moment A rhythm

После почти бессонной ночи утро наступает слишком быстро. Чунмену кажется, что проспал он не более часа, когда он с трудом пытается открыть глаза, но часы на прикроватной тумбе уверяют его в том, что в мире сновидений он находился порядка трех часов, а это уже хоть что-то. Солнце яркими лучами пробивается в комнату, скользя по лицу, тонкие занавески не спасают. Он отворачивается от окна и видит на другой половине кровати незакрытый ноутбук, индикатор зарядки которого умоляюще мигает красным, хаотично разбросанные тетрадные листы и открытые книги, которые частично повалились на пол. Просто у Чунмена дэдлайн на работе, а идея для статьи все никак не приходит, лишь последние драгоценные часы сна выгорают зря. Собирается Чунмен в легком тумане, все никак не находя в себе сил сфокусироваться на деле. Даже холодная вода и чашка черного кофе помогают слабо. До издательства он доезжает на автомате, ведь каждое утро ничего не меняется. Все так же многолюдно в подземке, в наушниках одна и та же музыка, потому что обновить фонотеку на уже барахлящем айфоне никак не доходят руки, все так же клонит в сон весь путь до центра. На проходной ему, как и каждое утро, приветливо улыбается секретарша Хесон - самая светлая, на его взгляд, девочка в агентстве, в ответ ей всегда хочется дарить искренние улыбки. Почти все в издательстве знают, что дела у Чунмена идут из рук вон плохо посезонно. Временами он выдает действительно гениальные статьи в своей колонке, посвященной интересам людей, а иногда месяцами давит из себя не то, что строчки - их подобие. Никто не злится особо, знают только, что в любой момент начальство может найти ему замену. Им ведь не важно, человек ты или нет, ты должен писать на радость читателям несмотря ни на что. В обеденный перерыв к нему подходит Исин – редактор колонки новостей. В руках две кружки с растворимым кофе, у Чунмена сразу начинает першить во рту - он всегда приносит без молока и сахара. Такой минимализм Чунмену не по душе. - Кажется, сегодня тебе повезет. Я только что из стажерского центра, там сегодня настоящее шоу. Чунмен удивленно поднимает одну бровь, не озвучивая вопроса в слух. - К нам на стажировку прислали фотографов, у них дипломная работа сейчас и темой поставили съемку для прессы. Я видел списки кого кому отдадут, тебе крупно повезло. Самый талантливый из этого детского сада достался тебе. Все-таки, судьба бывает благосклонна. Мы с ним знакомы уже почти два года, и он не перестает меня удивлять с каждым новым днем. Когда Исин уходит, Чунмен продолжает смотреть на пустой вордовский лист, где к концу дня чудесным образом должна появиться статья, понимая, что судьба хоть и благосклонна, но по сути это ничего не меняет. Самым талантливым оказывается выпускник Сеульского национального. Ким Чонин, парень в белоснежной рубашке с рукавами, небрежно закатанными до локтя. Чунмену кажется, что таких и не существует вовсе. От него по телу проходит легкая дрожь, которая игриво сводит колени. Приятный голос, теплая улыбка, бездонно-карие глаза. Такие, как он, должны сами перед объективами стоять, причем сутками напролет, а не прятаться за ним. Весь день он находится рядом, изучает все заинтересованным взглядом, слушает указания. Чунмен совершенно не знает, что с ним делать, когда вспоминает о пустом листе вместо статьи, но хочет, чтобы этот парень оставался рядом как можно дольше, его присутствие не тяготит, наоборот вызывает привыкание. Ближе к вечеру Чонин обживается совсем. Мысленно его можно сравнить с уличным котом, который сначала грациозно ходил по окрестностям, все изучая на предмет опасности, чуть что выпуская коготки, а после, найдя самое комфортное место, устроился основательно. Он сидит на соседнем стуле, изучая что-то на маленьком экране фотоаппарата, периодически поглядывая на время. На время смотрит и Чунмен, но от него оно лишь безжалостно ускользает. - Во сколько я могу уйти? - привлекает внимание Чонин, стараясь стереть с лица гримасу полную скуки. - Торопишься куда-то? - Сегодня полуфинал, мне надо подготовиться еще. Я хотел отпроситься на полчаса пораньше. Чунмен не вдается в подробности, четко проводя грань между работой и жизнью вне ее. Но тут же спешно стирает ее, когда Чонин уже стоя в дверях, оборачивается и спрашивает - Кстати, ты никогда не писал о уличных гонках? До конца рабочего дня остается полчаса, но Исин провожает спины спешно уходящих парней далеко не возмущенным взглядом, наоборот, в его душе ликует радость за друга. То, что произошло этим вечером, невозможно описать какими либо словами. Когда они подходили к гаражам, которые изнутри и снаружи с помощью графити были стилизованы под гоночные боксы, Чонин словно поменялся в лице. Его дневная теплая улыбка в момент исказилась до хитрой, с дерзкими вкраплениями, полу-ухмылки. Одна легкая перемена, и он уже другой человек, но что-то подсказывало Чунмену, что это далеко не последнее открытие за сегодня. - Тут, - парень показывает на гаражи, - никого не называют настоящими именами. Скрываемся от реальности, все дела. Надо и тебе что-то придумать. Затея кажется очень интересной, ведь Чунмен уже несколько раз задумывался над тем, чтобы взять себе псевдоним и публиковаться под ним. Когда он подозревал об открытиях и переменах, он и не думал, что они коснуться его самого. - Как насчет, - Чонин останавливается и, беря за локти, разворачивает парня к себе лицом, - Сухо? Его холодные пальцы скользят по лицу, по четкой линии скул, отчего внутри Чунмена все замирает на секунды, даже сердце, кажется, становится из хрома. - Да, точно, тебе очень подходит, - Чонин кивает, - Зови меня Кай, Сухо. И вопросов о том, почему именно такое имя не возникает ни на секунду. Внутри собралась уже приличная толпа народу, каждого из которых Чунмену представляют по очереди. Их имена он не запоминает совсем. Все, кроме одного. Парня со светлыми волосами и совершенно невинным взглядом, сидящего в углу комнаты в кресле, зовут Лулу и статью Сухо будет писать именно про него. Кай выглядит самым цепляющим в этой компании, но если раскрыть его личность - на работе могут возникнуть проблемы. В его жизни на первом месте стоит скрытность. - Не дрейфь, он только выглядит недотрогой. Сядет за руль, ты оглянуться не успеешь, как перед тобой предстанет настоящий дьявол во плоти. Чунмен не отдает себе отчета в том, с какого момента начинает верить каждому слову Чонина. Дио, который на вид совсем еще мальчик, за пару минут до начала заезда отводит его на крышу ближайшей девятиэтажки, откуда на импровизированную городскую трассу открывается прекрасный обзор. В руках Сухо сжимает фотоаппарат, который спешно вручил ему Кай, статья должна получится со снимками, в них вся ценность. - Обычно Кай никогда никого не приводил сюда. Ты первый. Дио забирается на выступ, свешивая ноги вниз. Он оказывается разговорчивым и совсем не ребенком уже. В свои девятнадцать он уже года три работает механиком в их компании, безупречно устраняя любую неполадку в автомобиле Кая. И совсем нескромно заявляет, что без него Кай бы давно пропал. Время до старта они коротают за разговорами, Чунмен фиксирует в памяти и на бумаге каждое слово Дио, который говорит столь восторженно. Гул работающих двигателей и скрип новой резины об асфальт разлетаются эхом по округе, отголосками ударяясь о стены домов. Через пять секунд после старта каждый автомобиль разгоняется до сотни с лишним километров в час. - Для них гонки - целая жизнь. Когда садишься за руль, все остальное становится неважно. Наверно поэтому попробовав однажды, остаешься навсегда. Дорога - отдельная жизнь, можно только примерно догадываться, что поджидает за очередным поворотом. Но они отчаянные и безумные до кончиков пальцев, - Дио провожает взглядом отблеск задних фар каевской машины и продолжает, - Бывали случаи, что мы собирали машину по частям, как паззл из десяти тысяч кусочков, бывало, что так же собирали людей. Лу разбивался. Два открытых перелома ноги, ни одного целого ребра. Если присмотришься к нему, на лице заметишь вереницу шрамов. Но его не остановило даже это, через год он снова сел за руль. Он переродился будто, действительно стал дьяволом, иначе как еще объяснить то, что он держит за собой первое место в гонках уже больше двух лет. Чунмен много снимает, объектив позволяет фотографировать настолько близко, что на снимках можно разглядеть лица водителей, если стекла машины не затонированы. Каждая вспышка в ясном ночном небе кажется ударом молнии. - На гонках можно найти все, тут уж как повезет. Чаще всего находят свое счастье, хотя боль тоже не отстает. Кто-то умудряется даже любовь найти. Тут только одна вещь находит тебя сама… - Смерть? Дио кивает, одергивая рукава куртки. Для таких мрачных размышлений его голос звучит слишком спокойно. - Ее нельзя предугадать, с ней нельзя смириться, но без нее было бы совсем не так. Кай приходит вторым, но радуется даже этому. В прошлый раз разрыв с первой позицией был больше минуты, сейчас же всего десять секунд. Дио обнимает его, хлопая по плечу. Чунмен ловит эту сцену объективом, но тут же начинает снимать Лу, который чуть ли не сияет от счастья. Домой Чунмен возвращается далеко за полночь. От усталости болят все мышцы, сил едва хватает, чтобы дойти до кухни. Он делает себе кофе, курит в распахнутое окно, глубоко затягиваясь, а после открывает ноутбук и выбирает работу вместо сна. Статья получается сама собой, будто не он пишет ее, а кто-то другой. Все, начиная от скорости и заканчивая рассказом Дио, вдохновило его. Усталость как рукой сняло, в его разуме появляется строчка за строчкой, которые тут же материализуются на экране ноутбука. От забвения Чунмен очнулся только к четырем часам утра, когда к статье остается только прикрепить фото. Вставать на работу меньше, чем через три часа, но он впервые засыпает с ощущением, что доволен проделанной работой. На утро Хесон встречает его привычной ослепительной улыбкой, а Кай уже дожидается его на рабочем месте с двумя чашками кофе из кафетерия в соседнем здании. Кажется, офисная жизнь становится немного лучше. - Опаздываем, Ким Чунмен, - смеется он. Кай выглядит как ни в чем не бывало, все та же белая рубашка, тонкие черные брюки и теплый взгляд. Статью они относят вместе, и только присутствие стажера рядом помогает Чунмену скрыть свое волнение. Начальство в восторге, даже Исин приходит лично выразить свои эмоции. - Я же говорил, тебе крупно повезло. Сколько знаю Чонина, он всегда выдумывает что-то такое, что спасет даже умирающего.