Несусветное

(Начало и окончание утрачены, т.к. начало свитка было повреждено огнем, а окончание – оторвано неизвестно кем и в какую эпоху.) Видение Ингуема Ландена. … - Приветствую, путник, тебя, - мне сказал незнакомец. И словно от голоса этого звуком кристальным Наполнился воздух, - настолько был чист и приятен. Подобно серебряной дымке одежды мерцали; Власы – как начало восхода на утреннем небе, Когда лишь полоска востока сквозь ночь розовеет. И цвета того же сиял вокруг талии пояс, Длиною такой, что концы до колен опускались. На шее кулон – перевернутый розовый веер. - Привет и тебе, - незнакомцу сказал я в смущеньи. – Твое появленье поистине чуду подобно, Как чудо восхода над нашей Землею светила! Скажи, господин, как угодно к тебе обращаться? В глазах его розовых радость блеснула, я видел. - О, Ландэн! – сказал он, - Мудры и сильны твои речи! Не зная меня, ты мое отгадал назначенье. Зови меня - Скандра, так часто меня называют Те люди, что нас призывают к себе за советом. Я часть силы той, что зовется могучей Природой, Энергией, правящей Миром и между Мирами. Согласен с тобой, я отчасти подобен восходу. Ласпоэнт я, вестник от Первоначального Утра. В обязанность входит мою вас, людей, подготовить К тому, что свершить мы намерены в Мире великом. Настала пора просветить вас касаемо дела: Энергию мира дадим в ваши мудрые руки. Нас трое ласпоэнтов. Мы сохраним вашу Землю, И Нового Утра уж ждать остается недолго. Я первый иду к вам, но вскорости явится Солнце И мир ваш очистит от скверны, в которой погрязли. Как только закончил он речь, вдруг разлилось сиянье. И будто бы солнцем окрестность вокруг озарилась. Вот – новое чудо предстало очам недостойным: Прекрасна, как день, возле Скандры чудесная дева стояла, И будто бы из серебра ее были одежды, А пояс подобен недавно взошедшему солнцу, Браслеты и веер ее красоту оттеняли. Как звезды сверкали ее лебединые очи, Мерцали златые власы на челе у прекрасной. - Я мир ваш очищу, - сказала чудесная дева, - И будет сиять он предвечной красой первозданной, Как чаша златая, омытая в водах бегущих. За мною же следует, кто эту чашу наполнит, Чтоб новое знание вечно вам путь озаряло. Как Скандра, и я – Восходящего Солнца ласпоэнт. Зовусь я – Ихину. Мы будем с тобою друзьями. В смятеньи великом глядел я на чудную пару И глаз я не мог отвести с замиранием сердца. Прекрасен был Скандра; Ихину намного прелестней. Так кто ж будет третий, кого они так ожидают? Неужто возможно быть этих созданий светлее? Тотчас же за ними и третий ласпоэнт явился. Одежды его колыхались, как нежная зелень, Что с первым дыханьем весны оживляет природу. Вкруг тонкого стана повязан был пояс белейший; Концы его ветер трепал и играл золотым покрывалом, Подобным блистанию яркого солнца златого. Прекрасен как юноша-бог был собой Каденавис. Сверкали большие глаза добротой и лукавством, Уста улыбались, и я его голос услышал: - Спокойнее, Ландэн. Неужто меня ты боишься? Ты, верно подумал, поскольку я выгляжу странно, То и не способен для вас все то доброе сделать, О чем так красиво тебе говорила Ихину? Я наземь упал и ласпоэнту громко взмолился: - Как может нижайший из смертных в тебе сомневаться! Ты бог несомненно, и может быть самый Создатель! Дивлюсь и смиренно я перед тобой упадаю, Чтоб только простил мне мои недостойные мысли! - Я вовсе не бог, - отвечал мне тогда Каденавис. Смотря на меня в неподдельном своем удивленьи. – И я не создатель, конечно. Мне это не в силу. Вот, Скандра уже надо мной и тобою смеется! Да, сила твоя велика, раз при первой же встрече Ласпоэнта смог при товарищах выставить на смех. О, Ландэн, поведай, что ты во мне видишь такого, Что сильно меня от обычных людей отличает? Я с духом собрался, улыбкой его ободренный, Дерзнул пред ласпоэнтом высказать чистую правду: - Нет смертного, кто красотою с тобой был бы равен! Прекрасен, как лотос в средине священного пруда, И сам освятить ты способен все то, что коснешься! Однако, с людьми ты не сходен, о чудный ласпоэнт! Я многое видел, но ни одного человека Еще не видал я со столь удивительной кожей! И было чему поразиться, на этого юношу глядя. Все тело его было светло-зеленого цвета, Как поздней весною побеги у ели сребристой. - Так вот что тебя повергает в такое смущенье, - Ласпоэнт задумался, очи потупивши долу. – Ну что же, конечно, я должен был это предвидеть. Скажи, неужели сменилось ко мне б оношенье, Когда бы я не был таким откровенно-зеленым?...