Самый преданный поклонник

...Казалось, тьма ослепила Се Ляня, перенося его в воспоминания, которые навсегда хотелось бы вычеркнуть из памяти. Словно далекие вспышки перед его глазами пронеслись беззаботная юношеская жизнь, вечно переругивающиеся между собой Фэн Синь и Му Цин, и недоспанные ночи, проведенные в зубрежке реплик и репетициях. Это был последний год, когда он все еще играл вместе с труппой на сцене. Се Лянь всегда любил играть. У него было ощущение, словно он дарит зрителям толику собственных чувств всякий раз, когда оказывается в свете софитов. Но даже наедине с собой, проговаривая реплики, он вкладывал не меньше стараний. Часто посреди гастролей вечерами он выходил из своего вагончика подышать воздухом — и допоздна репетировал, зная, что в этот момент его никто не видит. В один из таких осенних вечеров у своего трейлера он и приметил маленького мальчика, который в одиночестве что-то рисовал в потрепанном блокноте. Се Лянь был удивлен: дети редко оказывались в пределах периметра кэмпинга, где останавливалась актерская труппа. Что же здесь делал этот ребенок? На вид ему было не больше десяти. Забыв о своей изначальной цели, принц подошел к малышу ближе, всматриваясь. Мальчишка был худым словно тростник, лицо его наполовину перекрывали неопрятного вида бинты. Облаченный в застиранный красный свитер на несколько размеров больше него самого, он практически тонул в нем. Поздней осенью такая одежда едва ли могла считаться теплой: сам Се Лянь уже пару месяцев как носил куртку и шапку. Но, стоило принцу подступить ближе, как ребенок словно почувствовал его присутствие и резко подскочил, прижимая к груди блокнот. Его единственный глаз, виднеющийся из-под густой копны черных словно вороново крыло волос, казалось, загорелся звериной яростью. Но, рассмотрев в вечерних сумерках Се Ляня, он как будто тут же успокоился — впрочем, между ними все еще была некоторая дистанция. — Привет, малыш. Что ты здесь делаешь так поздно? — принц решил, что, возможно, мальчишка потерялся и напуган, и потому, чтобы выглядеть дружелюбнее, присел на корточки. Ребенок лишь молча смотрел на Се Ляня, и, казалось, затаил дыхание. Было видно, что он боится ответить, но понял, что намерения юноши искренние. — Не бойся, — Се Лянь протянул мальчишке руку, — Тебе, должно быть, страшно здесь одному? Пойдем. Найдем охрану кэмпинга и спросим, не видели ли они твою маму. Но, услышав слова принца, ребенок со всего духу рванул прочь, и в долю секунды растворился в темноте. Впопыхах он даже забыл свой блокнот — и Се Лянь машинально поднял его с земли. Но открывать не стал. Сейчас он был не на шутку встревожен — по территории часто бродили охранные овчарки. Мальчику было небезопасно здесь находиться. Но, как ни странно, когда Се Лянь обратился к охране с просьбой отыскать малыша, его так и не удалось найти. — Да успокойся ты наконец. Сорванец наверняка убежал домой, — попытался увещевать принца Фэн Синь. — Возможно, — кивнул юноша, сдаваясь. Ему больше нечего было сказать — он поднял на уши всю труппу, и ребята не спали полночи, перевернув буквально каждый уголок кэмпинга вверх дном. Он чувствовал себя виноватым перед своей командой: из-за поисков никому так и не удалось отдохнуть перед выступлением. Прошла еще неделя прежде чем неизвестный мальчишка объявился снова. В этот раз Се Лянь, возвращаясь из трейлера Ши Цинсюаня, заметил кроху сидящим на ступеньках своего вагончика. Ребенок снова что-то увлеченно рисовал — уже в другом блокноте. На нем был все тот же безобразный свитер не по сезону. Се Лянь тихо подошел к нему, боясь спугнуть мальца. А затем, все так же сохраняя молчание, протянул ребенку маньтоу, которую пять минут назад купил для себя. Мальчишка, казалось, был в ужасе — он явно не заметил, как принц оказался рядом с ним. Но затем опомнился — и, видимо, голод взял свое, потому что буквально за несколько секунд от паровой булочки не осталось и крошки. — Спасибо, гэгэ, — тихо просипел он. Это были первые слова, которые принц от него услышал. — Хочешь еще? — предложил Се Лянь, обрадовавшись, что удалось завязать диалог, — Минутку. Сейчас я принесу тебе… — он зашел в свой трейлер и наобум взял упаковку снеков. Готовка никогда не была, мягко выражаясь, его сильной стороной, так что в дороге ему оставалось только питаться чем придется. Но зато у него всегда были в изобилии подобные припасы. Но, когда он вышел снова на улицу, неизвестный ребенок уже куда-то исчез. На том, месте, где он только что сидел, остался лишь очередной потрепанный блокнот, на одной из страниц которого был изображен… сам принц! Се Лянь снова поднял блокнот — на этот раз любопытство победило, и он решил пролистать его страницы. Рисунки в нем были на удивление неплохи: Се Лянь в свои семнадцать едва ли мог сказать, что рисует хотя бы вполовину так же хорошо. Было видно, что у малыша талант. Однако самым странным было то, что почти все изображения в блокноте были портретами самого Се Ляня. Принц на мгновение задумался — а затем положил блокнот на ступеньки, решив, что мальчик наверняка придет искать свою вещь и расстроится, если не найдет свои рисунки. Также Се Лянь подумал, что, поскольку их труппа гастролировала, было странным, что мальчишка оказался в другом городе вместе с ними — разве только он был сыном кого-то из работников сцены? Мысленно он сделал пометку спросить на следующей репетиции, чей это ребенок — но, к его удивлению, никто кроме Се Ляня никогда раньше не видел этого малыша… ...Так шли недели, приближалась зима. Се Лянь снова погрузился в репетиции, позабыв обо всем на свете. Их труппа переезжала из города в город. Времени для сна становилось все меньше, а напряжение от бесконечно напряженного графика лишь усиливалось. Тем вечером выпал первый снег, и принц решил немного прогуляться по морозному воздуху. Он не позвал с собой друзей — в этот момент ему хотелось побыть в одиночестве. Больше всего его беспокоило, что его отец, все время поддерживавший его во всех начинаниях, в последнее время отдалялся все сильнее. Се Ляню на этот момент было всего 17 лет, и он все больше скучал по дому, по своим родным — и даже по кузену Ци Жуну. Гастроли забирали все его силы и время, и он сам не знал, сколько еще выдержит в таком темпе. В то же время их театральная труппа становилась все популярней, и вместе с известностью появились гонорары, заработанные ребятами своим творчеством. Зная, насколько эти деньги важны для Фэн Синя и Му Цина, он не мог попросить друзей сделать перерыв. Погруженный в невеселые мысли, Се Лянь остановился на некотором расстоянии от места, где на этот раз их команда разбила кэмпинг. Снежинки плавно кружились вокруг него, сверкая в призрачном свете придорожных фонарей. Вдалеке виднелись огни большого города. Принц замер, неожиданно уловив тихие всхлипы где-то неподалеку. Сердце тревожно сжалось. Казалось, он словно предчувствовал, кого сейчас увидит — но все равно не был готов к ужасу, который предстал перед его глазами в этот момент. На тонком покрове снега лежал, свернувшись в крошечный комок, ребенок в красном свитере. Его тело буквально содрогалось. Снег же вокруг него медленно окрашивался в алый цвет… очевидно, его сбило машиной, и он прополз несколько метров до обочины, но дальше двигаться не мог. Кровь… в воздухе пахло кровью... Не раздумывая ни секунды, Се Лянь бросился к ребенку, подхватывая его на руки. Он мгновенно узнал бледное, изможденное лицо, наполовину скрытое бинтами — вот только теперь часть его была залита кровью, которой, казалось, было слишком много вокруг. Пугающе много. — На помощь! — закричал Се Лянь, и тут же понял, что не дождется подмоги от друзей. Мальчишка быстро слабел — а они оказались на приличном расстоянии от кэмпинга. Вряд ли кто-то вообще услышал бы крик принца. И, все же, совсем рядом была проезжая часть — возможно, кто-то все же возьмет их пассажирами и сможет довезти до больницы. — Не… нужно… — прошептал едва слышно ребенок, — Я… хочу… умереть… — его голос прерывался. Разобрать его речь было сложно, но принц склонился к нему и скорее по дыханию понял, что тот говорит. В тот же миг Се Ляня прошиб холодный пот. — Что ты такое говоришь?! — выкрикнул он, — Ты… ты должен жить... — он боялся сжать хрупкое тельце слишком сильно — возможно, у крохи были переломы. Потому вместо этого он начал рукавом вытирать кровь с лица малютки. Движение было неосознанным, почти что инстинктивным. Се Лянь сам не понимал, что творит, находясь в шоке от услышанного. Его начало неконтролируемо трясти от ужаса происходящего — как если бы боль, которую испытывал ребенок, передалась и ему. — Зачем… мне… жить? — внезапно глаз мальчишки распахнулся, и вся его горечь, все страдания откликнулись в Се Ляне пугающей болезненной волной. Принц ощутил горячую, испепеляющую душу, боль, которая разъедала этого ребенка изнутри. Он не знал, что именно тот пережил, но в его взгляде читалось беспросветное, темное отчаяние. — Если не знаешь, ради чего жить… — неожиданно даже для самого себя начал бессвязно бормотать Се Лянь, пытаясь найти внутренний свет, который всегда помогал ему самому, — Живи хотя бы ради меня, — его голос дрогнул. Он и сам не понял до конца, что только что сказал, но желание убедить ребенка держаться за жизнь заставляло его продолжать: — Если не можешь найти смысла в жизни, тогда пока что сделай меня своим смыслом, — кроха, казалось, в это мгновение даже перестал плакать. Со всей серьезностью он посмотрел Се Ляню в глаза, и от этого взгляда принц почему-то почувствовал себя неловко. Да кем он себя возомнил, что решил высказать такую невероятную глупость?! Богом?! Но его слова, какими бы глупыми они не были, все же были произнесены весьма убедительно. И они определенно возымели эффект. Мальчик больше не плакал — он только вцепился в рукав куртки ошеломленного Се Ляня и как-то странно продолжал смотреть на принца. Казалось, он за все время даже ни разу не моргнул. Тут откуда-то издалека раздался шум мотора. В следующую секунду принц уже выскочил на проезжую часть, отчаянно размахивая руками. Такими нехитрыми действиями ему удалось остановить первую попавшиуюся иномарку, а затем и уговорить ее владельца довезти его с пострадавшим мальчиком до ближайшей больницы. Как выяснилось, ребенок и вправду попал под колеса машины: у него было сотрясение мозга, несколько переломов ребер, а также открытый перелом руки. К тому же, рентген показал, что это были далеко не первые переломы в жизни малыша: некоторые его ключицы и ребра, очевидно, уже срослись, но сохранили следы старых травм. Кроме того, его глаз, который все это время был скрыт плотными слоями бинтов, также был травмирован в раннем детстве — и зрение было уже невозможно восстановить. Се Лянь полностью оплатил лечение ребенка — к счастью, он каким-то чудом взял с собой деньги на прогулку, хоть и забыл телефон. Он сидел под палатой малыша и тихо ждал, пока врачи делали все необходимое. За это время он ни разу не сомкнул глаз — только молча смотрел, как снег застилает все вокруг за окном, и ночь сменяется утром... ...Спустя сутки в больницу явились негодующие Му Цин и Фэн Синь. Оказывается, пока принц находился в больнице, его все обыскались. Их агент рвал и метал, угрожая космическими суммами штрафов. К тому же, из-за его отсутствия команде пришлось отменить выступление и вернуть зрителям деньги. Се Лянь просил прощения у друзей, пытаясь объяснить ситуацию — но Му Цин лишь закатывал глаза, а Фэн Синь продолжал крыть его матом. Принцу ничего не оставалось кроме как попросить друзей дождаться, пока станет ясно, что делать дальше с ребенком. Только через пару часов бранящемуся на чем свет стоит Фэн Синю все же удалось убедить Се Ляня отойти от палаты хоть на минуту чтобы выпить кофе. Принц и правда выглядел отвратительно: его светлая куртка была покрыта грязными пятнами, а под глазами залегли темные круги. Лицо казалось бледным и осунувшимся. Длинные волосы, которые принц обыкновенно собирал в хвост, сбились за ночь в безобразное гнездо. К тому же, его шатало от слабости. Но еще большим шоком для Се Ляня и его друзей стало то, что за время его пятиминутного отсутствия в больничном коридоре маленький пациент каким-то образом сбежал из больницы…