Райская птичка

Эти слова звучали как одна большая и нихуя не смешная шутка. Было ли вообще что-то правдивое в Лайте? Я отодвинулись, заглядываясь в эти холодные глаза. На лице ни тени улыбки, ни искры лукавства. Этот человек явно не ведал, что такое животный страх. Кроме того, я в глубине души чувствовала, что его слова — не просто слова. Но что стоит за всем этим? Какой смысл? — Ты наверное, удивлена. — Удивлена? Да я сейчас просто оцепенею от услышанного! — Позволь, я объясню. Я понимала, что передо мной сейчас самый разыскиваемый человек в Японии, а может, и во всем мире. Что заставило его сделать это признание? Поверить в то, что этот поцелуй разжег взаимную искру, и подтолкнул Лайта поделиться этим секретом, я не могла. Уж мало он похож на потерявшего от влюблённости голову юнца. — Ты была честна со мной все это время, Руби. Я вижу это по твоим глазам. Сегодня я убедился окончательно, что тебе можно доверять. Да, я действительно Кира, тот самый человек, который карает преступников на расстоянии. Моя цель — создать идеальный мир, где те, кто соблюдают законы, будут существовать в мире и гармонии, не будут бояться однажды стать жертвой похитителя, или тупого амбала с пушкой. Меня очень заботит, чтобы все жители были счастливы. Но мне нужна в этом мире ты, Руби. И как только ты станешь моим соратником, мир изменится. — А если я откажусь? — Спросила я, покусывая губы от волнения. Все таки, шлейф опасности витал над Лайтом, пока я не знала, как именно он убивает и что ему для этого нужно, я была в рискованном положении. — Не сможешь. Я же сказал, я вижу тебя насквозь. Если ты сейчас выберешь свою прежнюю жизнь, ты просто вернёшься в эту вечно замкнутую цепочку, где ты- лишь глупая девчонка, которая так нелепо пытается спасать жизни людей, подсказывая, как им поступать, чтобы не схлопотать пулю, или… не стать жертвой терактов. Нужно мыслить глубже, Руби. Нужно убрать первопричину. Саму возможность преступников творить зло. Тогда ты станешь счастливой. Его слова были полны соблазна. Он, казалось, и правда видел меня насквозь, раз за такое короткое общение понял, что мое существование сложно назвать счастливым. — Как ты это делаешь? Караешь преступников? — Если он будет доверять мне также, как я доверилась ему, возможно, тень сомнения покинет мой разум, и я может быть, приму его позицию. — С помощью тетради. Я записываю имена в тетрадь смерти, и люди умирают. — Умереть может любой человек, чьё имя будет записано? — Разумеется. Так. Значит, если такая тетрадь и правда существует, то это просто страшнейшее оружие, и в плохих руках оно может сгубить не одну жизнь невиновного. Лайт, словно прочитав мои мысли по глазам, добавил: — Я убиваю только злодеев, Руби. Тех, чьи преступления доказаны и те, кто не раскаивается в них. Вернее, даже не преступников, а монстров, просто кошмарных чудовищ. Я сказал правду о том, что мой отец — шеф в полиции, я видел тех, что попадают за решётку, и поверь, там мало что остаётся от человека. Даже отсидев срок, многие выходят на свободу и повторяют свои поступки снова, так что, такие не исправляются. И это очень опасно для общества. — Ты же понимаешь, что это утопия? Твоя цель очень благородна, но… — Но мне не справиться в одиночку. Поэтому, мне и нужна ты. — Лайт накрыл ладонью мою руку. — Ты ключ к этому. — Но, почему? — Я отвела взгляд. — Чем я могу помочь? Лайт задумался. Затем тяжело вздохнул. — Потому что я и правда знал твоего отца. Он так же, как и ты видел над головами людей дату их смерти и имя. Я замерла. — Имя? Лайт поднял на меня глаза, словно мое уточнение было абсолютно не к месту. И зачем тогда было спрашивать? Не понимаю. Что-то мелькнуло в его глазах и пропало. Мне стало страшно, что Лайт поймет мой намек и сейчас скажет что-нибудь про меня и моего отца, что-то такое, что будет за гранью понимания даже для меня. — Да, имя. Чтобы записать в тетрадь имя человека, нужно его знать. А так бывает не всегда, для этого и нужна ты. — Но, Лайт, я не вижу имён над головами людей… Как будто их просто нет, хотя я не знаю. Если этот мифический отец мог такое, то почему я не могу? Я подумала, что Ягами сейчас разозлится, и почему меня вообще это волновало? Надеюсь, только из-за страха за свою безопасность. Хотя кому я вру. Внутри меня росло, развивалось, кажется, даже обретало форму это гребанное чувство. Влюблённость. Возможно, только потому, что он единственный кто слушал меня за все это время, и слышал. И это новое качество бессознательно располагало к Лайту. — Этого… не может быть. — Лайт опустил голову вниз, словно я разрушила ему жизнь этим признанием. Мне захотелось дотронуться до него, просто положить на плечо руку, хотелось доказать, что я все равно справлюсь со всем, что он попросит сделать. — Я могу пробовать развивать это качество, — тихо произнесла я, — если ты говоришь, что такое возможно, то я верю. Наверное, нужно немного времени, я просто никогда не ставила для себя такой задачи, а наоборот, старалась как можно глубже зарыть этот свой дар. Лайт повернулся ко мне лицом, а в глазах я впервые увидела это пьянящее чувство благодарности. — Я знаю, у тебя это обязательно получится, Руби. Я давно научилась различать эти глубины за условными словами, и в Ягами это было. Даже несмотря на то что, когда он сказал это, моя душа была еще в смятении.

***

Лайт ушёл где-то с час назад, а я, прикончив остатки вина, стояла перед этим самым зеркалом. Размышлять, что к чему абсолютно не хотелось. Впервые в жизни я была кому-то нужна, и это перекрывало все внутренние распри, даже затыкало внутренний голос, кричащий «Руби, какого, блять, хрена, ты доверилась рукам этого явно опасного человека?» Плевать, я тоже была опасной. Тоже творила столько всего в угоду лишь своему удовольствию. Может, это мой шанс на искупление? Мне нужно было узнать как можно больше того, что передавалось в новостях о Кире и его деятельности. И завтрашний день я решила посвятить этому. Сейчас, внутри было какое-то дикое возбуждение, перерастающее в физическое желание. Мне хотелось, чтобы Лайт остался. Провёл эту ночь со мной, был не только рядом, а внутри меня. Дикие мысли, приправленные небольшим алкогольным опьянением. Но я очень хотела дать им выход. Раздевшись перед своим отражением, я с большой усмешкой взглянула на себя. — Руби Роуз Бейкер, ты влюбилась в Киру, и абсолютно этому не противишься. Я дотронулась рукой до своей груди, от прикосновений, соски моментально встали, а глаза сами собой закрылись. Хотелось думать, что это руки Лайта. Тогда я перестала контролировать себя и задрожала всем телом, мое дыхание стало прерывистым и неровным. Меня охватила слабость и мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Но вместо этого я откинулась назад, уперлась рукой о кровать и наклонила голову так, чтобы лучше себя видеть. Я смотрела на себя так, как мне думалось, на меня мог смотреть Лайт. Рука сама опустилась ниже, трогая разгоряченную плоть. В какой момент возникла эта пресловутая влюблённость и была ли я влюблена в Лайта, а не в образ Киры, который он в себе нёс? И была ли влюблена? Когда я задумывалась об этом, вопрос повисал в воздухе. То, что мы знакомы несколько дней, ещё ничего не значит. Это может быть просто симбиоз. Я не могу называть эту связь настоящей любовью. Но почему я не могу называть её сексом? Чем я не удовлетворена? Кроме того, Лайт не является моей апологией, так что он и есть апология. Но, с другой стороны, именно эта роль нужна мне, чтобы выглядеть рядом с ним лучше. Лучше не для него, а для себя. Особенно с того момента, как он признался что является Кирой, и отношения начинают становиться всё более интимными. Что со мной происходит? Может, я просто не знаю, что такое настоящее чувство? А всё, что я хочу, чтобы было то, что должно соответствовать морали? В этом и состоит вся проблема — до сих пор я смотрела на свою жизнь со стороны и совершенно не разбиралась в том, как надо ею управлять. Чертов Лайт Ягами, перед его уходом, я поклялась ему, что ни одна сила на свете не заставит меня сказать кому-то, что он и есть Кира. Для этого ему даже не нужно было угрожать мне расправой или чем-то в таком духе. Я сказала это обдуманно, потому что мне хотелось быть ему полезной. Быть нужной. Рука расслабилась и покойно вернулась на кровать. Нет, я так не хотела. Самоудовлетворение, конечно, штука весьма расслабляющая, но никак не заменит настоящего соития. Поэтому, выключив свет, я забралась в кровать, намереваясь поскорее уснуть.

***

— Думаешь, стоило так открываться девчонке? — спросил Рюук, вечно сопровождающий Лайта, где бы он не находился. Парень молча продолжать следовать к своему дому, размышляя о словах Бога Смерти. Он не поддавался своему чутью, а действовал исходя из логических умозаключений. Руби, разумеется, приняла его сторону, как он к тому и подводил. Она даже не стала задавать ненужных вопросов относительно полиции и прочего. Всему своё время, я расскажу эти детали при следующей встрече. В чем Лайт был уверен так же сильно, как и в том, что достиг своей цели, так это в том, что ни при каких условиях не даст девушке дотронуться до тетради. Не позволит ей видеть Рюука, не позволит узнать о ее полубожественном происхождении. Пусть все остается в тайне, даже в его собственном сознании. Ведь если девушка увидит Рюука, она сможет наконец обрести долгожданный покой. Лайт должен положить конец всей этой жуткой неразберихе в голове. И тогда весь мир, даже тот, который он ненавидел больше всего на свете, останется в его руках. А ещё нужно было решать не менее важную задачу. Рей Пенбер, тот самый агент ФБР, который так глупо раскрылся ему в автобусе. Его дни сочтены. Но Руби об этом знать не стоит, следует постепенно вводить ее в курс дела, начиная, как он и говорил, с преступников, а уже потом с тех, кто противился воле Киры. В разговор с Рюуком он решил вступить, оказавшись в родных стенах. Бог смерти по-свойски стащил со стола красное наливное яблоко и грузно сел на кровать. — Твоя дочь, оказывается, очень талантлива. Ты не обладаешь такой способностью, как умение забраться в последний миг перед смертью человека? — Скорее утвердил Лайт, насмешливо бросив взгляд в сторону Рюука. — Кто тебе это сказал? — хитро улыбнувшись, Шинигами сделал укус, Лайту даже показалось, что он заговорщически подмигнул. Ягами стало ясно, что тот очень и очень многое продолжает скрывать в глубинах своего сознания, и открывается лишь, как бы невзначай, и только тогда, когда Лайт «припирает его к стенке» голыми фактами. — Но ты так же не отметил, что имена она не видит. Это делает ее менее полезной. — Ну, о полезности Руби мне сложно судить, Лайт. Для меня она лишь одна из шахматных фигур на твоём поле. — Если так совпадут факты, что ее придётся убрать, ты этому помешаешь? — Ягами поднял взгляд на Бога Смерти, ожидая, что тот вступится за созданное им существо, но тот без колебаний ответил «Нет».

***

День начался с затянутого тучами серого неба, и я озлобленно выглядывала в окно, выкуривая вторую сигарету подряд. Эти погодные приколы вообще никак не сочетались с моими планами. Но выйти из дома придётся. Во первых, организм требовал еду. И не просто завтрак, а что-то жирное, максимально калорийное и чтобы этого было побольше на тарелке. Это нормальная реакция на утро после пьянки. А во вторых, нужно было найти местечко с доступом в интернет, где я бы в спокойной обстановке, сделала пару важных для себя выписок о делах Киры. В моём разуме не сходилась одна вещь, но она тянула за собой дополнительные вопросы. Как Лайт, будучи сыном шефа полиции, умудряется заниматься своей деятельностью, не вызывая подозрений? Спросить на прямую стоит, даже если этот вопрос ему не понравится. Я думаю, имею право знать, так как становлюсь по сути сообщником человека, которого жаждут упечь за решётку, или отправить на эшафот. Черт, опасно. Но это осознание добавляло бурлящего адреналина в кровь, и жизнь обретала новые краски. Что ни говори, а иметь дело с инфернальными сущностями надо уметь. А раз так, то можно обсудить и некоторые наши возможности. Кафешка с труднопереводимым названием сочетала в себе два пункта моих планов. Я заказала себе картошку фри, которую, видимо, до меня много времени никто не заказывал, раз милая низкорослая официантка так удивилась, и милкшейк с обилием кокосовых сливок. Водрузив все это на поднос, я выбрала свободный компьютер в углу и принялась активно гуглить. С самого начала, как Кира впервые раз появился на устах широкой публики. Оказывается, ему противостоит не просто полиция, а ещё и один из знаменитых детективов, о биографии которого мало что известно, он выступает под именем Эл, и даже я слышала о его персоне, когда он занимался громким делом в Лос-Анджелесе. И если верить написанному, то он ещё не проигрывал ни одного дела. Всегда докапывался до истины. Достойный противник замыслам Лайта. Их первая так называемся оффлайн встреча произошла, когда Эл хитрыми манипуляциями сумел доказать, что Кира действует в районе Канто в Японии, а ещё, именно он доказал, что, чтобы убить человека, Кире необходимо видеть лицо и знать человека по имени. Ага, получается, чтобы Лайт мог записать имя в тетрадь, ему нужно не только знать, как зовут потенциальную жертву, а ещё и иметь представлении о внешности. Логично, ведь на свете не мало однофамильцев, конкретика тут охуеть как важна. Я перелистывала страницы статей, где одни журналисты называли Киру спасителем, а другие буквально чморили его личность, обязывая всякими ругательствами. Но что одни, что другие, были желтыми газетенками. Официальные СМИ не высказывали своего личного мнения, лишь сухим текстом приводили статистику, ссылаясь на то, что закон для всех один, и никто не вправе распоряжаться жизнью людей по своему усмотрению. Бросают пыль в глаза народу, чтобы не поднимать ненужным недовольств, а то и до протестов недалеко. Я даже не думала, что все настолько серьезно. Лайт ходит по острию бритвы. И, разумеется, я, в свою очередь, решила спросить все у Ягами. Думала, позвонить на следующий день и сказать: «Порядочность ты наша, ты как? Уже придумал как победить Эла?», но такие вещи опасно говорить иначе, чем лицом к лицу. Поэтому, придётся ждать, когда этот мистер Справедливость сам выйдет на связь.

***

Лайт приехал лишь несколько дней спустя, также без всяких там приветствий зашёл в квартиру и по-хозяйски расположился на кровати. Лицо его было задумчивым, но при этом довольным. От него исходил такой запах, что я почувствовала голод. Я уселась напротив и несколько секунд молчала, чувствуя себя немного неловко. Он тоже молчал, затем спросил: «Ну и чего ты боишься?» Это прозвучало так легко и непринуждённо, словно Лайт уговаривал меня прокатиться на американских Горках, подразумевая, что это совершенно безопасно. — Ты, вероятно, в курсе, о своём оппоненте? — Ты об Эл? Разумеется, именно для этого мне нужна ты. Надеюсь, твоё развитие способностей идёт полным ходом? На деле, это было не совсем так. Прошлым вечером, сидя в сквере, недалеко от квартиры, я сфокусировалась на человеке, даже позволила себе перенестись в его последний и очень отвратительный день жизни на земле, и мне стало до того плохо, что я еле добравшись до дома, завалилась спать и проспала больше двенадцати часов. На этом я была пока пас. — Я стараюсь, — виновато поджав губы, я опустила голову. — Думаю, уже при следующей встрече ты порадуешь меня какими-нибудь положительными результатами, Руби. А пока, хорошие новости есть у меня. Помимо этого выскочки Эла, в Японию были направлены 12 агентов ФБР, чтобы поймать меня, и разумеется, я решил эту небольшую проблему. Не стоило даже спрашивать, как он это сделал. Уж слишком очевидно было то, что Лайт использовал свою тетрадь. — У меня к тебе есть небольшая просьба. — Например? — Это становилось интересным. — Я думаю, за мной была слежка некоторые дни. Не знаю, насколько ли проблема ликвидирована, но будет лучше, если оказываясь вдвоём в публичных местах, ты будешь выглядеть иначе. Я имею ввиду то, что для всех, кто любым из возможных случаев, может увидеть нас вместе, ты должна представляться другим именем и принять на себя мужской образ. Думаю, поможет мешковатая одежда и бейсболка на голову. — Лайт как-то застопорил свой взгляд у меня на груди, и внутри все приятно загорелось. Сдерживать эти сексуальные позывы стало труднее. — Если ты считаешь, что это нужно — Окей. Я не против. — Именно. Тебя будут звать Руди Харрисон, и ты приехал по обмену из Америки. Мы друзья по переписке. Именно письмами, которые писались от руки. Это важно. Эта конспиративность напоминала игру в шпионов, только это была вовсе не игра, ведь моей жизни угрожала реальная опасность. Я догадывалась об этом по тому, как происходило мое общение с Лайтом. Он убеждал меня, что наша встреча — просто часть важного задания, за которое мы с ним обязательно получим награду. Меня это не особо утешало — сначала я ждала какого-то чуда, а потом успокоилась и решила, что все то, что со мной происходит — это просто работа. В этом не было ничего плохого — зато это была интересная работа. У парня был очень выразительный рот, который растягивается в улыбке всякий раз, когда Лайт сообщает мне очередное сверхважное сообщение. Даже чтобы выразить простую мысль, Лайт имел в запасе целую систему кивков головой и растянутых гримас, из-за которых у него при разговоре появлялось скуластое лицо и узкие глаза, сидящие так глубоко, что это делало его похожим на инопланетянина с проницательным взглядом и нечеловеческой энергией, бьющей откуда-то изнутри. Поэтому, его разговоры со мной нельзя было считать полной правдой. Просто он каким-то образом знал, что я не собираюсь этим злоупотреблять. Для того чтобы начать беседу, он делал несколько кивков головой и требовал, чтобы я обращала внимание на детали. Я почему-то всегда делала это — не из вежливости, а просто потому, что мне нравилось. Лайт мог без подготовки заговорить на любую тему. Ему даже не надо было давать общую картину. Через некоторое время я начинала воспринимать информацию о мире, которую он мне сообщал, как нечто реальное, а не как абстрактное. В каком-то смысле я была его единственной слушательницей — он никогда не рассказывал о том, что видел. Собственно, это и не нужно было. Я и так знала все. Это как если бы я одновременно смотрела фильм и слышала голос режиссера. Такой умный, мудрый, все про меня знающий человек, как Лайт, вовсе не обязательно должен был быть участником рассказа. Я могла сама придумать про него так много историй, что его слова перестали бы что-то значить. Но так не бывает. Во всяком случае, со мной. Мне кажется, что во время разговора я отвечаю на вопросы Лайта, чтобы доставить ему удовольствие, ведь он проделывает все это совершенно бескорыстно. Это единственное, чего я могу в ответ требовать. Мне не нужно, чтобы он вспоминал про себя в подробностях или касался моей памяти. Как я понимаю, я не могу сознательно управлять процессом. Но я могу им наслаждаться. И мне это нравится. Мне нравится быть с ним, когда он рассказывает свои истории, нравится слушать его голос и видеть его улыбку — как будто он улыбается моему имени. Даже если он говорит с сарказмом. Нет ничего удивительного в том, что я влюбилась в него. Меня нельзя назвать бесчувственной. Или бесчувственной настолько, чтобы ничего к нему не чувствовать. Но в то же время любить его всерьез я не могу. Я могу чувствовать только то, что связано со мной самой. Я могу радоваться. И не более. В этом вся разница. Так что с этим мы разобрались. Осталось одно. План действий. — У меня на носу экзамены, поэтому, придётся приложить максимум усилий нам обоим. Тебе следует чаще практиковаться с людьми на улицах, чтобы к моменту моего поступления, ты смогла видеть имя человека, или хотя бы узнать его с помощью своих видений. А мне нужно закончить школу с отличием, и успешно сдать вступительные экзамены. — Хорошо, Лайт. Но у меня тоже есть условие. Его лицо приобрело озабоченный вид, словно я уже стала принадлежать ему, как вещь, и не имела право на собственные желание. Ну уж нет. — Пару раз в месяц я буду возвращаться в Америку. У меня есть близкий человек, за состоянием которого я слежу. Он болен, и вести беседы не в силах, так что можешь мне поверить, наши планы я с ним обсуждать не собираюсь. — Договорились, но старайся предупреждать меня заранее. А ещё, создай электронную почту с выдуманным именем, и будь внимательна, где и когда ты в неё заходишь. Лайт выглянул в окно, где ночь, словно плотная темная масса, обрушилась на город. Мне стало интересно, а какой вид из окон его дома? Я сразу вспомнила загородный особняк, который принадлежал деду. Вот так в любой миг, казалось, можно было увидеть его, и я чуть не сказала вслух, что вид из окон его дома больше всего похож на бесконечную черноту, поглотившую мир. Ягами провел по лицу ладонью, словно пытаясь отогнать наваждение, и вернулся в реальность. — Мне пора, Руби. Помни, теперь ты Руди Харрисон.

***

Теперь каждый вечер, уже как ритуал, я включала телевизор, не пропуская ни одного новостного выпуска. Вот и сейчас, транслирующуюся передачу резко прервали, чтобы объявить, о том, что в Японию было послано полторы тысячи детективов с развитых стран для поимки Киры. — Это блеф, — ответила я экрану. Наверняка, это уловка, чтобы заставить Киру занервничать и выдать себя. Я даже не стала заморачиваться, ведь очевидно, эта новость не стоит моего внимания. Я закурила сигарету, уютно расположившись на подоконнике. Моя жизнь в этой стране пока не вызывала стопроцентных положительных эмоций. Но ведь все в моих руках. Решив, что ничего страшного не произойдёт, если я побуду ещё один день сама собой, а уже завтра перевоплощусь в Руди, я собралась выбраться из своей берлоги. Надев единственное привезённое с собой платье ниже колена и очень обтягивающее фигуру, я решила прогуляться где-нибудь, посмотреть, как живет ночной Токио. Детройт сильно отличался от яркого, словно горящего жизнью Токио. Но если Токио при въезде в него был похож на многоглазое азиатское чудище, то Детройт не производил впечатления загадочного и живого, словно вся его необычность заключалась в темноте и тишине. А может быть, это впечатление создавалось идущим вслед за мной людьми. Обилие цвета и горящие вывески магазинов стали появляться все чаще, когда я выбралась на центральную улицу. Еду здесь готовили в основном на открытом огне и готовили превосходно, поэтому у меня появилась возможность насладиться тем, чего на родине никогда не увидишь. Обувь на ногах, как я узнала, была тайной привилегией, за которую приходилось платить слишком высокую цену. Не рискнув пробовать, как мне показалось, ещё живые морепродукты, я поспешила пройти это пространство, наполненное громкими звуками и потными телами. В какой-то момент, мне показалось, что за мной следят. Кто-то черный, как смоль, опустился на скамейку позади меня и долго сидел молча, глядя мне в затылок. Я не видела его лица, но даже с закрытыми глазами я чувствовала, что он не сводит с меня взгляд. Подумав, что не стоит искушать судьбу, я быстрым ходом прошла ещё пару кварталов, оказавшись в малолюдном месте, но поняла, что это наоборот подогрело моего преследователя. Я судорожно достала телефон из кармана пальто, и как можно незаметнее, стала писать Лайту сообщение. Название улицы и примерные ориентиры, а ещё то, что меня преследует какой-то тип, с явно не дружескими намерениями. Не уверена, что Ягами примчится меня спасать, с учётом его вечного инкогнито, но мне стало капельку спокойнее, когда я получила уведомление, что смс прочитано. Дом находился совсем в другой стороне, а вокруг не было даже гребаного супермаркета, где я могла быть в безопасности, вокруг людей. Черт. Думай, Руби. Тебе придётся самой вытаскивать свою шкуру из этой передряги. Воздух будто отказывался поступать в лёгкие, и я почувствовала, как раскраснелись щеки. У меня банально не было ни одной спасательной вещицы под рукой, такой, как перцовый баллончик или совсем в идеале нож. До этого, я чувствовала свою власть над судьбой, ведь даты смерти над своей головой я никогда не видела, но почему-то сейчас это понимание ушло, дав место животному страху. Спокойно, я в любом случае буду отбиваться до последнего. Добравшись до небольшого проулка, я резко тенью шмыгнула в него, мало соображая, куда двигаться дальше. — Отчего такая кошечка бродит здесь одна? — Послышался голос у меня за спиной, когда я лбом столкнулась с покосившейся вывеской, оставшейся здесь с, видимо, незапамятных времён. Я несмело обернулась, в метрах пятидесяти, ещё не свернув за мной следом, стоял мужчина. Низкорослый азиат, смачно покуривал сигарету, держа ее одними лишь губами. В его глазах читалось намерение и накрывавшее его удовольствие от предстоящей победы надо мной. Вряд ли он один из тех, кто содействует расследованию Киры, и возможно, это даже не тот человек, что следил за мной пару дней назад у дома. Я попятилась назад, стараясь не выпускать из виду все его действия. Если у него с собой есть пистолет, то мне, вероятно, пиздец. От пуль я уворачиваться не умею. Как-то было бы совсем тупо сдохнуть в переулке от рук насильника, да ещё и в чужой стране. — Чего тебе надо? — Грозно крикнула я, стараясь не быть похожей на выпавшего из гнезда птенца. — Немного повеселиться, — хихикнул он, голос был жутко противный, словно пилкой по стеклу. — Поверь, я так себе компания для этого, — может, мне удастся его уболтать, перехватить инициативу в свои руки таким образом? — Тебе даже ненужно разговаривать, — тем временем он делал очень медленные шаги в мою сторону. Все понятно, это игра в кошки мышки, от которой это ублюдок хочет получить максимум удовольствия, и здесь ему мало кто помешает. Я покрутила головой по сторонам, в поисках хоть чего-то, что сможет мне помочь. Хуйня. Позади меня высокий забор из металлической сетки, а по бокам стены домов, даже окна начинаются не с первого этажа. — Ты из этих краев? Здесь живешь? — Я старалась придумать что угодно, чем смогла бы его отвлечь в разговоре, но надвигающаяся паника брала своё. — Вот сейчас подойду поближе, и мы пообщаемся. Вот же сука, ну ничего, если мне суждено здесь умереть, то я очень хочу знать, как этот уебок уйдёт из жизни. Надеюсь, очень мучительно. Я заставила себя посмотреть на него, и чем ближе он подходил, тем явственнее проглядывались цифры. — Охуеть, — выдохнула я, поняв, что его день смерти — сегодняшний. Может, не все ещё потеряно? И я сумею одержать победу в борьбе за свою жизнь? Нужно было выведать, как его зовут. Спрашивать напрямую глупо. Я постаралась попасть в видение, но меня впервые в жизни из него буквально выкинуло. Черт, мне хотелось плакать от беспомощности. Мой дар был сейчас бесполезен. Преступник тем временем подошёл достаточно близко, между нами оставались считанные метры, и я озлобленно на него поглядела. «Ну и как тебя зовут, подонок?» Я смотрела на него таким испепеляющим взглядом, что казалось, ещё чуть-чуть, и он действительно может загореться, и тут в какой-то момент, когда он уже протянул в мою сторону руку, я увидела. Увидела это ебаное имя. — Кадзуя Такахаси, — шепотом произнесла я, и мужчина замер, так и оставшись стоять с вытянутой в мою сторону рукой. — Что ты сказала? — Он, видимо, не знал, как ему реагировать на услышанное. — Я назвала твоё имя, Кадзуя Такахаси. В переулок свернул ещё один человек, который приближался все быстрее и быстрее. Бандит его не замечал, а я боязно вглядывались в силуэт. Плотно натянутая шапка, бомбер бордового цвета, на руках перчатки. Это был Лайт! — Имя, Руби! — крикнул он, остановившись практически рядом с нами. Я крикнула имя человека, готовившегося прямо сейчас напасть на меня, его оцепенение прекратилось, и он разозлился не на шутку, стараясь скорее решить, на кого ему нападать первым. Кадзуя кинулся в мою сторону, приставив нож у горлу так, что тот не глубоко, но очень неприятно зацепил кожу, а затем, мужчина как-то неестественно выгнулся, хватаясь рукой за сердце и упал. Я отпрянула в ужасе. Все ещё готовая постоять за свою жизнь, если он резко подскочит. Лайт стоял в боевой стойке, широко расставив ноги и сжав руки в кулак. Только сейчас я заметила, что в одной руке он держит карандаш, а в другой скомканный листок бумаги. Значит, Ягами расправился с ним по средствам тетради смерти. Я опустилась по стене вниз, меня били эмоции. Трясущимися руками я подперла голову, даже не сразу поняв, что по щекам градом текут слёзы. Лайт понял, что опасность миновала, и уже чуть спокойнее подошёл ко мне вплотную, положив руку на плечо. — Нужно убираться отсюда, как можно скорее. Я бессознательно кивнула, доверившись рукам Лайта. Он бережно повёл меня в сторону дома. С трудом, но я сумела прийти в себя только после того, как оказалась в квартире. Лайт заботливо заварил чай, но безэмоционально протянул мне кружку. Я понимала, что он злится. И это было оправдано. Я уже мысленно готовилась к тому, что он будет вне себя. В воздухе витала атмосфера грядущего скандала. Но он был холоден и сдержан. В нем ощущалась какая-то осторожная сила, заставлявшая меня расслабиться и задать глупый вопрос: «Ты злишься на меня?» — Немного. Сейчас просто очень неподходящий момент, чтобы выкидывать что-нибудь экстраординарное нам обоим. Я, по всей видимости, допустил ошибку, и теперь являюсь одним из подозреваемых по делу Киры. В моём доме куча камер и подслушивающих устройств. Хорошо, что ты написала смс, я сделал все так, чтобы мой уход не вызвал каких-либо подозрений. Я опустила голову, чувствуя свою вину за то, что подставила нас обоих своей опрометчивостью. — Надеюсь, это станет уроком для твоей безбашенной натуры. Чтобы все нормализовалось, и мы достигли желаемого, надо сначала думать, затем действовать. — Лайт говорил это размеренно, не повышая тона, и может, я спятила, но мне показалось, что он действительно переживает. — Я бы с радостью остался с тобой, но сейчас не могу это сделать. Поздний час, а мне не свойственно пропадать где-то в такое время. Родителям это покажется странным, да и тому, кто анализирует увиденное с камер, тоже. — Да, я понимаю. Ты спас меня. Я благодарна за это. — Я постаралась придать голосу уверенность, — И, я больше не облажаюсь. Лайт сел рядом со мной, опустив руку мне на колено. Некоторое время мы молчали. Я подумала, что он слишком взвинчен — видимо, из-за того, что какие-то секунды проводил наедине со своими призраками, и поэтому для него общение со мной становится чем-то вроде упражнений на гибкость. Но вместе с тем не хотелось портить прекрасный момент. Как обычно, мне на ум пришла пара едких каламбуров, которыми я не спешила делиться с ним. Лайта, судя по всему, мой ход не заинтересовал — он поднял голову и уставился куда-то мне за спину. Через секунду я поняла, что он смотрит вовсе не на меня, а на отражение своего лица в зеркале. Я повернула голову, и мое сердце пропустило удар. В отражении был будто абсолютно незнакомый мне человек. Что в его голове сейчас? — Я рад, что ты сумела достичь цели, узнав имя преступника. Ты сейчас видишь мое имя? — Нет, — честно призналась я. — Надеюсь, мне не придётся каждый раз находиться на грани жизни и смерти, чтобы открывать в себе это. — Разумеется, нет. Просто нужно немного времени, и пока мы им располагаем, развивай это. Он нежно, даже как-то по родительски поцеловал меня в лоб, а я пыталась понять, действительно ли он что-то чувствует ко мне, или я лишь средство на пути к его цели?