Наречённая

Стоило Вэй Усяню появиться в Пристани лотоса, и всё вокруг преобразилось. Конечно, сначала Цзян Чэн не видел в этом ничего хорошего — его собак отослали прочь, а сестра стала так много времени проводить с новым мальчишкой, словно и не была ему родной. Но постепенно он осознал, что в комнате не так страшно спать вдвоём, а задумывать проказы вместе веселее. Вскоре они всюду появлялись только парой, разлучаясь, разве что, лишь на время наказаний. Пока госпожа Юй рассказывала ему о том, каким, по её меркам, должен быть глава клана, Вэй Усянь стоял коленями на камнях и, кажется, вовсе не жалел ни о чём из того, что они вытворяли. Однажды, как раз к моменту сбора лотосовых семян, в Пристани лотоса развернулась ярмарка. Цзян Фэнмянь предложил госпоже Юй прогуляться туда, посмотреть товары приезжих торговцев, оценить, как живёт простой люд. Детей они решили взять с собой, и пока госпожа Юй вместе с Яньли рассматривали отрезы ярких тканей и рассуждали о изящных гребнях и заколках, Цзян Фэнмянь повёл их вместе с Усянем в ряды, где демонстрировали прочные ремни, мечи и луки. Гуляя среди ярмарочных палаток, общаясь с торговцами, Цзян Фэнмянь на мгновение выпустил из вида и сына, и воспитанника. Цзян Чэн тут же схватил Вэй Усяня за рукав и потащил прочь. Он приметил небольшую палатку, где весь стол пестрел маленькими подушечками-саше, заполненными ароматными травами и расшитыми оберегающими знаками. Остановившись у прилавка, Цзян Чэн напустил на себя грозный вид, а Вэй Усянь, радостно улыбнувшись, уставился куда-то в сторону — ему, кажется, больше нравились засахаренные фрукты, что продавались неподалёку. Цзян Чэн уже собрался снова дёрнуть Вэй Усяня за одежду, как хозяйка расшитых подушечек наклонилась к нему: — Какой красивый молодой господин подошёл ко мне, — всплеснула она руками. — Добро пожаловать! У такого красавца, наверное, уже есть невеста? Тут Цзян Фэнмянь нагнал их и кивнул хозяйке, а та, немедленно узнав главу Пристани лотоса, поклонилась. — Невеста? — сощурился на неё тем временем Цзян Чэн. — Да, невеста, — продолжила ворковать хозяйка. — Для кого же ещё молодой господин Цзян собрался выбрать подарок? Наверняка для наречённой, что занимает особое место в его сердце. Для той, что будет сопровождать повсюду, станет спутницей на тропе самосовершенствования. — А, спутница! Невеста! — сообразил Цзян Чэн и даже широко улыбнулся. — У меня есть невеста! — О! Неужели уже заключён договор? — теперь хозяйка посмотрела на сохранявшего молчание Цзян Фэнмяня. — Не договор! — Цзян Чэн упёр руки в бока. — Невеста! — И кто же эта прекрасная дева? — уточнил Цзян Фэнмянь, наверняка чтобы спасти смутившуюся хозяйку. Цзян Чэн смерил его взглядом и тут же дёрнул за рукав засмотревшегося на сладости Вэй Усяня. — Вэй Ин моя невеста. Спутница на тропе самосовершенствования! Усянь повернулся к нему, глядя с недоумением, он всё ещё чуть улыбался. Цзян Чэн придирчиво осмотрел лежащие товары и выбрал одну из подушечек, с демонстративным видом сунув её Вэй Усяню прямо в руки. — Тебе! Глаза Усяня чуть расширились в удивлении, и он тут же спрятал подарок в складках ханьфу. — Что ж, — расплатился за сына Цзян Фэнмянь, лицо которого было подчёркнуто бесстрастным. — Нам нужно идти, А-Чэн, посмотри, как далеко от госпожи Юй и А-Ли мы оказались. Цзян Чэн кивнул и сплёл с Вэй Усянем пальцы, не давая ему убежать в сторону лотка с фонариками. Так они и двинулись сквозь ярмарочное столпотворение.