивнул и быстро отвел взгляд на Лили.       – Северус, покажи, как ты вызываешь патронуса, – попросила она.       – Нет, – ответил Снейп, не останавливаясь.       – Покажи. Не стесняйся, – не унималась настойчивая Лили.       Он отрицательно покачал головой и направился в сторону замка.       – Ну как хочешь, – сказала Эванс, а потом пояснила остальным: – Он немного переживает, что у него такой же патронус как у меня. Только я не понимаю, чего в этом такого. Он же сам меня научил уже давно.       Лили и не подозревала, как много это может значить для Снейпа, а вот Сириус быстро сопоставил все факты. Он округлил глаза и зажал свой рот ладонью, давясь от смеха, ткнул пальцем в Поттера, а потом согнулся пополам, чтобы подавить хохот, неудержимо рвущийся наружу.       – Это многое объясняет… да, Сохатый? – прохрипел Блэк и прикусил кулак, чтобы не привлекать внимание случайных одноклассников, проходящих мимо.       – Сейчас тебе лучше замолчать, Сириус. Я тебя предупредил. Слышишь? – угрожающе прошипел Джеймс. – Еще хоть слово от тебя прозвучит, и я залеплю твой рот Силенцио. И хрен ты у меня снимешь это заклятие до завтра. Ты понял меня?       Блэк вытер краем мантии проступившие слезы, сделал вид, что закрыл рот на замок и выкинул ключ, а затем закрыл лицо ладонями и снова засмеялся.       – Только попробуй что-нибудь сказать, Бродяга, – не унимался Поттер, пока поднимался на ноги. Он бросил взгляд на удивленных друзей, искренне непонимающих, что сейчас случилось, и пошел вслед за Снейпом, который скрыл от него один маленький, но очень важный факт.       «Поздравляю, Поттер! Теперь вы с Лили поженитесь и нарожаете детишек. – Так ты мне сказал, да, Сев? Сейчас мы с тобой выясним, кто из нас рожать детишек будет».       – А ну иди сюда, Снейп! Надо поговорить, – крикнул он Северусу, который явно слышал громкие слова, но предпочел сделать вид, что это совсем не к нему обращаются. – Стоять, я сказал! – и Джеймс перешел на бег, чтобы не упустить из виду пронырливого конспиратора.