План покорения Нюниуса

            Соскользнув с плеча Джеймса, Северус снова прошелся возле стены, где вскоре должна была появиться дверь Выручай-комнаты, снова щеки его горели огнем, снова он избегал пристального взгляда. Не трудно догадаться, какая реакция последует, когда…       – О, наш трахадром! – радостно вскрикнул Джеймс, увидев знакомую кровать. Спасибо, хоть не запрыгал от переизбытка чувств. Северус закатил глаза. Наш трахадром. Наш. Джеймс сказал «Наш». Теперь это гигантское бело-облачное недоразумение стало чем-то общим.       Северус плавно закрыл за собой дверь и продолжил стоять рядом с ней, держась за ручку. Рука до последнего не хотела выпускать единственный шанс к отступлению. Казалось, что если перестать касаться ручки, то она непременно растворится, исчезнет вместе с дверью, и на месте выхода останется лишь каменная кладка, надежно замуровывая их внутри. Он развернулся спиной к закрытой двери и, решительно оттолкнувшись от нее двумя руками, качнулся в сторону Джеймса, который уже успел с размаху усесться на край кровати, едва не промазав мимо. Продвинувшись глубже на кровати, он смотрел и улыбался. Сидел, смотрел и улыбался. Неужели его совсем ничего не беспокоит? Не похоже, чтобы он хоть немного нервничал. Спокойный как удав. Щуплый довольный удав.       – Подойдешь? – поинтересовался Джеймс, как будто и правда можно отказаться. Пути назад нет, дверь уже закрыта, ручка испарилась.       – Нет. Буду здесь стоять, – сказал Северус и подошел ближе, встав между расставленных коленей. Сквозь тонкую рубашку живот обдало жаром горячего дыхания, и Джеймс приник губами, обхватив руками за талию. Он посмотрел снизу-вверх и, снова улыбнувшись своей открытой искренней улыбкой, которой невозможно не поверить, спросил:       – Думаешь, мне не страшно? Нет, подожди, – остановил он Северуса, когда тот открыл рот, чтобы ответить. – Знаешь, я ведь не хотел сегодня приходить.       – Ну, разумеется, – Северус попытался отодвинуться, но две руки крепко держали его на месте, сжимая пальцами.       – Нет, Сев, это не то, что ты подумал, – Джеймс начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке, мягко отодвигая руки, которые пытались вмешаться в процесс. – Это не из-за тебя. Ну, то есть из-за тебя, конечно, но не в том смысле.       – Так стало намного понятней, Поттер.       – Сев, – Джеймс сощурил глаза и сжал губы, притворяясь разозленным, – не вредничай. Ладно? Сейчас не надо, – он не спеша вытягивал, рубашку, заправленную в брюки. – Я боюсь, что не подхожу тебе. Что ты так на меня удивленно смотришь? У меня не было длительных отношений, а те, что были, ты и так видел, чем закончились, – он провел пальцем по оголенному животу, с улыбкой наблюдая, как кожа покрывается мурашками. – Сегодня я сидел напротив входа в слизеринскую гостиную и ждал тебя.       – Я тебя не видел, – Северус перебирал между пальцами непослушные пряди, безуспешно пытаясь заложить их за ухо.       – Я был под мантией-невидимкой.       – Почему ты не остановил меня, когда я вышел?       – Заснул.       Это было так глупо и так в стиле Поттера, что не рассмеяться было невозможно. Северус ограничился коротким смешком и склонил голову, уткнувшись носом в макушку. Он обхватил ладонями шею.       – Сев, ты видишь, с кем тебе придется иметь дело? – Джеймс поднял голову. Северус кивнул, на этот раз тихо засмеявшись, и поцеловал. – Так вот, я сидел там, пока ждал тебя, и думал, что ведь ничегошеньки про тебя не знаю, – продолжил Джеймс. – Я даже не знаю, где тебя можно искать. Зато мне так некстати вспомнилось про шоколад. Ты любишь шоколад. Я сначала даже удивился, что ты предпочитаешь молочный. Почему-то я был уверен, что если уж ты и ешь его, то обязательно темный.       – Почему? – спросил Северус       Джеймс пожал плечами. Он обнял за талию и нежно притянул к себе, словно не желая настаивать. Но разве сейчас можно отказаться? Всё решено. Выброшен белый флаг, расстегнута рубашка, а колени широко расставлены в стороны, чтобы было удобнее сидеть сверху, прижимаясь к груди.       – Еще я знаю, что тебе, Сев, нравится алхимия, чуть ли не больше, чем зелья.       – Не больше, – Северус отрицательно помотал головой.       – Ну ладно. Это не важно. Не знаю, зачем мне это, но я знаю. А еще, – Джеймс посмотрел в глаза, – знаешь, еще о чем я подумал? Вряд ли я бы обратил на это внимание, если бы мне не представилась такая возможность поскучать в ожидании. У тебя есть привычка смотреть искоса на всех. Ты же никогда не смотришь прямо. Ни на кого.       – Это не правда, – Северус немного отстранился.       – Правда. Еще какая правда. Вечно ты вполоборота сидишь и кидаешь косые надменные взгляды, – Джеймс попытался изобразить это, но схлопотал по уху. – А на меня ты смотришь по-другому. Сев, Мне потребовалось довольно много времени, чтобы вспомнить, когда ты начал на меня смотреть по-другому, но я понял. Прошлой осенью после каникул. Так?       Северус стал серьезен. Он отвел глаза в сторону и после небольшой паузы кивнул.       – Это долго, – тихо сказал Джеймс. – Очень долго. Почти два года.       Его теплые пальцы легли на щеку, а губы прижались к подбородку. Дыхание обжигало кожу, и глаза сами собой закрылись, потому что если не удалось скрыть от Джеймса свою влюбленность, то уж возбуждение и подавно спрятать не получится.       Встав на ноги, Северус наступил носком на пятку, стягивая ботинки, расстегнул пуговицы на манжетах и вопросительно посмотрел:       – Ты раздеваться собираешься, Поттер?       Джеймс подскочил и, довольно кивая, начал скидывать одежду. И Поттер не был бы Поттером, если бы не попытался упасть лицом в пол, когда застрял в штанинах, стягивая их через обувь, стоя на одной ноге. Сделав вид, что так и задумано, он быстро избавился от остальной одежды и, схватив усмехающегося Северуса, завалился на кровать, поспешно забираясь под бесконечное одеяло.       – Сев, ну, так что? Ты как? Согласен?       – Ты вот сейчас решил всё-таки спросить? От чего же не в процессе, Джеймс? – Северус поерзал снизу, устраиваясь поудобнее, чтобы было легче дышать.       – Тише… Не шевелись так активно… – выдохнул Джеймс, утыкаясь лбом в шею, – Я обещал спросить – я спросил. Чтобы без всяких там потом претензий.       – Тогда мог бы дождаться пока я последний носок сниму, – он подцепил большим пальцем раздетой ноги оставшийся носок и стянул его, скинув куда-то в сторону.       Джеймс посмотрел внимательно в глаза, натужно подбирая слова.       – Что еще, Поттер? Ты не закончил с… – начал Северус. Он хотел сказать что-то язвительное и как обычно саркастичное, но рука погладила его член, и он, глубоко вздохнув, на минуточку забыл, как говорить.       Джеймс целовал шею и голые плечи, посмеиваясь над неожиданным молчанием, а затем спустился на кровать рядом и лег щекой в подушку, глядя в другую сторону.       – И что это значит, Джеймс? Я должен сам догадаться?       Джеймс приподнялся и повернулся.       – Сев, я лежу голой задницей кверху. Неужели не понятно, на что я намекаю?       – Ты натянул одеяло до самых ушей, поэтому, да, не сразу понятно, что ты хотел этим сказать.       Джеймс спустил одеяло до коленей, поежившись от своего неловкого положения. Северус прикусил губу. Он и без этой обнаженной демонстрации догадался к чему всё идет, а слова выскочили изо рта, чтобы замаскировать сбитое дыхание, потому что вдыхает он значительно чаще, чем выдыхает, и в легких скоро закончится место, а длинный выдох будет звучать крайне нелепо, но без этого легкие просто взорвутся. А отказаться от такого предложения глупо. А согласиться страшно. И что не говори, а лежать и терпеть может и проще как-то, зато никакой ответственности.       – Это не обязательно, – сказал Северус, а голос предательски осип из-за пересохшего рта.       – Сев, – Джеймс сглотнул, и стало понятно, что сейчас в ход пойдут только ему одному доступные аргументы, – сейчас тот самый случай, когда уместно бравировать своим факультетом.       – Трудно придумать более неуместное упоминание Гриффиндора, Поттер.       – Северус, – Джеймс было привстал и навис угрожающе сверху, но не сказав ни слова снова лег и, приподняв ягодицы, провокационно качнул из стороны в сторону. – Сев, давай, покори гору, взберись на Эверест, взойди на вершину…       – Заткнись, Поттер, – Северус уткнулся в голую спину и застонал от смеха. Хотелось придушить придурка подушкой и просто неистово хотелось. И всё одновременно. А гору-то покорить как хотелось, до неприличия просто.       Северус приподнял руку и щелкнул пальцами.       – Это что сейчас было, Сев? – Джеймс удивленно посмотрел.       – Смазка, – не задумываясь ответил он, показывая баночку в руке.       – Вот она, великая сила мотивации. Ради секса у тебя и беспалочковая магия сразу получилась. А чего сразу Поттер? Молчит Поттер, – Джеймс прикусил подушку от греха подальше. Хотя куда уж тут от греха-то?!       Момент истины. Если сейчас получится совладать с пальцами и открутить эту гадскую крышку, то можно считать, что и дальше все пойдет как по маслу. Или точнее – как по смазке. А если уж баночка перевернется, то можно будет спрятаться под кровать и там стыдиться до самых выпускных экзаменов. Северус несколько раз энергично сжал пальцы, которые почему-то враз и похолодели, и начали неприятно гореть, покалывая на кончиках.       Двое в постели, смазка на пальцах, а рука застыла в нерешительности в нескольких дюймах от оголенной задницы. И почему в мануалах по сексу не пишут, что нужно тренировать самообладание, а не дрочить при первых мыслях об обнажении? Это самые тяжелые дюймы за всю прошедшую жизнь. И как древние люди это делали без инструкций? И ведь всё получалось. Наверняка еще и без смазки. А в голову так не вовремя лезут глупые мысли. Пробовал ли уже Джеймс? Вроде нет. Но мог просто не сказать. И тогда облажаться вдвойне страшней.       Северус приблизился ближе, прижимаясь к горячей коже, нанес смазку и осторожно ввел палец. Джеймс напрягся и шумно втянул воздух. Отзываясь на каждое движение, он сжимал в руках подушку, глубже утыкаясь в нее после второго пальца. Невесомо касаясь губами кожи под лопаткой, Северус оставлял поцелуй за поцелуем. Глубоко вдыхая, надеясь, что произойдет чудо, и больше никогда не придется выдыхать. Что запах, желанный теплый запах так и останется внутри, навсегда сливаясь с той нежностью, что неприлично показать. Что сердце не будет бешено стучать, беззастенчиво выдавая все секреты.       Член утыкался в теплое бедро, и, честно говоря, сейчас хватило бы и нескольких движений, прижимаясь кожей к коже. Он притянул к себе Джеймса и толкнулся внутрь. Теряя самообладание, шепча в спину бессвязные слова со вздохами, Северус скользил рукой по груди, по напряженному животу, спускаясь ниже…       – Сев...       ***       Проснувшись утром, Северус беззвучно выскользнул из-под одеяла, наспех натянул смятую одежду и вышел за дверь. Бегство. Постыдное бегство. Но нужно время, чтобы побыть в одиночестве. Обдумать. Хотя думать не то, чтобы получалось, мысли снова и снова возвращались к «Покорению горы», а тело реагировало вполне определенным образом. Душ. Утренний спасительный душ.       На завтрак в Большой зал он опоздал. Не сильно, но всё же. Хотя если бы он знал, что его ждет там, то точно не вышел бы сегодня из своей спальни. И завтра тоже. На всякий случай.       Тихо приоткрыв массивные двери, чтобы незаметно пройти к своему месту, он так и застрял одной ногой в холле, только спустя время присоединив ее к остальному телу у самого входа в Большой зал.       – Поттер, не смей! – произнес Северус. – Не вздумай этого делать.       Северус, на самом деле, даже не надеялся, что эти слова что-то изменят. Теперь, конечно, даже пытаться было бесполезно, потому что Джеймс был во всеоружии. Он уверенно стоял посреди зала, и больше всего на свете хотелось придушить его подушкой еще ночью, когда была такая возможность. Сейчас об этом остается только мечтать. Ну, или о внезапном инфаркте. Обрушение Хогвартса тоже, впрочем, неплохо подойдет.       Джеймс довольно улыбнулся самой своей обворожительной улыбкой и помахал неприлично объемным букетом алых роз. Северус закрыл глаза. Всего этого нет. Это всё бред. Это не может быть правдой. Даже Поттер не может быть таким идиотом. Северус открыл глаза. Может. Поттер может быть сколь угодно идиотом, и никуда от этого не деться. И этот идиот подошел ближе. И встал на одно колено. Идиот.       – Северус, пойдешь со мной на свидание? – Джеймс протянул вперед букет.       – У меня есть выбор?       – Я знаю одно заклинание… – Джеймс шутливо закатил глаза.       – Подвесишь меня вверх ногами к зачарованному потолку, Поттер?       – Я могу, ты же в курсе, Сев.       – Это маггловские розы, и у них ядовитые шипы, – сказал Северус и рассмеялся, когда Джеймс подпрыгнул на месте, откинув цветы в сторону.       – Я не разбираюсь в цветах.       – Я пошутил, Поттер – ответил Северус и направился в сторону слизеринского стола.       Он прошел мимо, стараясь не смотреть по сторонам. Улыбка против воли поселилась на лице. Послал же Мерлин идиота. Он сел за свой стол, двигаясь максимально медленно, стараясь ничего не уронить и не упасть самому. Сейчас последнее чего хотелось, так это ошибиться на глазах у всех. Удивительно, что все молчат – такого точно никто не ожидал. Только редкие шепотки проносятся над головами учащихся. Горящие уши хорошо это слышат, а вот руки с трудом слушаются.       Северус едва не поперхнулся кашей, когда Джеймс обошел стол и, растолкав двух старшекурсников, сел напротив, недовольно скривившись.       – Ну, чего ты смеешься, Сев? – спросил Джеймс, подбирая удобное положение для своей многострадальной попы. – Ты потом сам узнаешь, каково это.       – Вот поэтому сейчас я могу спокойно посмеяться над тобой. Акцио, – Северус поднял руку и тарелка Джеймса с гриффиндорского стола плавно слевитировала к нему. – Ешь, Поттер, и перестань меня позорить.       – Десять баллов Слизерину за блестящее использование беспалочковой магии, – сказал профессор Флитвик, нарушив тишину зала.