План покорения Нюниуса

      – Ты обязан мне объяснить это, – Джеймс стоял и давился от смеха.       – Я этого не заказывал, – сказал Северус уверенным голосом, хотя весь его вид говорил об удивлении самой крайней степени, которая только доступна для него.       – Перед Выручай-комнатой ходил ты? Ты! – Джеймс прошел внутрь. – Лаборатория твоя? Твоя! – он повернулся к Северусу. – Значит и кровать здесь твоя, – он завалился спиной на огроменную кровать и раскинул руки в стороны, довольно улыбаясь.       – Поттер, еще раз тебе повторяю: я не заказывал этого гиганта мебельной промышленности, – он скинул вещи на пол возле двери.       Джеймс постучал ладонью по белоснежному покрывалу возле себя.       – Присоединяйся.       – Я не прикоснусь к этому тра… аэродрому эротического назначения, – сказал Северус и поспешно направился к рабочему столу.       – Зачем тогда она тебе понадобилась?       – Я не… – он повернулся к Джеймсу.       – Ладно-ладно. Не заказывал, так не заказывал.       Джеймс нехотя сел, опираясь локтями о колени. Он насмешливо смотрел на Северуса, который был готов сгореть от стыда. Порой Выручай-комната считывает желания гораздо лучше, чем от нее требуется, и в этот раз результат превзошел все ожидания.       – Иди сюда, – тихо сказал Джеймс, ласково улыбаясь.       – Нет, – ответил Северус и отвернулся.       Он убрал волосы, очистил руки заклинанием, зажег огонь под котлом и всем видом показывал, что очень занят делом. Совершенно невозможно прерваться. Ни на минуточку.       Джеймс встал, медленно подошел и обнял его со спины. Нежно обхватил руками за живот и положил голову на плечо.       – Боишься меня? – тихо спросил он.       – Нет… Хотя стоило бы.       И не поспоришь. Конечно стоило бы. Джеймс мягко поцеловал в шею и встал рядом.       – Отвертеться от варки зелий не получится, да, профессор?       Северус ощутимо стукнул его в бок кулаком.       – Ай! – Джеймс согнулся и прикрылся руками. – Профессор, за что вы так со мной? Вы не имеете права! Я буду жаловаться! – он получил еще пару ударов ладонью по плечу.       Он специально ушел от скользкой темы. Раз это было необходимо, он готов был подождать. Столько, сколько потребуется. Впервые оказавшись в такой ситуации, он был растерян. Вообще-то Джеймс сам не ожидал от себя этого. Деликатность – не его конек. Обычно он идет напролом, не задумываясь о чувствах других. Несмотря на это, плохим человеком он себя тоже не считал. Нельзя сказать, что он мучал кого-то целенаправленно. Просто так получалось, и у него не возникало необходимости рефлексировать над этим. Быстро забыл и пошел дальше. Чего страдать? Он и сам не хранил обиды. Получил в нос, вправил заклинанием и снова жив, цел, орел. Простое понимание, что не все люди такие же, как и он сам пришло к нему буквально только что. Северусу нужно время. И сколько нужно времени неизвестно. И у Джеймса не возникло желания настоять.       Так они и стояли бок о бок, сталкиваясь плечами, периодически поглядывая друг на друга: один не решался быть ближе, а второй старался уважать это.       – Ровнее режь, Джеймс.       – Куда уж ровнее? – Северус посмотрел на него с осуждением за такие слова. – Ну, то есть это самый ровно порезанный спорыш, который я вообще когда-либо видел, – попытался оправдаться Джеймс. – Хотя это вообще первый спорыш, который я вижу. Странное, кстати, название для травы.       – Если после этого зелья у Люпина на всю жизнь останется волчий хвост вместо копчика, знай, что это на твоей совести.       Джеймс остановился и перестал нарезать ингредиенты. Он испуганно смотрел на свои руки и на котел, из которого отвратительно пахла невнятная жижа.       – А это что, окончательный вариант? Ты потом не будешь за мной переделывать?       – Не собирался. А зачем? – Северус продолжил как ни в чем не бывало измельчать довольно большую кучку водорослей.       – А вдруг мы его отравим? Я... Вдруг я его отравлю? – Джеймс отступил на шаг назад от стола.       Северус высыпал водоросли в котел, аккуратно перемешал и дорезал стебли спорыша за Джеймсом.       – Все будет нормально. Я же слежу. Ты ничего не испортил. По крайней мере пока, – Северус потянулся за мутной банкой, которая отчего-то не вызывала доверия. Чисто интуитивно. – У меня для тебя кое-что есть, – Северус хитро улыбнулся, открыл банку и протянул ее Джеймсу.       – Ну, бли-и-ин! Ну, фу-у-у же, Сев! – Джеймс скривился, отвернулся и с трудом сдержал рвотный позыв, закрыв рот рукой. – Они же живые! Плавают там, копошатся.       – Вот от тебя и требуется сделать их неживыми, – Северус все еще держал банку на вытянутой руке и довольный наблюдал за реакцией.       – От меня требуется? – Джеймс отошел еще на шаг назад. – Не-е-ет! Я к ним не прикоснусь! Ни за что на свете! – он замахал руками перед собой, открещиваясь от банки с движущимся содержимым.       – Так уж и ни за что? Неужели совсем нет способа тебя уговорить?       Джеймс прищурился, чувствуя в словах подвох, но все-таки отрицательно помотал головой.       – Ни за что. Абсолютно точно.       – Ладно, Поттер, – Северус стал серьезным. – Иди сюда. Одна пиявка тебе, – он достал извивающегося червяка и положил на разделочную доску. – Вторая мне. На этом все. Останется только ждать и помешивать по необходимости, – он снова повернулся к Джеймсу. – Так ты идешь? Давай. Страшно только первый раз.       – Я тебе тоже потом так скажу, Северус, – Джеймс замялся, когда произнес это вслух. – Я… ну… я не к тому. Короче, не бери в голову. Ладно? – Северус смущенно кивнул, быстро отвернувшись в другую сторону.       Джеймс, едва переставляя ноги, подошел к столу, недовольно почавкал, стараясь перебороть отвращение, и, от души скривившись, все-таки победил страшного склизкого монстра.       – Да! – он радостно вскинул руки вверх, когда избавился от последнего кусочка, и сразу подставил ладони Северусу. – Быстрее! Быстрее очисти их!       Северус послушно дотянулся до палочки и, посмеиваясь, убрал все гадкие следы с рук и стола.       Джеймс отошел назад и улегся спиной на кровать, оставив ноги на полу.       – Мне они теперь в кошмарах сниться будут, – он закрыл глаза руками.       – Нет, не будут. Мне же не снятся.       – Ну, ты сравнил, Северус. Ты их каждый день по дюжине кромсаешь, а для меня это целое событие. Малоприятное событие, я тебе скажу, – он сел на кровати. – Что ты там делаешь?       – А на что похоже? – Северус указал одной рукой на вторую руку, которая методично помешивала зелье.       – Развлекаешься? Так и знал, что развлекаешься без меня.       Северус осуждающе наклонил голову, но все равно рассмеялся.       – Я сейчас кину в тебя, – он покрутил головой в поисках чего-нибудь подходящего. – А ничем я в тебя не кину. У меня тут все нужное и полезное. А, нет! Могу запустить в тебя банкой из-под пиявок. Хочешь?       Джеймс выразительно скривился.       – Как-нибудь обойдусь. Долго тебе еще?       – Мешать или вообще? Мешать меньше минуты осталось, а варить еще часа три.       – Сколько? Три часа? И как ты столько терпишь? – Джеймс стянул обувь и развалился по середине кровати, заложив руки за голову.       – Читаю что-нибудь обычно.       – И что у тебя есть почитать?       – Учебник по зельям. Хочешь? – Северус закончил мешать, подошел, тоже разулся и улегся рядом на живот, подставив руку под щеку.       – Издеваешься, да? – Джеймс повернулся на бок и улыбнулся.       Северус неопределенно пожал плечами.       – Мне не жалко. Хочешь читать, так читай, – он перевернулся на спину и посмотрел в потолок.       – Все-таки издеваешься, – заключил Джеймс. – Лежишь тут рядом со мной и издеваешься.       Он протянул руку к Северусу и убрал выбившиеся волосы за ухо.       ***       Вот же как всё интересно закрутилось. Джеймс Поттер – главный раздолбай Хогвартса лежит перед Снейпом и обвиняет его в издевательствах. Ну ладно, может не главный раздолбай. Все-таки он вполне не плох во многих вопросах. Но то, что он главный по проделкам, это уж непременно. Может, конечно, и про издевательства немного преувеличено.       Так или иначе, но Джеймс Поттер действительно лежит в терзаниях. И причина его мучений – Северус Снейп. И сам Снейп в роли мучителя чувствует себя крайне некомфортно. Потому что Джеймс сейчас всем своим видом намекает на секс. На тот самый секс, которого в жизни Северуса еще в общем-то и не было. Ну, то есть, очевидно, что рано или поздно он случается у всех. Или почти у всех. Но в этот самый момент, этот самый секс угрожает именно ему, Северусу Снейпу. И ему до ужаса страшно. До трясущихся поджилок страшно. И лежать страшно. И дышать страшно. И сбежать хочется. И не хочется.       А Джеймс лежит. Просто лежит рядом и мило улыбается. И от этой улыбки перехватывает дыхание. Потому что это Джеймс улыбается. Ему улыбается. Словно и не было всего, что раньше было. Ведь последние несколько лет никуда не делись. Они тоже лежат тут рядом и смотрят с осуждением, будто говорят Северусу: «Ну и что ты тут делаешь, придурок? Мозги включи и тикай отсюда, пока не вляпался по самое неприступное!». А он лежит и в ответ тупо глазками в потолок моргает. И тоже улыбается. Ни дать, ни взять – придурок. Как есть придурок. Самый настоящий. Эталонный. Прям образец из палаты мер и весов.       Эх, если бы сейчас Северус ограничился просто молчанием и морганием, то это ж было бы только половиной идиотизма. Так он же на полном серьезе собирается с силами, чтобы к Джеймсу приставать. Прямо сейчас он решает, как лучше поступить: начать с поцелуев, а там глядишь само как-нибудь пойдет, или сразу положить руку на его член, и тогда все вопросы отпадут автоматически. Пока лидирует безрассудная идея «сразу на член». Только бы рука не задрожала, а то совсем глупо получится.       ***       – О чем думаешь? – спросил Джеймс.       Северус смутился. Он положил руку на глаза и неловко улыбнулся. Не выдавать же все те мысли, которые в его голове сейчас кружатся.       – Я не могу этого сказать вслух, – ответил он. Вроде и честно, а с другой стороны – ничего не понятно.       – Вот как, – оживился Джеймс и придвинулся ближе. – Ты же понимаешь, что теперь я просто не смогу от тебя отстать, пока ты не признаешься.       Северус убрал руку с глаз и посмотрел на Джеймса. Теперь внутри боролись на равных решимость и нерешительность. Выдать словами или перейти сразу к действиям?       А Джеймс смотрел на эти горящие глаза, на пылающие щеки, нервно искусанные губы в улыбке, и был готов взорваться радостью. Он был готов целовать, не прекращая до утра так, чтобы губы онемели.       – Подожди минутку, – Северус поднялся и пошел проверить зелье.       – А-а-а-а, Сев! Самое неподходящее время, чтобы сбежать к своему котлу, – Джеймс уткнулся носом в подушку и зарычал.       – Я не специально. Честно, – Северус вернулся, лег рядом и тоже уткнулся лицом в подушку Джеймса, касаясь его своей щекой.       – Я раньше никогда ни с кем не пыхтел вместе в подушку.       – Да ну тебя, Поттер, – Северус отодвинулся и перевернулся на спину.       – Я же не сказал, что мне не нравится, – Джеймс поднял голову и посмотрел на него. – Сев, да сколько можно-то в самом деле?! – не выдержал он и рукой обхватил Северуса, совершенно по-глупому на одном локте подползая ближе, чтобы наконец поцеловать. Жадно впиться губами, прикусывая нижнюю губу, забираясь языком так глубоко, чтоб доставать до нёба.       Потому что невозможно удержаться, если не только хочешь ты, но и явно, откровенно, невыносимо хотят тебя. Смотрят на тебя с жаром, поедают тебя глазами. Видно же. И неимоверно заводит.       Северус лежит сейчас снизу, жадно хватает губами губы, смотрит сверкающими довольными глазами в кратких перерывах между поцелуями и скользит руками по всему телу. Нагло шарит там, где это очень неожиданно. И радуется проказник, как будто в лотерею выиграл и приз сейчас свой забирает. А приз и не против. Очень даже за. Приз расстегнул ширинку на своих брюках и застонал, когда ладонь нерешительно скользнула по налившемуся члену. Рука погладила легко, мелко дрожа, но так приятно. От одной мысли приятно, что он волнуется, но старается. И сам хочет, и сделать приятно хочет. И, Мерлин всемогущий, делает! Как же приятно он делает!       Джеймс торопливыми движениями расстегивал пуговицы на его рубашке, оторвав последнюю с корнем. Удивительно, что только одну. Потому что хотелось всю одежду в клочья разорвать зубами, треща нитками в швах, чтобы скорее добраться до разгоряченного тела. Чтобы вдохнуть запах, поцеловать, лизнуть оголенную шею у самого основания, а затем спуститься, оставляя влажную дорожку до самого живота, а там и ниже.       – У меня не получается, – простонал Джеймс, не справившись с застрявшей пуговицей брюк. Теперь там путались все двадцать пальцев над одной маленькой неподдающейся застежкой. – К инферналу ее, – не выдержал он и дернул посильнее, зажав края пояса в кулаки. Пуговица отлетела, просвистев мимо уха. Молния послушно расстегнулась следом.       Джеймс прижался губами, горячо и влажно дыша, покрывая поцелуями всё, что попадается на длинном пути от спущенных брюк до широко раскрытых губ. Он запустил руку под белье, глядя на стремительно мутнеющий взгляд, отвечая на ненасытные поцелуи, ловя жаркие вздохи, чувствуя, как бедра подаются вперед, навстречу ласкающей ладони.       – Сев, – выдохнул он в шею, спускаясь до ключиц, легко прикусывая бледную кожу, до мурашек обжигая горячими прикосновениями языка. Рука легла ему на голову, нежно сжимаясь в волосах. Джеймс поднял глаза и поймал блуждающий затуманенный взгляд. – Сев, ты это, – ох, как же трудно признаваться в своей неопытности, – короче, ты как-нибудь, комментируй, если что-нибудь не так сделаю. У меня вроде как… дебют сейчас будет.       – Как будто мне есть с чем сравнивать, – ответил Северус.       Джеймс немного притормозил.       – Рег? – нерешительно спросил он.       – Я что, похож на самоубийцу по-твоему? – Северус приподнялся, опираясь на один локоть. – Сириус за своего брата живьем прикопает где-нибудь глубоко-глубоко, и найдут меня не раньше, чем лет через триста, как памятник древней цивилизации.       – Про Мэри, видимо, тоже спрашивать не стоит, да?       – Джеймс, я – гей. Абсолютный стопроцентный гей. Меня даже на эксперименты с девушками не тянет. Зачем ты делаешь вид, что у меня был какой-то сексуальный опыт? Ты прекрасно знаешь, что это не так, – он немного наклонился и вздохнул. – Поттер, перестань так счастливо улыбаться. Если бы я знал, что это тебя так обрадует, то сам меньше бы загонялся по этому поводу.       Джеймс в одно движение вытянулся вперед и впился в губы, все еще улыбаясь. Отодвинулся, довольно глядя в глаза, и снова поцеловал, крепче прижимая ладонью за щеку, наслаждаясь искренним доверием, откровенно ликуя и неистово прижимаясь всем телом. Потому что хоть и глупо, но приятно быть первым. Первым касаться кожи, обычно скрытой ото всех под одеждой. Первым поцеловать грудь и живот, слыша учащенное дыхание из пересохших губ.       Джеймс спустился ниже, к бедрам. Сглотнул набежавшую слюну, простодушно улыбнулся, покусывая губу, будто заранее извиняясь всем своим видом за будущие неловкие движения. Но надо же когда-то начинать. Почему бы не сейчас? Он стянул белье, глядя на торчащий возбужденный член перед собой, и выдохнул, как перед глотком забористого алкоголя, чем вызвал приглушенный смешок сверху.       – Тш-ш-ш, Сев! Не отвлекай. Я занят, – он с серьезным видом приложил палец к губам, взывая к тишине.       Облизнул губы, поудобнее устраиваясь сбоку, примериваясь, с какой стороны лучше приступить к решению столь напряженного, остро стоящего вопроса. Рукой обхватил член, пройдясь по всей длине. Не желая дальше оттягивать начало, он все-таки решился и лизнул головку, скользнув языком по кругу, под сопровождение громкого глубокого вздоха. Член дернулся в ответ на нежные прикосновения, и Джеймс, поощряемый глухими стонами и встречными нетерпеливыми движениями, смочил слюной руку и активнее стал помогать губами, периодически отрываясь и кидая взгляд вверх. Потому что всё это того стоит. Потому что такой Северус, открытый, нежный, податливый, с раскрасневшимися припухшими губами, запрокидывающий голову, напрягающий спину и худой живот, возбуждает похлеще любого афродизиака. Распаляет и без того нестерпимое желание. Такой Северус превосходит любые сокровенные фантазии.       Джеймс застонал занятым ртом. Член во рту подрагивал, неумолимо приближаясь к развязке, а собственное возбуждение начинало болезненно отдавать в живот, требуя к себе срочного внимания. Он резко отстранился, уткнулся лицом в покрывало, протиснулся второй рукой под животом к своему члену и сжал, не тратя время на раздевание. Не дыша, за несколько стремительных движений он кончил в ладонь, запачкав при этом и белье, и брюки. И только после этого, запыхавшись, с трудом восстанавливая дыхание, он смог обратить внимание на вторую свою руку, которая уже какое-то время скользила под пальцами Северуса по мокрому члену, начинающему опадать.       – Джеймс, я бы предупредил тебя, если что.       Джеймс усмехнулся.       – Дело не в этом, – он перекатился на спину, держа руки согнутыми в локтях с поднятыми ладонями, показывая характерные белесые следы. – Будь другом, дотянись до палочки.       – Вот как? – рассмеялся Северус и очистил заклинанием. Он быстро натянул брюки и встал проверить зелье.       Джеймс привел себя в порядок, внимательно следя за этим процессом.       – Сев, ты всё время об этом думал?       – Нет… не всё. Только под конец, – Северус подошел и встал возле кровати.       – Всегда на стороже, да? – Джеймс растянул руки в стороны. – Обнимашки? – он снова опустил руки, потому что Северус все еще стоял и смотрел на него. – Что-то не так?       – У тебя волосы растрепались.       – Сильно плохо? – Джеймс наспех поправил прическу. Он опять расставил руки и приглашающе махнул ладонями. – Иди сюда, Сев.       Северус нерешительно лег в раскрытые объятия, положив голову на плечо и обнимая рукой за талию.       – Не жалеешь? – спросил Джеймс, поглаживая его по плечу.       – Не верю… что это произошло.       – Я тоже.       Джеймс сильнее стиснул руки, крепко прижимая к себе Северуса, который теперь снова стал осторожным и растерянно смущенным. Лежит рядом, пряча взгляд. Трогательный и ранимый. Его хочется обнимать и гладить. Захватывать в плен из своих рук, ног и пальцев, чтобы не одна конечность не торчала в сторону. Чтобы все было надежно спрятано, укутано и согрето.       – Сев…       – М-м?       «Люблю тебя» – подумал Джеймс.       – Нет… ничего. Отдыхай.       ***       – Просыпайся, Джеймс, – Северус сидел на кровати и толкал в плечо. – Завтрак пропустим.       – Я согласен. Давай пропустим, – промычал Джемс свозь подушку, недовольно поерзав.       – Ну, ты как хочешь, а я пойду. Там на столе зелье для Люпина – возьми потом, – он указал на маленькую бутылочку из темно-зеленого стекла, закрытую корковой пробкой.       – Нет, подожди, – Джеймс подскочил и уселся на коленях, потирая заспанные глаза. – Подожди, я сейчас, – он взъерошил волосы, встал с кровати, обулся и выровнял смятую одежду заклинанием. – Всё, я готов, – он выжидательно посмотрел и улыбнулся. – А, нет! – направился к столу и взял зелье для друга. – Всё. Теперь точно готов.       Он подошел к Северусу, обнял его за талию и чмокнул в губы.       – Можем идти.       ***       Джеймс шел рядом с Северусом и думал, как все отреагируют, если они сейчас вместе зайдут в Большой зал, чуть не держась за ручки как милая парочка. Он взглянул на Северуса, который смотрел исключительно в пол и нервно покусывал губы. Очевидно, его мучает тот же самый вопрос.       Но внимание окружающих сегодняшним утром занимало совсем другое событие, уже во всю развернувшееся между длинных столов и прервавшее завтрак. Джеймс с Северусом благополучно застали лишь развязку. Когда они вошли внутрь, то первым делом встретили Питера Петтигрю, как раз выходящего из зала. Он вытер тыльной стороной ладони алый ручеек крови, стекающий с разбитой губы. Джеймс едва двинулся к нему навстречу, чтобы помочь, но тут же остановился от холодного презрительного взгляда. Что-то в улыбке Питера заставило его замереть в ожидании неизбежных проблем. Внутренне чутье подсказывало, что они сейчас обязательно появятся.       Что и случилось.       – Что Нюньчик, – обратился Питер к Северусу, – трахнул тебя уже Поттер? Мы всей компанией разрабатывали план, как ему лучше это сделать. Довольно подробно обсуждали, как ему к тебе подкатить. Стоит отдать тебе должное, ты довольно долго выкобенивался. Ну, как в итоге? Понравилось?       Питер попытался усмехнулся, но зашипел от боли в разорванной губе. Он отвернулся и не спеша пошел к главной лестнице, направляясь в больничное крыло.       Северус поднял глаза на Джеймса. Посмотрел, ни сказав ни слова, развернулся и быстро пошел к выходу.       – Сев, подожди, – Джеймс попытался удержать его за локоть, но тот одернул руку. – Северус…       – Мистер Поттер, – окрикнула его профессор МакГонагалл. – Может вы нам сможете объяснить, что здесь произошло, потому что ваши друзья молчат.       «Да что б я знал!» – подумал ошарашенный Джеймс.       Он развернулся и заметил рядом с профессором разъяренного Сириуса. Тот нервно потирал свой кулак, который явно доставлял ему ощутимое неудобство.