Маска: Кузница (книга вторая)

Создавая дом вновь.       На следующее утро Эрик исчез из их дома ещё до завтрака. Кристина приготовила для них несложное блюдо. Когда он не вернулся, а яичница застыла на нетронутой тарелке, она выбросила порцию Эрика. Он никак не дал знать, куда направился. Она вскользь вспомнила разговор с мадам Жири о мужчинах, уезжающих в таинственные путешествия в поисках освобождения, и сердце её ёкнуло. Она не хотела даже и думать об этом и выкинула эту мысль из головы.       Он вернулся к обеду и сразу же направился на кухню, чтобы приготовить для неё обед. Эрик положил на кухонный стол каталог и несколько рекламных объявлений о продаже мебели. Он не стал есть и весь день оставался у себя. Из его комнаты доносились тихие звуки музыки. Надеясь на возвращение к нормальной жизни, Кристин испекла для него крошечные пирожные, его любимое печенье с патокой и заварила мятный чай, чтобы запахи пропитали весь дом.       Кристин подошла к его двери и постучала:       — Я видела мебель, которая мне понравилась. Не хочешь посмотреть со мной каталог?       Эрик вышел из своей комнаты, но сообщил ей, что у него болит голова и что просмотр каталога только усугубит ситуацию.       — Я соглашусь со всем, что ты выберешь. Я удовольствуюсь тем, что понравится тебе. — Он благосклонно улыбнулся и, взяв чашку чая, поданную ею, вернулся обратно.       Она пересчитала печенье, сложила его в банку и поставила на верхнюю полку холодильника.       Вечером, когда она пересчитала их, они все ещё были на месте.              Третий день начался как и первый: она бродила по дому, наполненному музыкой, но безрадостному.       Эрик ушёл, а вернулся поздно с мебелью. Остаток вечера он провёл, занося её в дом. Он не позволил Кристине помогать. Когда она заметила, что он почти рухнул под новым диваном, то просто подхватила один конец, и они перенесли его в гостиную. Эрик лишь взглядом признал её помощь. Вместе взявшись за работу, они быстро перенесли всю мебель. Кристина заметила, что Эрик добавил несколько предметов от себя.       — Представьте себе. Я нашёл хорошее применение малютке Персу, — сказал он.       — Хафиз помог тебе все это принести?       — О нет, в этом он бесполезен. Кое-кто другой помог мне с грузом, а Хафиз помог мне с приобретением мебели.       — Отлично. Он не только получит долме бааденджан, но ещё приготовлю ему грушевый тарт, из того, что ты вчера принёс домой.       — Ты используешь мои груши, чтобы сделать ему тарт? — сладчайшим голосом произнёс Эрик, чувствуя, как напряглись сухожилия на шее.       Она знала, что именно последует, если она не справится ситуацией, и не стала напоминать, что вся выпечка, приготовленная для него по возвращению, выброшена нетронутой.       — Я приготовлю Хафизу маленькое пирожное из остатков твоего.       — Он был полезен сегодня, так что да заслужил что-нибудь. Даже если тебе придётся выскребать грушевые сердцевины, сделай для него небольшое угощение, если он будет настаивать на визите.       — Я постараюсь, Эрик. — Она улыбнулась.       Кристина взяла в библиотеке книгу и никак не могла решить, куда сесть, чтобы почитать её, поэтому некоторое время сидела на новых стульях, пытаясь понять, какой из них удобнее. Оставив книгу, прошла на кухню, испечь что-то из сладкого, что, как она знала, будет съедено только ею. Кристина не хотела и допустить того, что Эрик может захотеть присоединиться к ней, а у него не будет готового любимого десерта.       Она скучала по тому, что было до дня, когда она поднялась в квартиру Жири и встретилась с Раулем. Ей хотелось, чтобы всё было так, как они строили до этого дня. Не могу допустить, чтобы это случилось с нами!       В постели она не позволила ему спать на краю кровати и притянула ближе к себе, настаяв, чтоб держать его за руку. Её голова покоилась на его костлявом плече пока она не заснула.       Он не стал снимать маску, но придвинулся ближе к ней.

~

      Как обычно, она села на пуфик рядом с его большим креслом в библиотеке. Несколько открытых книг лежали на полу.       — Кристина, посмотри на рисунки. Твои органы не должны быть сдавлены друг другом. Они не смогут нормально функционировать, если им не будет хватать места.       — Что это за орган? — Она указала на иллюстрацию, которую он держал в руках. — Он похож на зеленую фасоль.       — В этом-то и дело. Это должна быть почка. Я не позволю, чтобы это случилось с тобой во имя моды.       — Ты ведёшь себя так, будто я нарочно пытаюсь сделаться больной. Просто некоторые платья требуют тугого корсета, чтобы выглядеть хорошо. Ты хочешь, чтобы я была похожа на тыкву? — Она хихикнула.       — Я рад, что наш урок вызывает у тебя такое веселье. — Потеряв терпение, он начал повышать голос. — Это нездорово и неестественно, когда твои органы так сжимают! Я этого не допущу.       — Значит ли, что я обязана начать ходить в панталонах, как те женщины, о которых мы читали? Égalite для женщин — это одно, но, мой дорогой муж, я не буду выглядеть как мужчина!       — Почему ты так упорно преувеличиваешь и всё путаешь? — набросился он на неё. — И тебе не отговорить меня от моей сентенции. Отныне ты не будешь носить эти тугие корсеты. Я запрещаю тебе!       Она подобрала юбку, поднялась и, задрав нос, вышла, не сказав ни слова.       — Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю! Я твой муж! — крикнул он, погнавшись за ней.       Он едва не столкнулся с ней, когда она внезапно повернулась и сделала глубокий реверанс:       — Да, мой господин и повелитель, или, проще говоря, муж… вот вам и урок равноправия!