Райская птичка

Перевоплощение в Руди Харрисона происходило довольно забавно, я запаслась достаточной суммой денег, но решила вместо бутиков прогуляться по секондам. По моим представлениям Руди — закрытая натура, оно и понятно, раз общение с Лайтом на публике сейчас должно быть сведено до минимума, то и образ должен быть соответствующим. Бейсболка с названием какой-то неизвестной мне команды серо-зелёного цвета отлично вмещала под собой мои волосы, так и правда казалось, что они острижены. Толстовка чёрного цвета, такая же безразмерная, как и все, что я ношу, и мне даже подумалось, что я вернув себе свою личность позже, от этой вещи избавляться не буду. Кроссовки на полтора размера больше моего собственного и широкие штаны для тренировок, пожалуй, то, что нужно. Отличный получился школьник аутсайдер, худющий и высокий. Нужно подобрать линзы, желательно зеленые, и может быть, искусственную бородку. Нет, это уже перебор. Но по моей коже видно, что щетины на ней никогда не бывало. Ладно, никто не отменял косметику, можно чуть притемнить зону вокруг подбородка, и подчеркнуть скулы. Закинув вещи в квартиру, я поняла, что уже начинало темнеть, и накинув пальто и вязаную шапку с симпатичным бубоном, решилась расположиться в сквере, будучи по-прежнему собой, Руби Роуз. Это место было достаточно людным независимо от времени суток, поэтому, опасность мне там не угрожает. Возьму себе кофе в стаканчике и постараюсь потренироваться с именами. Отлично, свободная лавка у неработающего фонтана. Поджав под себя ноги, и сделав глоток обжигающе-горячего кофе, я выбирала себе потенциальную «жертву» для экспериментов. Ага, взрослый мужчина, в широком костюме блекло-чёрного цвета. Только пиджак на нем был подранный, с закатанными рукавами, и большая седая борода свисала ниже воротника. Еще он был похож на черта с картины Гойи. И бородка такая же. Вероятно, обитатель улиц. Возможно, ещё и пьяный. Я максимально сконцентрировалась на нем. Несмотря на то, что, казалось бы, он был достаточно преклонного возраста и вероятнее всего ещё и вечно пьющий, его конец наступит очень не скоро. Я старалась контролировать свои видения, которые уже полным ходом тащили меня в бессознательное, а добиться именно такого исхода, как было с тем типом в подворотне. Нужно было, чтобы имя я увидела так же четко, как и дату смерти. Надеюсь, никто не видит меня со стороны, потому что от усердий, я скривила такую гримасу, что это бы вызвало неподдельный интерес, или в лучшем случае — смех. Ну, давай, Руби. У тебя получится. Глаза опять закрылись, и мне представилась деревенька на вершине невысокого холма, окруженная полями и садами. По небу проплывали облака, были видны пушистые белые барашки на холмах. По дорожке, обрамленной рододендронами, шла пожилая женщина. Она была в легкой соломенной шляпке с синей лентой, в руках у нее был узелок — видимо, с едой. В ее лице было нечто такое, что привлекло мое внимание. Она шла по дороге медленно, с трудом переставляя ноги, но совершенно не было заметно, что она от кого-то убегает. А потом я вдруг поняла, что женщина смотрит на меня. — Ты вернулся, Акихиро? В ее взгляде была теплота и забота, но в миг, лицо изменилось, как будто ее кто-то ударил под дых, и она, схватившись за сердце, упала. На этом, меня выкинуло из видения. Черт, это что, получается, я могу увидеть не только последний день человека на Земле, но ещё и какие-то ключевые моменты жизни? Кто была эта женщина? Наверное, кто-то очень дорогой для уличного обывателя. И как-то вдруг стало очень-очень тоскливо. Словно, всю радость забрали навсегда. И ты пытаешься жить с этим, но выходит плохо. На автомате. И теряется смысл. Блять! Это не мои эмоции. Я потрясла головой, делая глубокую затяжку никотином. Имя, конечно, я узнала, но это не считается. Абсолютно. Ладно, попытка не пытка. Я глазами нашла другого испытуемого. Маленький ребёнок, гуляющий рядом с родителями. Совсем кроха, едва стоит на ногах. Судя по дате, его ждёт долгая, и надеюсь, счастливая жизнь. Вроде моей психике здесь ничего не угрожает, а то не хотелось бы потом мучаться с информацией, если бы ему было суждено умереть в раннем возрасте. Поехали. Слабо, совсем едва, но буквы стали проступать, прозрачные, плохо различимые, но все же. Есть! Ичиро Нобу. Я обрадовалась так, словно сорвала куш, и мне безумно захотелось сообщить Лайту о своём достижении, но уже взяв в руки телефон, я остановилась. Нет. Как же сложно, оказывается, без компании того, с кем так хочется пообщаться чуть подольше отмеренного времени, и не только о совместных делах. А раньше я такого не чувствовала. — Привет! — От неожиданного голоса совсем рядом, я опешила. Неуверенно повернув голову, я заметила черноволосого парня, одетого явно не по погоде. На нем был лишь легкий белый пуловер и обычные синие джинсы. Ноги, охуеть, босые, но я тут же приметила под лавочкой кеды. Видимо, чтобы сесть так, как ему сидится, парень скинул их. Худощавый, высокий, и немного сгорбленный, но с такими выразительными чернющими глазами, что в свете фонарей, они отливали серебром. С какой стати я вообще позволяю подкрадываться к себе? Убедившись, что рядом по-прежнему много людей, я понадеялась, что моей жизни ничего не угрожает. — Привет, — сдержанно ответила я, одарив незваного собеседника таким равнодушным взглядом, на который я только была способна. К слову, он отличался от остальных не только странным поведением, но ещё и внешностью. Его лицо, точеное, очень приятное, хоть и немного удивленное говорило о том, что брюнет — европеец. — Знаю, разговор с незнакомцем в позднее время суток заставляет тебя испытывать стресс. Ну, в чем-то он был прав, хоть я и не признаюсь. — Нет, абсолютно, одиноко сидящие люди, с виду, часто жаждут с кем-нибудь поговорить, вывалив на собеседника всю свою жизнь. Английский. Он выбрал этот язык для разговора, исходя из того, что я тоже не азиатка? Или как? Может, стоило сделать вид, что я не понимаю его? — А на деле? — Парень оттопырил верхнюю губу большим пальцем, словно беседа его очень заинтриговала. — А на деле, они не всегда осознают своё одиночество. Для них это зона комфорта. — Интересное размышление. Часто делаешь такие выводы о незнакомцах? Да что ему надо? Уже наученная горьким опытом, я решила корректно слиться с этой беседы. Пускай, парень не вызывал у меня страх и желание бежать куда подальше, но будет лучше, если я меньше буду контактировать с другими людьми. — Мне нравится наблюдать, — пожала я плечами, и уставилась в никуда, хотя сама боковым зрением следила за незнакомцем. — Я тоже это люблю, — он посмотрел на меня так, словно это делало нас чуть ли не соратниками. — Придя сюда этим вечером, я, наблюдая, увидел тебя и заинтересовался. — Чем же моя личность тебя так привлекла? — Я коварно улыбнулась, позволив себе повернуться к говорящему. — Этим и привлекла. Ты так внимательно изучала глазами здесь присутствующих, и мне стало интересно, о чем ты думаешь? Меня, кажется, ещё ни разу не спрашивали о таком. Это оказалось очень… приятно. Но что ему было ответить? Эй, приятель, я всего лишь думаю о том, как развить в себе нечеловеческие способности, чтобы помочь одному знакомому карателю преступности спасти мир? Мне вспомнились мои переживания после видения, связанного со стариком. — О разных вещах, которыми девушки обычно не забивают голову. — Например? — Боже, парень, тебе достаётся приз как человеку, который общается одними вопросами! — Ну, видишь того старика? С длинной бородой. Думала, что произошло в его жизни, раз он оказался на улицах? Понимаю, таких, как он много. Но за всем этим ведь явно печальная история. — Ты сопереживаешь, — удивился брюнет. — А, может, он беглый заключённый. Или сделал что-то такое, за что сам себя ненавидит, и пустил свою жизнь по ветру. Хотя вероятность этого меньше одного процента. Я внимательно взглянула ещё раз на этого заочно знакомого мужчину. Нет. Чутьё подсказывало мне нечто иное. В его глазах не было злобы, и в целом, ощущения были хорошие. — Думаю, ты ошибаешься. — Надеюсь. С минуту мы молчали. Продолжая просто разглядывать антураж, затем, брюнет придвинулся ко мне как-то чересчур близко, и следя за реакцией, спросил: — А что ты думаешь обо мне? Я тихонько засмеялась, не знаю от чего, но этот мрачный тип вернул мне хорошее настроение. Хотя сказать что-нибудь остроумное в ответ вряд ли получилось бы. — Ну, у тебя хорошо поставленная речь, и приятный голос. — А что-нибудь не касающееся внешних признаков. Может быть, какие-то догадки? Явно псих, но вроде как, безобидный. Я позволила себе уже в открытую пялиться на брюнета. Имя, кстати, я не увидела, но оно пропало тогда и у ребёнка, как только я отвлеклась. Он смотрел в ответ не мигая, будто старался прочесть мои мысли по глазам. Его взгляд был очень усталым, словно бессонница — его лучшая подруга. Глазные впадины выделялись не без помощи темных кругов. Ещё было сложно понять, передо мной бедный студент или кто-то из состоятельной семьи? Одежда, с виду хоть и простая, но явно не из дешёвых. На пуговке джинсов я заметила знакомое название бренда. Но такое и в секонде можно найти, я сегодня в этом лично убедилась. Да уж, как я и говорила, детектив из меня никудышный. — Ну, — я сделала вид, что вошла в роль, прищурив глаза и подперев подбородок ладонью, а голос сделала таким игривым, что это со стороны явно напоминало сцену из какого-нибудь сериала. — На самом деле ты - секретный агент под прикрытием, — засмеялась я, но парень шутки видимо, не вкурил. — Почему? — Также серьезно уточнил он. Да блин, если объяснять, весь смысл теряется. — Ты же попросил догадок, вот я и пофантазировала, — я развела в сторону руки. — Очень нелогично, я то думал, ты выцепишь какие-то реальные факты. Вот уж приятно, что на безобидный подъеб он отреагировал как учитель, который ждал другого ответа от ученика. — Такое сложно сделать из воздуха. Ты не разрешил оценивать по виду, а чтобы попасть хотя бы рядом с истиной, надо больше времени, чтобы тебя узнать. — Постаралась заступиться за себя, хотя, зачем оно мне нужно? Думаю, пора прекращать этот разговор. — Мне пора домой, спасибо за компанию, — я не стала дожидаться его ответа, и просто ушла, но было бы глупо идти сразу к дому и выдавать себя. Поэтому, я решила обойти сквер по кругу, и уже затем возвращаться в квартиру.

***

Записи L Второй вечер из двух принёс хоть какие-то результаты. Оказавшись в том же районе, где по описанию Рея Пенбера, он видел Ягами Лайта со светловолосой девушкой, я сумел найти одну подходящую. Девушка заговорила со мной на чистом английском, это означает, что она здесь не так давно. К тому же, она не поинтересовалась моим именем, даже проявила небольшую долю скепсиса в мою сторону. Но даже если она окажется той самой подругой Лайта, вероятность того, что она задействована во всем этом меньше трёх процентов. Вероятность того, что Лайт и есть Кира пять процентов. Я действовал довольно рискованно, выходя эти два дня, но на экстренный случай неподалёку всегда был Ватари. Этот опыт был необходим, потому что во-первых, я по-прежнему мог доверять только себе и своему старику, а во-вторых, с учётом моих дальнейших планов, я должен привыкать к большому количеству незнакомых людей, раз собираюсь в скором будущем выйти «на свет». Эта девушка умеет сострадать, что делает ее с меньшей вероятностью той, кто будет помогать убийце, но это только мое субъективное мнение. Парень закрыл файл на компьютере со своими размышлениями, и поднялся со стула. Он всегда прекрасно себя чувствовал в одиночестве, это и правда было, как выразилась девица, его «зона комфорта», но брюнет все равно не оставлял своих мыслей о незнакомке. Даже подловил себя на том, что ему хотелось бы продолжить тот незаконченный диалог. Отказаться от этих приятных воспоминаний было необходимо. Никаких привязанностей и сочувствий. Если чутьё его не обманывало, и Лайт окажется Кирой, а девушка будет в этом замешана, он должен отправить обоих на эшафот. Но ниточку с появлением новой фигуры в этой игре нельзя обрывать. Оставшиеся материалы Рея Пенбера были важным ключиком, и как только он подобрался к семье Лайта, то сразу погиб, а вместе с ним и его коллеги. Дошло даже до того, что Америка отказалась присылать сюда агентов и дальше. Они, попросту, вышли из игры. Теперь Эл остался в ней, по сути, сам. Да, бесспорно, отдел по борьбе с Кирой, во главе с Соитиро Ягами делали все от них возможное, но этого было чертовски мало. Не найдя себе спокойствия, Эл ещё раз открыл небольшую папку с записями Рея. «… После возвращения из Америки был по-прежнему тихим и спокойным, за исключением одного, мне не удалось отследить его рейс, чтобы установить слежку в аэропорту. То есть, по запланированному рейсу Лайт Ягами не полетел, что ещё более странно, так это то, что нам удалось выяснить, что самолёт Детройт-Токио был захвачен террористами и на борту почти все погибли. Ягами же полетел следующим рейсом. Прибытие его в Токио осталось незамеченным. Этот факт также следует учесть. С кем контактировал в Америке — не установлено. Замечен с высокой светловолосой девушкой в районе Тайто один раз. Этим же вечером мной была установлена слежка и за ней. Пока трудно обозначить в какой связи находятся эти двое, но в один момент мне показалось, что она обнаружила мое присутствие. Я подождал у ее дома полтора часа, но Лайт не объявился…» Эл, почесал затылок, бессознательно протягивая руку к стоящей тарелке с конфетами. Смастерив из фольгированной обертки что-то отдаленно напоминающее самолёт, парень щелчком отправил изобретение в полёт. Его разрывали очень смешанные чувства, буквально на части. Ничего не стоило установить, что это за загадочная девушка, просто отследив ее имя в списке тех, кто был на том самом рейсе Детройт-Токио, и ещё легче узнать, летела ли она с Ягами. Но другая его сторона, доселе себя не проявляющая, делала все возможное, чтобы это не вскрылось. Он даже не указал об этом в своих записях, подумав, что ещё успеет это сделать при необходимости. Весь сейчас Эл был убеждён в том, что Кира действует в одиночку.

***

Я суетливо расхаживала по квартире туда-сюда, никак не сумев заставить себя лечь спать. В повторных новостях все также щебетали о погибших от сердечного приступа преступниках, а я вела диалог сама с собой. Парнишка из сквера, едва ли старше меня, не выходил из головы. Это было странное чувство, требующего тщательного анализа. Поверить, что он действительно спонтанно подошёл ко мне и завёл диалог, было крайне сложно. А ещё, на почве всего этого, мне в голову пришла теория. Она гласила о том, что чем умнее человек, чем сильнее его личность, тем, блять, мне сложнее заставлять информацию об имени выходить наружу. Человек бомжеватого вида — неудачно. То, что я услышала в видениях — не в счёт. Хотя само собой, подобное видение было чем-то новым. Впервые такое случилось со мной при разговоре со стюардессой на том злополучном рейсе, тогда я сумела увидеть фрагмент из ее жизни. Затем ребёнок, вряд ли он сам уже мог знать и распознавать своё имя, но оно у него было, и увидеть его я сумела. Но когда я попробовала проделать тоже самое с черноволосым незнакомцем, вошедшим со мной в контакт — опять провал. А он был достаточно умён. Его речь говорила сама за себя, и эти глаза, они наводили какой-то тихий ужас и мурашки по коже. Даже Лайт не произвёл на меня такое впечатление при первой встрече. Но именно из-за того, что взор брюнета так умиротворяюще смотрел на меня, он показался мне самым страшным человеком из всех, кого я видела. Да, человек выглядел грозно и спокойно, как Будда в горах, но его спокойствие отнюдь не было безмятежным. В его глазах светилась холодная уверенность в своей правоте и недоступность. Они как бы сами по себе что-то видели и угадывали. Это завораживало и пугало одновременно. Не знаю, как описать то чувство, которое я испытала. Мне показалось, что перед глазами возникло что-то скрытое от обычного человеческого глаза, нечто такое, чего нет ни у кого на свете и не будет никогда, и это нечто пристально наблюдает за человеком, но не торопится показать себя. Еще мне показалось, что мы чем-то похожи, это чувство вообще плавало где-то в бессознательном, поэтому я не решалась давать ему выход. Кто знает, может мы и не увидимся больше никогда, так зачем загружать свою голову мыслями об этом сходстве?

***

Кто бы мог подумать, что Новый год я встречу здесь? Это был канун, и я сидя в милой кофейне в полной одиночестве, уже во всю украшенной яркими гирляндами и стеклянными игрушками, ковырялась в явно пережаренных панкейках, вкус которых не спасал даже взбитый крем. Мне вспомнилась мама, я ведь каждый год незадолго до Рождества посещала ее, привозила подарок, который потом санитары бережно складывали в огромную коробку. Синтия ими не интересовалась. Воспоминания о матери наводили жуткую тоску. Мне было десять лет, и я целыми днями читала журналы, какие попадали под руку. Журналы, посвященные актуальным религиозным вопросам, но редко попадавшие на стол деду — он в них не разбирался. Большинство было религиозно-метафизического направления — философский журнал, церковные календари, философско-эзотерический журнал и, разумеется, вот этот. Он назывался «Дух и плоть». Его принес друг деда. Я уже почти совсем отчаялась прочитать его до конца — и вдруг увидела этот жирный обрывок. Он оказался предисловием, написанным великим теоретиком религии — судя по всему, он считал, что человечеству еще предстоит синтезировать опыт веков. Это произошло примерно в то же время, когда маму забрали в госпиталь, и этот самый друг, чьего имени я уже, наверное, никогда не вспомню, как-то обмолвился: «Это лишь начало твоего пути, не стоит грустить, девочка». По-моему, он хотел меня утешить. Конечно, его слова показались мне глупыми. Сама я в те дни уже смутно чувствовала надвигающуюся на меня опасность, связанную с тем, что мамы в доме больше не будет. Я почему-то отчетливо понимала это. Обычно, дети верят в сказанное родными, и дед говорил, что, мол, скоро она поправится и вернётся к нам, но я знала, уже тогда, что это был чистой воды пиздёж. Нет на свете уже ни деда, ни его друга, а мама так и не вернулась домой. Печальная история. Я потрясла головой, чтобы избавиться от наваждения, но все же подумала, что смотаться в Америку стоит. Уже в следующем году. Не доев блинчики и оставив на столе явно больше, чем они стоят, я вышла на улицу. Погода стояла тёплой, и это не могло не радовать. Вокруг суетились люди, скупая подарки. Разноцветные пакеты и перевязанные коробки пестрили своим разнообразием, но в душе по-прежнему не было никакого новогоднего настроения. — Эй! — услышала я голос в толпе, и показалось, что он обращён ко мне. Я осторожно повернувшись, увидела перед собой хорошенькую черноволосую девушку. Ее пронзительные карие глаза были направлены точно на меня, а лицо было немного напуганным. Ее милый образ давал понять, что она типичная японская школьница. Розовые плюшевые наушники в полголовы, лавандового цвета шарф, повязанный сверху на коричневый жакет. На красивых ровных ногах тёплые чёрные чулки и короткая юбчонка. Я молча смотрела на неё, ожидая какого-то развития. — Я тебя чувствую, — казалось, что девица не в ладах с собой. Что значит, она меня чувствует? На всякий случай, я сократила дистанцию, чтобы избавить случайных прохожих от ненужной им информации. — Прости? — Но как-то по-другому. Я не так обычно чувствую людей. — Звучит как полный бред. Может здесь все полоумные? — Меня зовут Кана Кимишима, извини, если напугала тебя. Но ты такая необычная! — Ее речь несколько изменилась, сделавшись более дружественной. — Ты объяснишь, или как? Брюнетка замялась, крутя головой из стороны в сторону. — Понимаешь, до этого я чувствовала только одного очень важного для себя человека, и решила, что это судьба. Но сейчас, это как… как вибрация по рукам и резкое осознание, откуда исходит сигнал. Тебя как зовут? К черту. Мне хватало своих проблем, и лучше не распространяться о такой важной информации, как имя. — Джейн Доу, — знаю, выбор имени такой себе, но это первое, что пришло в голову. В США это имя употребляется по отношению к неопознанным телам. — Очень приятно, — девушка едва опустила вниз торс, словно поклонилась. До сих пор не могу привыкнуть к здешним традициям. — Ты, наверное, такая же особенная, как и я? Правда, моя особенность - это только телепатически чувствовать кого-то на расстоянии. Никогда за все годы моего существования мне не было интересно, есть ли на свете кто-то похожий на меня? Если подобные размышления и проскальзывали, то я просто мысленно сочувствовала этим людям, и продолжала жить сама по себе. А эта девица меня, признаться, шокировала. — Нет, я не чувствую того, о чем ты говоришь. — Я подняла глаза, решившись узнать дату ее смерти. Черт! Это уже очень скоро. Ну блять. Когда я смирюсь с мыслью, что всех людей не спасти? Что это естественный процесс, кто-то умирает, кто-то появляется на свет. — Странно… Может, есть что-то другое? Или ты пока просто не знаешь! Я тоже недавно въехала в эту тему, раньше ничем таким не отличалась. Прости, я много болтаю, когда нервничаю. — Давай я угощу тебя кофе, и ты мне расскажешь то, что захочешь. — Я приятельски улыбнулась, подумав, что чем больше информации я знаю, тем лучше. — Давай! Здесь за углом есть чудное место, там собираются все студенты. Народу тут и правду было — не протолкнуться. Мы с трудом нашли свободный столик на двоих в самом конце заведения. В меню было представлено то, что было по карману студентам. Всевозможные сэндвичи, салаты и мороженое. Я заказала себе и Кане по кружечке кофе и стала ждать, когда она поведает свою историю. — Ну, в общем, мне пока самой сложно с этим разобраться, но это как резкое изменение температуры, которые ты ощущаешь, про вибрацию я тебе сказала, она возникла впервые, при виде тебя. Ты, наверное, мне не веришь. — Да почему, на свете столько всего, о чем мы не имеем понятия, так что я не удивлена. У тебя это происходит само собой? Или ты каким-то образом на это воздействуешь? — Скорее, само собой. Я не пробовала вызывать это чувство. — Кана пожала плечами, слизывая сливки с ложечки. Ну, ее дар не особо применим для помощи Лайту, и посвящать в эти дела я ее точно не буду. Как и рассказывать о своей способности. Я ещё раз грустно кинула взгляд на цифры над ее головой. Жалко, конечно. Девушка располагала к себе. Чистой воды мой антипод. Я продолжала смотреть куда-то сквозь неё, пока мой взгляд сам не сфокусировался на зашедшем в кофейню уже знакомым брюнете. С той самой встречи в сквере я больше его не видела, и никак не ожидала встретить тут. Вроде, он ещё не заметил меня, я сидела в удобной позиции, с правой стороны меня прикрывала колонна, с левой стена, а спереди Кана. — А ты по прежнему чувствуешь этот сигнал от меня? — Уточнила я у девушки. — Ага, ты близко и это чувство очень явное. — Тогда слушай, позади тебя стоит высокий брюнет с растрёпанными волосами. Он внешне отличается от остальных, так что не перепутаешь. Сможешь осторожно обернуться и сказать, чувствуешь ли ты что-нибудь от него? Кана внимательно выслушала просьбу, и едва заметно кивнула. Интересно, получится ли у неё? Подражая киношным шпионам, она осторожно повернула голову и пожирающе стала разглядывать парнишку. Ну да, так, конечно, она не спалится. Я хлопнула себя по лбу, разочарованно выдохнув. — Нет. Абсолютно ничего, — наконец сказала Кана. — Выглядит чуднЫм. Тебе он нравится? Я на долю секунды даже покраснела. Да уж, сказывается отсутствие общения с подружкой, которой никогда у меня и не было. Интересное ощущение. — Что ты, просто он тоже кажется мне чуднЫм. Вот я и решила, вдруг в нем скрыто что-то интересное. — Понятно, — Кана, видимо, ждала истории с более замысловатым сюжетом. Ну, извини, что разочаровала. — Кажется, он смотрит в нашу сторону. И правда. Он анализировал нашу парочку, словно через какой-то детектор, скрытый в глазах. Поняв, что глупо пялиться друг на друга, я едва заметно кивнула. Брюнет не осмелился подойти, а затем и вовсе вышел, не дождавшись своей очереди у кассы. — Какой-то он одинокий, — резюмировала Кимишима. Я рискнула обменяться с ней номерами телефоном, все равно даже при всем желании, ей не удастся выведать информацию таким образом, симка покупалась не новая, и по документам зарегистрирована на кого-то другого. До момента ее ранней кончины было ещё достаточно времени, чтобы во всем разобраться, и постараться ей помочь. Поэтому связь с ней обрывать я не буду. Как и говорить Лайту о последних своих знакомствах.