moment A rhythm

Стоя посреди одной из центральных площадей Сеула, Чунмен переминается с ноги на ногу - волнуется. А все потому что Чонин опаздывает, если верить часам на башне уже на пятнадцать минут. Прохожие то и дело оглядываются на него, рассматривая от головы до пят удивленным взглядом. Такое внимание ему непривычно до жути, ведь работая журналистом, твоя внешность так или иначе остается в тени – все помнит только твои речевые обороты и цепкие фразы. Дело в том, что они с Чонином долго совещались на тему внешнего вида Чунмена для пленочного фотосета. Парень долго кидал Чонину ммс-ки с различными вариантами сочетаний одежды, но тот продолжал настаивать на черных цветах и эпатажном виде. В итоге в центре города Чунмен стоит в зауженных черных джинсах с хаотично порванной тканью на коленях и в расстёгнутой рубашке с шипованным воротом, под которой надета облагающая майка с броским белым принтом. На глазах немного подводки, что делает взгляд более хитрым, а вишневые волосы аккуратно поставлены наверх. Он застенчиво улыбается проходящим мимо девушкам, отводя взгляд в пол. Когда Кай все-таки появляется, то реагирует покруче всех прохожих. От удивления он открывает рот, но тут же расплывается в довольной улыбке, подходя вплотную. - Почаще вылезайте из офисной одежды, репортер Ким, от вас глаз не оторвать, - шепчет Чонин, уже привычным жестом сцепляя их ладони. Когда постепенно начинает смеркаться, они проходят на территорию заброшенного здания, коими переполнен центр города. Вид у него крайне пугающий: выбитые окна, трещины на стенах, выцветшая краска. По всем канонам фильмов ужасов про маньяка-убийцу не хватает только зловещего скрипа откуда-нибудь издалека. И пока Чунмен развивает в голове экранизацию собственных мыслей, Чонин показывает охраннику свой пропуск и тот молча отходит в сторону. - Прямо как ВИП персону, - шутит Чунмен. Кай пожимает плечами – ведь это и правда так. - Ты лучше по сторонам смотри внимательней, а не болтай, тут упасть легче легкого. Они опять работают очень быстро. Потому что холодает, потому что темнеет. Чонин раздает несколько указаний, иногда просит принять ту или иную позу, но по большей части молчит, кусая губы. Смотреть на то, как Чунмен прожигает объектив таким хитрым взглядом, как по лисьи выгибается, прижимаясь к стене спиной, невыносимо даже сквозь оптическую призму. Цель отснять двадцать четыре кадра кажется невыполнимой. Так что он дает Чунмену перерыв, чтобы тот покурил, а сам начинает снимать разрушенные интерьеры, лишь бы не думать. - Сухо, - зовет он, убирая фотоаппарат, - мы закончили. Ты никуда не торопишься? - В общем-то нет, - качает головой парень, обхватывая себя за плечи. - Поедешь со мной проявлять пленку? Там правда ничего занимательного, только темные помещения, лампы различные да техника, - Кай подходит ближе, будто хочет обнять, - Замерз? Чунмен лишь кивает, ожидая, что еще шаг и он окажется в кольце теплых объятий. Но Чонин стягивает с себя кожаную куртку и накидывает ее парню на плечи, оставаясь при этом в одной футболке. Поправляя куртку, Чунмен задумывается о том, что почему-то ему стало обидно. А ведь вроде бы все просто, можно самому подойти и обнять, но что-то внутри мешает это сделать. Стеснение, наверно. - Ну что, поехали тогда? Кай убирает всю технику в сумку и кивает Сухо в сторону выхода из здания. Находя в связке нужный ключ, Чонин открывает дверь, пропуская свою модель вперед. - Там сбоку выключатель. В мастерской уже давным-давно никого нет, свет везде погашен, а двери закрыты на все замки. По дороге Кай рассказал, что мастерская давно уже не рабочая – дело не пошло как-то. Зато все студенты их факультета активно пользуются всей аппаратурой, стоящей без дела. Сам Чонин любит засиживаться тут до поздней ночи, проявляя пленки, ретушируя снимки, печатая фотографии. Все это успокаивает очень, редко когда работа приносит такое ощущение. - Когда я начинаю сомневаться, что фотографии – мое призвание, я всегда прихожу сюда. Здесь все на свои места становится, будто магия какая-то. – Кай продолжает перебирать ключи, стоя возле очередной двери, - но она, в основном, происходит здесь. Проходи. Внутри маленькой комнаты темно и очень тесно – двоим места едва хватит. Чонин включает тускло-алые лампы, расположенные только над бачками для проявления, а потом лаконичными, доведенными до автоматизма движениями разводит все необходимые растворы. Чунмен заворожённо смотрит за его действиями, боясь даже вдохнуть. Когда-то он очень интересовался этим, читал книги, смотрел фильмы, но видя, как это делает Чонин, хочется забыть все, что он знал до этого. Создается ощущение, что его пустили присутствовать на каком-то тайном обряде, который не каждому дозволено увидеть. - Чунмен, - шепчет Кай, - иди сюда, попробуй сам. Я буду тебе подсказывать. Он встает перед парнем, прижимаясь к нему спиной, и выдыхает из легких весь воздух, когда Кай берет его за запястья. - Сначала вставь пленку, - Кай ведет по его запястьям чуть вверх, давая небольшую свободу действий, - вот так, правильно. Второй шаг – проявитель, осторожно залей его. Чунмен судорожно сглатывает, потому что Кай шепчет ему на самое ухо, задевая губами мочку уха. Раствор плавно заполняет бачок до краев. - Правильно. Теперь, - Кай накрывает его ладонь своей, - десять оборотов по часовой стрелке. Дальше сливай раствор. Аккуратно перемешивая содержимое, Чунмен усмехается мысли, что из Кая получился бы неплохой гипнотизер. С таким голосом и методами ему не нужны никакие выдающиеся способности. Так же плавно они заливают стоп-раствор. Три минуты, которые нужно выждать, кажутся бесконечными. Чунмен чувствует спиной, как вздымается грудь Чонина в медленном ритме его дыхания, он слышит его приглушенное сердцебиение. Но даже оно не может перекрыть тот звук, с которым о ребра бьется его сердце, заходясь сумасшедшим ритмом. - Теперь фиксаж и можно доставать. Когда Чунмен осторожно достает обработанную пленку, Чонин целует его в изгиб шеи и довольно выдыхает очередную похвалу. Так же вместе они обрабатывают снимки через лупы и увеличительные стекла, через фильтры и осветители, но это все Сухо помнит как в тумане, потому что Чонин слишком близко. Все остальное уже не важно. Хорошо, что он контролирует его действия, руки не слушаются вообще. Снимки выходят идеальными, Кай в восторге, а Чунмен не узнает в переплетении эмоций и изгибов его тела самого себя. Но все остается на потом, потому что Чунмен теряет контроль над собой окончательно. Он разворачивается к парню лицом и, немного колеблясь, впивается в его губы поцелуем. Сразу требовательным, разоблачающим его полностью. Чонин в долгу не остается, крепче прижимая его к себе, забираясь руками под майку. Подхватив его под бедра, Чонин сажает его на край стола и разводит ноги в сторону, сокращая расстояние между их телами до минимума. В этом освещении он выглядит как настоящий дьявол, с бездонно глубокими глазами, с соблазнительной улыбкой, с раскрепощенными прикосновениями. Своими действиями он срывает с губ Чунмена шумные вздохи, тут же ловя их губами. - Что..что мы делаем, Чонин? – между поцелуями спрашивает Сухо, понимая, что его рубашка уже полетела на пол, а сам он едва моет сдерживать собственное возбуждение. - Это я у тебя должен спросить, - лукавит Чонин, опуская руки на пряжку его ремня. Впервые за все время он смотрит на Чунмена с заботой и волнением, - но похоже мы и правда немного….заработались. Чунмен утыкается носом ему в плечо и обнимает за талию. - Знаешь, притяжение отрицать невозможно. Но и поддаваться ему сразу тоже не стоит. Удивительно, что во взгляде Чонина вовсе нет обиды, когда он подает Чунмену его рубашку. В нем больше понимания, будто бы он готов ждать столько, сколько потребуется на привыкание к этим чертовым законам притяжения. Домой они возвращаются на автобусе. Чунмену всего на пару остановок меньше, чем Чонину. Они садятся на заднее сиденье, и младший протягивает один наушник, из которого тихо доносится что-то из дискографии 30 STM. Закрыв глаза, Чунмен молча проговаривает слова наизусть заученных песен, шевеля одними лишь губами. А когда он выходит, Кай вставляет оба наушника и прибавляет громкость до максимума. Музыка заполняет собой все. На утро Чунмен приносит Исину стаканчик растворимого кофе и новость о том, что сдал очередную статью на день раньше. Тот смеется и, шутя, уточняет, кто он и куда дел Чунмена-мимо-всех-сроков. А ближе к обеду он заглядывает в их отдел, заставая друга на рабочем месте. - Главный редактор готов аплодировать тебе стоя, поздравляю. Говорит, что так подробно в нашем жанре о фото-деле еще не писали, - с каждым словом Чунмен краснеет все сильнее. - Не буду уточнять у тебя, когда ты успел разобраться в этом так хорошо. Точнее, чьими стараниями. Уходя, Исин украдкой смотрит на стажера, который все это время сидел рядом, уткнувшись в монитор ноутбука, пряча довольную улыбку.