Реверс. Акт первый - вводящий в заблуждение..

Ацуши размахивается и наотмашь бьёт крепкой ладонью по лицу. Голова Акутагавы резко откидывается, и на щеке распускается буйным цветом отпечаток тигриной ладони. Он медленно поворачивается и испуганно смотрит на парня: – Ацуши? Что ты де.. – Заткнись, – шипит, опасно сузив глаза, Накаджима. И портовый пёс поражённо замолкает. Как-то совершенно несвойственным для него движением униженно втягивает голову в плечи и старается не смотреть в сверкающие яростью двуцветные глаза. – Посмотри на меня! – командный грубый тон не даёт и шанса на ослушание. Но Рюноске ещё больше тянет голову в плечи и неуверенно качает головой. – Я сказал: ПОСМОТРИ! на! меня! Акутагава несмело приподнимает голову, всё ещё не решаясь встречаться с разъярённым зверем глазами. Накаджима хватает, сжимая сильными пальцами подбородок, и резко приподнимает голову, вынуждая посмотреть на себя, а Рюноске чувствует укол боли – не только от крепкой хватки пальцев на своём лице, но и от невероятной ярости, грозными ураганами сверкающей в глазах напротив. – Почему я должен повторять дважды? М? – голос – сплошная ласка, участие, и Акутагава немного расслабляется. – Ты же знаешь, что я не люблю дважды повторять свои просьбы? Знаешь же? – Да.. я просто.. я.. прости.. – заикается Акутагава. Он и сам не понимает, за что просит прощение, так постыдно извиняется, склонив позорно голову? Но не успевает найти ответ на вопрос и додумать мысль, потому что ещё один удар обжигает щёку. Ацуши отпускает подбородок и с размаху бьёт любовника по другой щеке, и из разбитой губы брызжет кровь, раскрашивая весёлыми пятнами светлые стены прихожей. Капли рубинами ненадолго задерживаются на поверхности и начинают стекать вниз, оставляя ярко-красные следы на недавно переклеенных обоях. Чувство удовлетворения на ацушином лице сменяется маской невероятной злобы. Рюноске слышит скрип зубов, весь сжимается в комок, пытаясь стать незаметным, но Тигр сгребает в кулак воротник акутагавиной рубашки, сминая ткань вместе с галстуком, и с силой натягивает, заставляя голову приподняться. Он наклоняется низко-низко, почти касается носом щеки пса и, разворачивая акутагавину голову к испачканной стене, почти рычит пойманному в ловушку сильных пальцев трясущемуся парню чеканя каждое слово: – Посмотри. что. ты. наделал! Акутагава жмурится в страхе, но тут же распахивает глаза, почувствовав сильный укус в щёку. – Я велел тебе оценить твои художества! Снова за старое? М? Посмотри! – буквально орёт раздраженно прямо в ухо, тыча носом в испачканную стену, как нашкодившего котёнка. Акутагава рассматривает капли крови, стекающие по стене, тушуется, сердце его бьётся быстро-быстро, и он старается незаметно вздохнуть. Но Тигр чувствует почти незаметное движение грудной клетки. – Вздыхаешь?? О чём же, интересно? Ты же знаешь, что тебе за это будет? – Да! – сразу же отвечает сиплым от давления воротника на шею голосом Акутагава, боясь нарваться на ещё больший гнев Накаджимы. – Хороший мальчик, – скупо лыбится Ацуши, и от этой улыбки-оскала волосы на затылке Акутагавы встают дыбом, – завтра всё это вычистишь, чтоб и следа не осталось.. – Х-хорошо, – еле выдыхает Рюноске. Хватка на ткани становится сильнее, и Акутагава думает, что ещё немного и воротник стянет горло так, что дышать не будет возможности, поэтому на свой страх и риск, крепко зажмурившись, смелеет: – Ацуши, – он хрипит, голос его едва слышен, почти шепот, – прошу.. ослабь.. От унизительно зазвучавшей просьбы Накаджима дёргается, как от удара. Лицо его каменеет, и он, наклонясь близко-близко, ядовито шипит прямо в пересохшие губы: – Тебе кто вообще рот разрешал открывать, а? Давно не получал? Он, продолжая держать рубашку и галстук в жёсткой хватке, отворачивается от своей жертвы и начинает тащить Акутагаву из прихожей вглубь квартиры. Акутагава испуганно замирает, понимая, к чему всё идет и пытается сопротивляться, упираясь пятками в пол. Ацуши останавливается, медленно поворачивает голову и смотрит прямо в испуганные глаза. Не отводя злобного взгляда и не говоря ни слова, он делает ещё шаг назад и дёргает дрожащее тело на себя. Рюноске снова отчаянно сопротивляется. Тигр сжимает зубы, и лицо его буквально белеет от ярости. – Нет-нет-нет, – с глупой надеждой в голосе частит Акутагава, – пожалуйста, не надо.. В серых глазах его собирается солёная влага, и крупная слезинка, не удержавшись, стекает по щеке. – Тц. Даже не начинай, знаешь же, что бесполезно.. – Ацуши в отвращении кривит уголки губ и морщит нос, презрительно оглядывая его с ног до головы. Под этим взглядом сердце Акутагавы испуганно замирает, и он смиряется, понимая, что его слёзы и уговоры сейчас не помогут, а сделают только хуже. – Ацуши, прошу тебя.. – Уверен? – голос тигра обманчиво тих. Он безучастно смотрит прямо в слезящиеся глаза. Акутагава сдаётся. Он перестаёт сопротивляться и покорно позволяет протащить себя почти волоком через вымытую днём гостиную и обречённо переступает порог спальни. Ацуши разворачивает его к себе лицом и резко распахивает полы многострадальной рубашки – пуговицы дробью летят по полу, прячась по тёмным углам, закатываясь под широкую кровать. Акутагава еле дышит и, не двигаясь с места, смотрит в пол. Но Ацуши такая покорность как солью по ранам. Он хватает Акутагаву за плечи и с силой встряхивает. Голова Акутагавы откидывается назад, а потом снова вперёд, зубы клацают, он прикусывает разбитую губу, и во рту снова скапливается кровь. – Шевелись, отродье! – снова шипит тигр. И столько ранящего презрения в его голосе! Акутагава, услышав это ужасно обидное для него «отродье», не успевает проконтролировать дальнейшее – из рукава его рубашки разматывается Расёмон и несмело тянется в сторону Тигра. Тот замечает действо и, выгнув бровь, смотрит безразлично прямо в глаза, поднимает руки и смыкает их на шее портового пса, но не сжимает сильно, просто выпускает когти и неглубоко пропарывает кожу. Рюноске выдыхает сквозь зубы от боли и поднимает глаза. Ацуши, нагло ухмыляясь, показывает вылезшие острые клыки и с пренебрежением произносит, кивая в сторону несмело обнажившего зубы усика: – Только попробуй. Рискни. И я тебя убью.. Акутагава видит, как способность, будто поникнув, опускает зубастую пасть и трусливо вплетается обратно. – То-то же. Знай место, зверёныш! Раздевайся. Слёзы снова наворачиваются на глаза, но Рюноске не рискует больше сопротивляться. Тигр сам острыми когтями сдирает уже пришедшую в негодность рубашку, а домашние брюки и бельё он милостиво разрешает снять самостоятельно. Как только Акутагава предстаёт пред ним в чём мать родила, Ацуши внимательно разглядывает бледное тело, тут и там покрытое синяками и кровоподтёками. Уголок рта его еле заметно дёргается. Он подходит ближе, пальцем очерчивает губы, размазывая выступившую каплю крови, проходится по подбородку, скользит на шею, нажимая на собственноручно оставленные царапины, и оглаживает ключицу. В его взгляде появляется что-то человеческое, но он берёт себя в руки и отступает. Медленно, не отрывая тяжёлого взгляда от испуганных глаз любовника, раздевается сам, и Акутагава видит, насколько тот возбужден.. На лице решимость – желваки ходят ходуном, крылья носа раздуваются, с шумом втягивая воздух. Подтянутое тело напряжено в предвкушении – сейчас перед ним, Рюноске, не его мальчик – а зверь, приготовившийся к прыжку. Истекающий смазкой член которого стоит, будто каменный. – Быстро в постель! Акутагава несмело смотрит на Тигра, и тот нетерпеливо машет головой в сторону кровати. – Живо, я сказал! И сразу на колени! Акутагава глубоко вздыхает, опускает голову и послушно идёт в кровать: сейчас лучше не спорить. Он встаёт в коленно-локтевую и замирает в ожидании. Слышит, как Тигр подкрадывается к нему, за спиной раздаётся щелчок крышки тюбика смазки. Накаджима густо смазывает член гелем, выдавливает несколько капель между ягодиц Акутагавы и видит, как тот вздрагивает. То ли от холода, то ли в ожидании расплаты. Не заботясь о растяжке, Ацуши с силой раздвигает ягодицы, пристраивается, размазывая членом смазку по входу, и резко проникает сразу на всю длину. Акутагава скулит, пытается отползти, но крепкие ладони стискивают его задницу, не давая сдвинуться ни на миллиметр, вырывая изо рта Акутагавы протяжный болезненный стон. – Тихо! Ни звука! – командует Тигр сквозь стиснутые зубы и шевелит бёдрами. Рюноске послушно замирает, и Ацуши закатывает глаза от того, как плотно обхватывает Акутагава его изнывающий член. Он выжидает буквально секунду и начинает двигаться. Сразу набирает нужный ему темп и увеличивает глубину проникновения, входя в горячее нутро быстро, размашисто, с оттяжкой. Ощущения просто крышесносные – давление и жар податливого тела просто ошеломляют. Перед глазами – худая спина, выгибающаяся от каждого его движения, и он хватается горячими ладонями за бока и начинает толкать тело навстречу, натягивая Акутагаву на свой член. Тот мычит, но не сопротивляется. По комнате разносятся звуки влажных шлепков. В какой-то момент Рюноске вроде даже сам начинает двигать бёдрами, встречая таранящие удары, за что получает смачный хлопок по заднице. Ацуши с удовольствием разглядывает горящий след пятерни на ягодице: – Кто тебе разрешал двигаться? – шипит он сквозь плотно сжатые зубы, увеличивая темп. – Прости, – скулит Рюноске в подушку, – больше не буду, прошу, не бей больше.. Накаджима, продолжая двигаться, сильно нажимает ладонью между лопаток, заставляя Акутагаву лечь грудью на матрас. Его сводит с ума приподнятый подтянутый зад, который без сопротивления встречает грубые резкие толчки. Ацуши ускоряется, буквально втрахивая вздрагивающее тело в матрас. Он чувствует, как в низу живота скапливается напряжение, требующее выхода. Движения его становятся рваными, резкими, он складывает горячие ладони на поясницу и переносит почти весь свой вес на распростёртое перед ним тело. Заполошно дышит, потому что по венам течёт лава, густая, расплавленная, а по позвоночнику бежит электрическая искра, рассылая острые молнии скорого освобождения. Пальцы ног пожимаются, бёдра движутся хаотичным ритмом, и в тот момент, когда плотно прижатый к простыням Рюноске издаёт протяжный стон, заглушаемый подушкой, жгучее наслаждение разливается в паху от того, как сокращающиеся мышцы сжимают член. Он ускоряется, делает ещё пару движений и, закинув голову и утробно зарычав во всю глотку, изо всех сил вжимается лобком в ягодицы Рюноске, застывая, и кончает внутрь – содрогается всем телом, перед плотно сжатыми веками вспыхивают фейерверки, жаркие волны удовлетворения проносятся по всему телу, и его накрывает мощный оргазм, выносящий за грань, стирающую сознание в пыль. Мир вокруг исчезает.. В себя он приходит, когда измученное тело под ним делает попытку пошевелиться. Он приподнимается на руках, аккуратно выскальзывает из Акутагавы и выходит на трясущихся ногах из комнаты. Возвращается он спустя пару минут, в руках его влажное полотенце. Он обтирает зад Акутагавы, аккуратно скользя между ягодицами, стирая следы отшумевшего безумия, и осторожным движением руки переворачивает размякшее тело на спину. Замечает большое влажное пятно на простыне и делает в голове пометку – поменять бельё. Он вытирает живот Акутагавы, и несмело поднимает глаза, встречая внимательный взгляд серых глаз. – Рю.. Прости! Тебе не больно? – голосок его звучит тихо-тихо. Он отводит взгляд и сильно краснеет, опуская в смущении голову. – Нет, – уголки акутагавиного рта приподнимаются, он вытягивает руки наверх, томно потягиваясь, выгибаясь в пояснице, – всё в порядке.. Ацуши вскидывает голову, всматривается в довольное лицо, силясь понять, не обманывают ли его, и произносит нерешительно: – Я ведь не растягивал тебя.. Акутагава негромко смеётся и устало прикрывает рукой глаза: – Я сам подготовился, пока ждал тебя, перестань переживать! Чего ты там сейчас так долго возился? – Кровь оттирал от стены.. – Да я бы сам оттёр, – ругается Рюноске, приподнявшись на локте. – Мне не сложно! Прости, пожалуйста, я не хотел.. не рассчитал.. так сильно.. чтоб до крови. Ацуши сам чуть ли не плачет. Медово-фиолетовые глаза подозрительно влажные, и Акутагава морщится: – Да ладно, забей, это не ты, это на миссии сегодня получил в ближнем бою. Губа уже была разбита. – Ох, как я переживаю каждый раз, Акутагава, эти твои миссии! – Ацуши заламывает пальцы, – У тебя всё тело в синяках! – Ну, не всем так везёт с регенерацией, как тебе, – устало шепчет Рюноске. – Давай, иди сюда, – хлопает по свободному месту на кровати. – Бельё нужно поменять, давай, иди в душ, я пока всё приберу тут, потом тебя покормлю, – сопротивляется Накаджима. Акутагава откидывается на кровать, потирая переносицу тонкими пальцами, немного лежит, потом, тяжело вздыхая, встаёт и направляется в ванную. Пока Рюноске стоит под горячими струями, позволяя воде снять напряжение тяжёлого дня, Ацуши собирает расыпавшиеся пуговицы, долго смотрит на акутагавину рубашку, думая, что придётся её, наверное, выкинуть, потом оперативно меняет постель, греет ужин и кормит Акутагаву. Он не отходит от Рю ни на шаг, ластится котёнком, обнимает осторожно, целует скулы и тычется холодным носом в виски, мягко гладит волосы при любой возможности и постоянно извиняется. После ужина затаскивает его в ванную, достаёт аптечку и почти насильно обрабатывает губу, ругаясь, когда Акутагава крадёт быстрые поцелуи, лёгкими осторожными движениями мажет заживляющим кремом ссадины и царапины от собственных когтей, легонько проводит по ним губами и снова и снова просит прощения. Акутагава отмахивается от извинений и затягивает в его спальню. С наслаждением вытягивается на чистом белье и глубоко удовлетворённо вздыхает: отличный денёк – он жив, сыт, доволен, оттрахан как надо, как давно хотел, но стеснялся предложить. Да и Тигр ложится рядом, прижимаясь к тёплому боку и сворачиваясь калачиком в крепких руках. Да, определённо, он, Акутагава Рюноске, счастлив.. – Мне очень понравилось, – нарушает уютную тишину Акутагава. Ацуши испуганно дёргается и прижимается ещё ближе: – Будь уверен, я заметил, как ты подмахивал задницей и обкончал всю кровать, – пыхтит куда-то в грудь Ацуши. Рюноске хмыкает и крепче обнимает Тигра, который несмело возится, пытаясь глубже забраться в объятья, но очень аккуратно, так, чтобы не потревожить синяки. – Я видел, ты готов был остановиться пару раз: когда я разделся и.. – договорить Акутагава не успевает. – Я очень испугался, когда ты заплакал, почти поверил, – шепчет дрожащим голосом Ацуши. Акутагава цокает, но мягким движением руки проходится по спине мальчишки, пытаясь успокоить: – Перестань, я же сам предложил! – и через пару секунд насмешливо добавляет, – отлично ж всё вышло, в жизни бы не подумал, что ты так можешь! Ты был такой.. властный! Ацуши охает, краснея, и прогибается навстречу ласке: – Дурак! У меня сердце кровью обливалось, еле сдерживался. Знаешь что, иди-ка ты куда подальше со своими играми,– ворчит, поудобнее устраиваясь, – больше ты меня не уговоришь.. Акутагава негромко смеётся и прижимается губами к тёплому тигриному плечу, зарываясь руками в светлые волосы: – Посмотрим..