moment A rhythm

К концу следующей рабочей недели Чонин приживается в компании, как влитой. По офису он ходит уже не так осторожно, словно ступая на мягких лапах, как в первые дни. Он с радостью выезжает с Чунменом на разные мероприятия в качестве фотографа, снимая отличные репортажи, которые печатают на больших заголовках к статьям. Однако, он не спешит признаваться в том, что на большей части его фотографий исключительно Чунмен. Он ловит объективом его случайные улыбки, различные эмоции, мимолетные жесты, а потом все сохраняет на рабочем ноутбуке в отдельной папке, запрятанной в потаенные углы рабочего стола. Но ему этого катастрофически мало. Рядом с Чунменом хочется держать фотоаппарат постоянно включенным, ведь он, сам того не замечая, постоянно позирует, ослепляя своей необычной красотой. Чонин закусывает губу и продолжает наслаждаться этим тайком. Да и он слишком жадный, чтобы с кем-то этим делиться. По вечерам в пятницу Чунмен любит оставаться на рабочем месте подольше. Когда все уходят, в офисе воцаряется идеальная тишина и ничто не отвлекает от дел. Размешивая третью за день чашку черного кофе со сливками, Чунмен просматривает различные страницы в сети в поисках новых идей и вдохновения. Иногда попадается нечто очень интересное, так что он выходит на открытую площадку на семнадцатом этаже бизнес центра покурить и обдумать все, что вертится в голове. Напрягает лишь то, что наряду с обычными мыслями где-то на задворках сознания всегда мелькает Чонин. Как старая лента кинофильма, что через проектор отображается на пустой стене. С этим можно жить, непривычно только. Чунмен и раньше ловил себя на мыслях о парнях, но чтобы все было настолько фатально - впервые. А еще впервые его мысли настолько материальны, потому что, возвратившись на свое рабочее место, он видит в своем кресле Чонина с уже до боли знакомой хитрой улыбкой. - Ты еще не ушел? - А ты думал, что ты тут совсем один? - с такой же интонацией отвечает он. По Чонину сразу можно сказать, что он что-то задумал. Приоткрытые чуть влажные губы, горящий взгляд, стук пальцами по гладкой поверхности стола. Чунмен думает, что если опять гонки, то он согласится с радостью, ему там пришлось по душе. Но Чонин, еще немного помолчав, выдает то, чего Чунмен совсем не ожидает услышать. - Мне для диплома нужны портретные снимки, не хочешь побыть моей моделью? - Но почему именно я? - растерялся Чунмен - Сухо, потому что ты идеально подходишь, вот и все, - его интонациям невозможно сопротивляться, парень утвердительно кивает, потому что больше ничего не остается. - До сдачи совсем мало времени, так что будем совмещать съемки. Надеюсь, ты не боишься высоты? А то помимо людей мне нужны и городские пейзажи. Чунмен, конечно же, боится, но впервые желание рискнуть пересиливает страх. Для первой съемки Чонин выбирает крышу пятиэтажки в центре города. Сумерки уже постепенно окутывают город, когда он протягивает руку Чунмену, чтобы помочь забраться на выступ. Идти страшно, покрытие еще немного скользкое после недавнего моросящего дождя, хотя сами тучи уже расходятся, открывая кусками лиловое небо. Чунмен старается не смотреть вниз, а только лишь на ровную спину Кая, идущего чуть впереди. От вида вокруг перехватывает дыхание, а обостренные эмоции заставляют сердце биться быстрее обычного. Когда они добираются до угла крыши, Чонин снимает с плеч рюкзак, доставая из него камеру. Он не говорит, что Чунмену делать, как повернуться и куда посмотреть, просто снимает, ловя щелчком затвора все, что сможет, каждую мелкую деталь. Работа быстро подходит к концу и Чонин очень доволен получившимися кадрами. - Тебя очень любит камера, неудачных снимков почти нет. Чунмен смущается, поэтому закуривает. Чонин тянется руками к пачке, заглядывая старшему прямо в глаза - Можно мне тоже? Так они и сидят, медленно куря и провожая взглядом проносящиеся снизу машины, торопящихся домой или же наоборот на поиски приключений людей, и плавно наступающую ночь. Чунмену тут нравится не меньше, чем на гонках, хотя настроение совершенно противоположное, и если не вспоминать о высоте, то ему тут гораздо комфортней, чем там, среди огромной толпы людей внизу. - Эй, Чунмен, прислушайся, - Кай подносит указательный палец к губам и прикрывает глаза. С соседней крышей тонким перезвоном нот, почти хрустальным, льется тихий звук саксофона. Он то теряется в городском шуме, утопает в гудках машин и голосах прохожих, то, наоборот, набирает силу и заглушает собой все, даже пустоту внутри души. Среди безразличия огромного мегаполиса это кажется настоящим чудом. Звук разносится, будто бы, со всех сторон, поэтому Чунмен вертит головой, осматривая все вокруг. - Вон оттуда, Чонин, смотри, - он указывает пальцами на соседнюю крышу, где сидит молодая пара, а рядом с ними мужчина играет на золотистом инструменте, - свидания на крыше сейчас очень популярны, я читал про это, когда искал идеи. - Да? - изумляется Чонин, - тогда считай, что у нас тоже свидание. Чунмен смеется и легко толкает парня в плечо. - Вообще-то, я серьезно. В уголках улыбки Чунмена тут же видится смущение, которое отлично дополняет легкий румянец на щеках. Он не находит, что ответить, лишь немного испуганно отводит взгляд. Чонин хочет запечатлить этот момент на снимках, тут же тянется к фотоаппарату, но парень осторожно накрывает его руки своими, переплетая пальцы, тем самым пресекая все возможности двигаться. - Таких необычных свиданий у меня еще не было. Под мягкий звук саксофона и свет первых звезд, Чунмен опускает голову парню на плечо и закрывает глаза. В жизни что-то определенно стремительно меняется. Он задумывается о том, как судьба все-таки внезапна до хороших новостей. Чонин, творящий настоящую магию своими руками, появился рядом совершенно внезапно, а оставить его хочется навсегда – ко всему хорошему ведь быстро привыкаешь. Чунмен ведь хотел уходить из издательства, а потом еще и был против набора стажеров, они ведь «лишняя головная боль». Страшно подумать, что сейчас было бы, если бы его слова тогда оказались услышанными. Он трясет головй, чтобы уж точно отогнать от себя эти мысли. Дождь начинается вновь, причем с такой силой, будто его цель прогнать их с крыши. Чунмен боязно цепляется за руку Кая, когда подошвы его кед начинают скользить по поверхности. Парень тянет его на себя и уводит в ближайший выход с чердака, но оступается о порог и падает вниз на грязный пол. Чунмен запрыгивает следом и опускается рядом с Чонином. - Цел? - он проводит пальцами по щеке, убирая пряди волос. Чонин кивает, накрывая его руку своей. Вокруг почти кромешная темнота, поэтому Сухо скорее чувствует утвердительный ответ, а следом чувствует, как Чонин притягивает его ближе, касаясь своими губами его щеки. Очень осторожно и нежно, невесомо. От неожиданности Чунмен резко выдыхает, чем и пользуется Кай, целуя уже в уголок губ, пытаясь углубить поцелуй. А Сухо, в общем-то, не против, поэтому медленно начинает отвечать ему, продолжая гладить по щеке. - Вот теперь это и правда настоящее свидание, - шепчет Чонин ему на ухо. - Кто здесь? Эй, паршивцы, вылезайте! - тишину разрывает чей-то возмущенный голос. В глазах Чонина тут же читается паника, его ведь никогда не ловили за такие поступки. Они послушно поднимаются с пола, идя к выходу с чердака. Мужчина, открывший дверь чердака с обратной стороны, высказывает им все, что думает, даже пихает Чонина в плечо, когда тот пытается оправдаться. И тут уже на защиту вступается Чунмен, отодвигая Кая за свою спину. Всеми возможными и не очень способами он уверяет мужчину в том, что они сожалеют и не будут лазить сюда больше. Его обаянию невозможно противостоять, поэтому уже через минуту они спускаются вниз, облегченно выдыхая. - Не думал, что ты можешь быть такой лапочкой, Чунмен. Но больше мы так рисковать не будем. Мне нужно отснять еще две черно-белых пленки и студийную съемку. Согласен? Чунмен подправляет Каю лямку рюкзака и пожимает плечами. - А у меня разве есть право отказаться?