Пояс верности

Не слышны в дурдоме даже шорохи, психи замерли до утра, Только длинными коридорами бродят пьяные фельдшера… - Наглядные пособия не забрали, - ухмыльнулся Кисаме, подобрав с пола «Эммануэль». - Куда они подевались? Я их не чувствую, - Итачи зажмурил глаза, настраиваясь на их чакру. - Наверно, свалили побазарить без посторонних, - хмыкнул Кисаме. – Просвещение, так сказать. - Интересно, ликбез будет происходить опытным путём? Лично я считаю, что usus magister est optimus (опыт – лучший учитель). - Подбери с пола слюни, вряд ли мы это узнаем, и уж точно они не возьмут тебя к себе – им комментатор на фиг не нужен. - А где наша смущённая принцесса? – Итачи осмотрелся, выискивая Дейдару, и пропустив мимо ушей комментарий Кисаме. - У него на вас нынче аллергия, - отозвался Зетсу. - Не поверю, что аллергия. Как целоваться, так полез, - надул губы Учиха. - Ты на Дейдару запал? Пожалей человека, избавив от своего общества, - подколол Кисаме. Лидер опять потерялся по дороге. - Что-то не нравится мне, что мутит Лидер, - пробормотал Зетсу. - В смысле? - Вы что, не просекли фишку? Он подставил Какузу под удар, подсунув Хидану порнуху. В отличие от вас, он прекрасно знает, что религия Джашина запрещает ему смотреть на подобное. - Угу, и чуть его не снасильничал. - Куда катится мир, ёшкин кот. Сначала Орочимару, теперь Лидер, - фыркнул Кисаме. – Жалко эту блондинистую сволочь, хоть он и мастер приседать на мозги, со своей религией. - Что будем делать, товарищи? - Ничего, сами пусть разбираются. - Сами пусть разбираются! – фыркнул Зетсу. – А ничего, что Хидана хотят изнасиловать и Лидер, и Орочимару? - С чего ты вообще беспокоишься об этом? – поинтересовался Итачи, Зетсу вытащил из кармана плаща блокнот. - Когда-то давно Хидан хотел приобщить меня к религии Джашина, - все присутствующие фыркнули, Зетсу тем временем продолжал: - Здесь сказано, что можно лишиться бессмертия за смертные грехи. - Убийство – тяжкий грех, - встрял Итачи. - Не перебивай! – прошипел Кисаме. - В основе религии Джашина лежит кровавое искупление своих грехов, и грехов жертвы, - растение полистало записи, и показало страницу, исписанную мелкими значками. - Ни черта не видно, почерк мелкий, - пожаловался Учиха. - Очки надень, или Шаринганы активируй, - оскалился Кисаме. - Точняк, лучше видно. Только все равно ни хрена не понятно. - Зараза, почерк неразборчивый, - Зетсу вгляделся в мелкие значки. – В общем, суть в том, что Хидану нельзя ни с кем ухаться (п/а: трахаться). - Кроме Джашина, - вставил свои пять копеек Итачи. - По себе людей не судят, - пихнул его локтем в бок Хошигаке. - Я не об этом! – взорвалось растение. – Человек умрет, а вам по барабану! - Нам не по барабану, - Итачи тяжко вздохнул. – Смысл в том, что я ни черта не понял. Ты уверен, что все истолковал правильно? - Вроде бы да, - растерялся Зетсу. - Вообще нельзя спать? – недоверчиво переспросил Кисаме. – Даже с бабами? - Дай сюда, - Итачи взял блокнот, и полистал записи. – Здесь написано, что Джашин требует абсолютной верности. - И что это означает? – вся компания дружно напрягла извилины. - Это может означать только одно: Джашин не прощает измены, и в этом случае жестоко карает, - через пару секунд Итачи выдал мысль. - Ни хрена себе расклад, - почесал репу Кисаме. - У кого какие идеи? - Вообще-то ты у нас спец по идеям, - отозвался Учиха. - С вдохновением нынче туго, - тяжко вздохнул Кисаме. – Дейдара где? Он у нас личность творческая. - Не перекладывай геморрой с больной головы на здоровую, - оскалился Итачи. - Ну-ну, я теперь понял - ты его для себя бережешь. - Не переходи на личности, - прорычал Итачи. - Я ничего не могу придумать, пойду, Дейдару поищу, - Зетсу провалился сквозь пол. - Передай ему от меня жаркий привет, - страстно проговорил Учиха. - Все-таки нам не обойтись без Дейдары, как я и говорил, - торжествующе произнес Кисаме. Они нашли Дейдару в лаборатории; Итачи с порога коршуном налетел на него. Раздался взрыв. Когда облако дыма рассеялось, все увидели, что Учиха выглядывает из-под плаща Дейдары, нежно обнимая его бедро. - У тебя такие мягкие мышцы, - Итачи кунаем разрезал ткань брюк, и пальцем провёл по обнаженному бедру. – А кожа такая шелковистая. - Разврат средь бела дня, - обалдело пробормотал Кисаме. – Я думал, он прикалывается, а тут любовь-морковь. Дейдара, увидев маниакальный блеск интереса в глазах товарищей, медленно перевел взгляд себе под ноги. - Бесстыдник, - смущенно пробормотал он, и покраснел. - Да ладно тебе, - проворковал Учиха. - Не прижимайся к моему колену, - проговорил Дейдара, выйдя наконец из ступора, спровоцированного выходкой Учихи. – Вот когда сменишь пол, тогда и поговорим. - Хоть один нормальный член в нашей организации, - заметил Кисаме. - Наш девиз непобедим - возбудим и не дадим, - обиженно фыркнул Итачи. - Изыди, - блондин, сбросив его пальцы со своего бедра, от греха подальше отошел от него. - Ты скоро доведёшь человека до нервного срыва. Оставь его в покое. - Тебе его что, жалко? - Мне неохота тебя потом со стены соскребать. - Они опять за своё, - тяжко вздохнул Зетсу. - Что за проблема? – пробубнил Дейдара, перекладывая инструменты, хотя в этом не было никакой надобности. - Нам нужна твоя помощь. Мы хотим помочь Хидану. - А мне помочь не хотите? – рыкнул Дейдара, заметив похотливый огонь в чёрных глазах. - Ты у нас следующий в очереди, - Кисаме сжал хрупкое плечо сапёра. – Ты же не помрёшь, если тебя изнасилуют. Итачи, место! - Для меня это будет тяжким ударом, - Дейдара сбросил со своего плеча лапищу Кисаме. – У меня психика ранимая. - Девочка-тинейджер, позвони на пейджер, - заржал Итачи. - Пейджеры – это несовременно, - подрывник задрал нос. - Как и твои понятия о морали, - не остался в долгу Учиха. - Глядя на тебя, я всё чаще начинаю задумываться о поясе верности, - пробормотал блондин, бочком-бочком двигаясь под могучую защиту Кисаме. - Эврика! Что значит светлая голова! – пискнул Зетсу, и чмокнул в щёку ошарашенного сапёра. - А мне можно? – активизировался Учиха. - Потом, - Кисаме сгрёб Итачи в охапку. - Longa penis est basis vitae (длинный член – основа жизни), - успел пискнуть Учиха, прежде чем его утащил Кисаме. - Я из-за тебя упустил отличный шанс, - прошипел Итачи, выкручиваясь из захвата напарника. - Мне не нравится этот взгляд, - поёжился Кисаме. - Когда у меня будет такой благочестивый предлог? – прошипел Учиха, вытаскивая катану из ножен. - У него через полгода будет день рождения, - проблеял Кисаме, нашаривая на ощупь дверь. - Некогда ждать, годы идут, я и так уже немолод, - наступал на него Итачи. - А ты неплохо сохранился для динозавра, - ляпнул Кисаме. - Мне давно уже остепениться пора, - продолжал вещать Итачи. -Дейдара – мужик, - цепляясь за этот факт, как утопающий за соломинку, пробормотал Кисаме. - Что б ты понимал в колбасных обрезках, - язвительно протянул Итачи. - Чего-чего? - Молилась ли ты на ночь, Дездемона? – Итачи протянул лапки к горлу Кисаме. - Налицо психомоторное возбуждение и подвывих мозга. Батенька, да вам лечиться надо! - Прощайся с жизнью, - рявкнул Итачи, бросаясь в атаку. - Подумай о моих детях, - взвыл Кисаме, увернувшись от удара. - У тебя нет детей, - Учиха тормознул на долю секунды. - О будущих детях! – поучительным тоном произнёс Кисаме, раскачиваясь на люстре. Через секунду она не выдержала, и рухнула на пол с жутким грохотом, едва не прибив Учиху. Итачи рассвирепел ещё больше. - Убью, - прорычал Учиха. - Спасите, убивают! – Хошигаке выскочил из комнаты, и припустил со всех ног по коридору. - Катон-но-дзютсу! - Угомонись! – Хошигаке отбил огненную атаку водной техникой. Вода зашипела, поднимаясь к потолку клубами пара. - Я сейчас смотаюсь за березовыми вениками, - засуетился пробегавший мимо Зетсу. – Пацаны, не сбавляйте темпа! - Зетсу, тормози! – Кисаме и Итачи отлетели друг от друга, едва переводя дыхание. – У нас остался аминазин? - Откуда такое добро? – пробубнил Зетсу. – Конан извела его на лечение белой горячки у Лидера. - Значит, будем лечить старинным способом, - пропыхтел Кисаме, ища уязвимое место в защите Учихи, и пряча за спиной смирительную рубашку, которую ловко подкинул ему Зетсу. - Что на этот раз? - Не дал ему изнасиловать Тсукури, - выдохнул Кисаме, скрутив Итачи в смирительную рубашку, стащенную в прошлый приезд санитаров.