The ocean

- Чанель, вставай. - Лухан уже начинает злиться. - Нет.- Доносится до него откуда-то из вороха одеял. - Открывай глаза! - Орет Лухан, уже окончательно озверев после получасовых попыток поднять Чанеля. Из-под одеяла высовывается макушка, а потом и вся голова. - Я не могу. Я вообще умер в этот день. Лухан тяжело вздыхает и сдерживает себя от грязных ругательств. На кухне уже пьют кофе Сухо и Бэкхен. - Он опять говорит, что умер в этот день? - Сочувственно спрашивает Бэк. Лухан кивает и кривится. Такие шутки Чанёля он до сих пор ненавидит. - Крис заедет через пять минут. - Информирует Сухо. - Минсок будет ждать нас уже там. Лухан мысленно обещает себе в отместку Чанелю сделать что-нибудь пакостное и опять отправляется будить своего парня. За десять минут до начала поминальной церемонии они все же собираются все вместе на вокзале. Сухо смущенно (все еще смущенно, закатывает глаза Бэкхен) кладет руки на плечи Минсоку. Хмурый Кай, который после смерти Исина, запретил обращаться к нему по настоящему имени, присоединяется к ним, сухо здороваясь. Крис безуспешно пытается стереть слезы Тао, который начал плакать, кажется, еще в машине. Толпа вокруг них колышется и Лухан ощущает себя частью огромного океана скорби и боли. Он смотрит на Чанёля, который задумчиво смотрит туда, откуда два года назад должен был прибыть его поезд. Лухан до сих пор не знает, как все было там и спрашивать не хочет. Потому что соленой горечи за эти два года он сам нахлебался сполна. Никаким волнам не превратить в песок камни его боли, их боли. Когда и с какими мучениями Чанёль возвращался к жизни, как смотрел в глаза Лухану, мокрый от пота и слез и шептал "Лухан, нет руки... У меня нет руки...", как они все вместе выдирали из рук Кая лезвие, которым он пытался вскрыться, как Лухан цеплялся за руку Криса, когда тот съезжал и говорил " Пожалуйста, Крис, не сейчас. Дай мне еще времени, я разлюбил, но не отвык, нам сейчас тяжело", как плакал Крис на лестничной площадке, в окружении своих сумок, когда съезжал и спрашивал себя все ли он правильно делает. Как Чанёль привыкал к протезу, как бил все чашки в доме и орал, когда не мог даже схватиться за ручку. И еще тысячи «как», которые они пережили. Нет, думает Лухан, это никогда не сотрется из их памяти. Ровно в десять объявляют минуту молчания, и огромная толпа погружается в тишину. Безутешные люди, перестают плакать, причитать и жаловаться, отдавая дань памяти. За секунду до этого Чанель шепчет ему на ухо: - Все будет хорошо, Лухан. И Лухан верит. Потому что океан внутри него, наконец, обрел берег.