Денежный эквивалент

      В просторном спортзале было на удивление свежо. Благодаря открытым окнам внутрь заползал приятный весенний ветерок, принося с собой аромат цветущей сирени. Время было далеко не раннее и вскоре должно потемнеть, однако, помещение заняли совсем не для учебы. Все возможные занятия уже закончились и университет насчитывал в себе лишь пару десятков активистов и преподавателей у которых нашлись неотложные дела. Работа не терпела отлагательств, а встреча не могла проходить в другом месте. Так решил тот, кто ее организовал.       Из другого конца зала полетел баскетбольный мяч, попадая точно в кольцо. Упоительный стук резины о дерево приятно заиграл в ушах, став причиной широкой улыбки. Ровные, белые клыки показались другу впервые за долгие месяцы. Он успел соскучиться по бестолковому товарищу, что постоянно готовился к проектам за день до их сдачи.       Его черная баскетбольная форма куплена по-видимому недавно, от нее так и веяло новизной. Короткие волосы собраны в маленький хвостик, но даже так волоски лезли в лицо, выползая из непрочного плена резинки. Раньше собирать их было куда проще и практичнее. Со стороны выглядел как прохожий со знакомыми чертами. Тодд не видел его всего ничего, а тот уже умудрился в очередной раз поменять свой имидж. — Прошло четыре года с травмы, а ты все так же хорош в дальних бросках, — говорит на выдохе, переводя дух после продолжительных попыток отнять мяч. — Ты на всю зиму уехал курсы по баскетболу проходить? Лучше бы к дипломной готовился, а не долги копил, дурень, — по-доброму смеется, опираясь ладонями на колени. — Давно меня так никто не называл, а то я думаю, чего же мне не хватало эти месяцы, — поддерживает смех, подбирая прикатившийся обратно мяч. — Уж что-что, а твою физиономию увидеть было куда приятнее, чем слушать тирады куратора о пропусках, — отбивает мяч пару раз об пол и задерживает взгляд на тяжело дышащем «сопернике».       От стильной кудрявой прически мало что осталось из-за резких движений по полю, а давно закинутая в шкаф красная баскетбольная форма «Тигров» выглядела помятой. Она перестала быть ему нужна в тот же день как стало известно о невозможности Ларри играть в последующих турнирах и соревнованиях. Просто взял и ушел вместе с ним, не посчитав должным осведомить капитана о причине. Возможно и не так уж этот баскетбол был ему интересен. — Ты не один такой особенный, — выравнивает спину и по привычке тянется к оправе очков, совершенно позабыв, что на время надел линзы. — Она мне всю плешь проела с вопросами где ты. Будто я больше ее знаю. — Извини, я просто не брал трубку, не думал, что она до тебя доебется, — виновато улыбается, перебрасывая мяч из одной руки в другую. — Но я ей уже все объяснил, так что не ссы, больше никакие вредные тетки тебя не побеспокоят. — Вот уж спасибо, — произносит с нескрываемым сарказмом. — Мне бы объяснения тоже не помешали.       Ларри лукаво косит глазом, останавливая движения рук. Хмыкает и начинает атаку, без особых проблем обходя противника. Изможденный Тодд только и успел подбежать ближе к сетке и поднять голову кверху, затаивая дыхание на моменте прыжка. Его друг как раньше подскакивает чуть ли не на уровень кольца и загоняет мяч точно в цель, с оглушающим грохотом приземляясь на ноги. Страх моментом охватил тело, покрывая испариной. Приоткрывает рот и с ужасом смотрит на некогда выбитую кость, вытаращив пугливые глаза. Ожидание хруста окатило прохладным ушатом. — Совсем сдурел?! Ты сейчас такую нагрузку на колено дал! Сложишься же тут нахрен! — неосознанно подходит ближе, гневно бегая глазами по другу. — Да тихо-тихо ты! — начинает смеяться громче, выставив перед собой руки. — Только второе мне не выбей от злости, а то снова на три месяца придется уехать. — Да как мне не злиться, когда ты скачешь как олень! — останавливается недалеко от выстроенной «стены» между ними. — Обижаешь, рогов у меня нет, — ухмыляется, вспоминая кое о ком. — И мозгов тоже, — закатывает глаза и скрещивает руки, мельком бросив взгляд вниз. — Болит где-нибудь? — Неа и больше не должно заболеть, — убирает импровизированную защиту и подбирает мяч с пола. — Я ездил заграницу, дорогое лечение даже мертвого поднимет, не то, что колено обратно вернет, — вновь принялся перебрасывать мяч туда-сюда. — Хотел сделать тебе сюрприз.       Наблюдает за тем как медленно поднимается рыжая бровь и каким оценочным взглядом его осматривают с головы до ног. Делает вид будто не понимает, о чем он, но Ларри все прекрасно помнит. В ту самую злополучную ночь в стрессовой ситуации он позвонил именно ему и только потом додумался дозвониться до скорой. Друг не думая вернулся обратной дорогой и пробыл рядом, не желая оставлять его в одиночестве.       Угодить в больницу в незнакомом городе, имея только одного близкого знакомого. Выглядело как страшный сон наяву. Даже представить себе не мог, что делал бы, не пробудь друг с ним ту ночь. Тогда мысли кружились в голове и осознание потихоньку нашептывало на ухо, что все кончено, никакого светлого будущего, дальше только хуже. А Тодд лишь отшучивался, рассказывая, что спорт для особенных тоже существует. И хоть это не помогало забыть о словах лечащего врача, Ларри безмерно благодарен ему и по сей день за всю ту оказанную моральную поддержку. — Он оплатил тебе лечение? — решается спросить после недолгого молчания. Напротив перестают улыбаться, опуская взгляд. — Это был мой подарок на День рождения, — оглаживает шероховатый материал подушечками пальцев. — Он спросил, что хочу получить в подарок, а я в шутку сказал про колено, — в глазах появляется заметное тепло. — Ну и вот как видишь… Сорвались прямо во время учебы. — Все-таки он не сдержался? — издает смешок и обращает внимание на первокурсников за окном. — Если бы я попросил машину — он бы не купил, — пользуется моментом и кидает мяч товарищу, что успел отреагировать в самый последний момент. — Здоровье — это не машина и не украшение. Он держит свое слово и оставляет кошелек закрытым. — И как оно? — от нечего делать подкидывает мяч и загоняет его в кольцо. — Любится или терпится?       Ларри молчаливо подлавливает брошенный предмет и повторяет за Тоддом, попадая так же удачно. Выдыхает, почувствовав прибившуюся усталость. Стоило уже закругляться. — Смотря, что ты называешь любовью, — вытирает пот со лба, разминая спину. — Объятия, поцелуи, секс? — немного задерживает на нем взгляд и поднимает мяч, чтобы убрать на место. — Или это все же что-то другое? — Я смотрю тебе совсем нечем заняться было, книжки умные читать стал? Философ фигов, — несерьезно толкает в плечо, направляясь в сторону трибун к своему полотенцу и бутылке воды. — Даже матом почти не ругаешься, умереть не встать, — залпом осушает половину от содержимого. — Может тебе там не колено вылечили, а нового человека соорудили? Вон даже недостаток мозгов исправили. — Ну раз уж ты начал на серьезные темы, — улыбается, вернувшись уже без мяча. — Почему бы не поумничать? — Ах поумничать, значит, — усмехается. — Мог бы просто сказать «да» или «нет». — Да ладно тебе, — кладет ладонь на его плечо и воодушевляюще тянет уголки выше. — Не хотел быть занудой, просто решил поиздеваться, — перехватывает бутылку с водой, приватизировав ее себе. — Был бы ли я так счастлив, если бы не любил? — допивает оставшуюся часть, вдохнув полной грудью. — По-своему, но люблю. — Рад это слышать, — закидывает на шею полотенце, разворачиваясь в сторону душевых. — Идем уже, особенный ты наш.

***

      Идти по коридорам университета было непривычно, учитывая долгое отсутствие в стенах учреждения. Каждый шаг мог невольно привлечь внимание чужих глаз и не важно чьих. Недовольных преподавателей в этом семестре или девушек первокурсниц. И ведь было на что смотреть.       Ларри кое-что перенял от взрослого мужчины и лучшего друга. А именно одежду. Еще давно подаренный свитер, пиджак на плечах, строгие обтягивающие брюки и зачесанный край коротких, воздушных волос. От чего-то ему хотелось выглядеть рядом с Салом достойно, подобающе. Особенно, когда приезжали гости или его родители. Но как бы не старался, Генри Фишер каждый раз проводил воспитательную беседу с сыном на тему семьи и детей, намекая на губительные отношения с еще «зеленым» парнем. Не обходилось и так же без упоминаний некой Александры, что так нравилась его отцу. «Умная, красивая, добрая, ласковая — сразу видно, будет отличной матерью».       Хоть косые взгляды на себя и напрягали, но никто не говорил ему ничего в лицо. Сдерживались перед сыном, скромно ужиная с ними за одним столом и беседуя о работе. И только Ларри знал насколько Салу они осточертели. Он рассказывал, что в такие моменты хочется поговорить как семья, а не коллеги, на время оставить мысли, что и без того жили в голове двадцать четыре на семь и послушать как там дома поживает его любимый кот. Как говорил Сал, деньги — это проклятье. — Тебя разве не должны были забрать? — Тодд осматривает парковку, подойдя к своей темной красотке, которую недавно подарил молодой человек. — Сегодня он задержится на работе, поэтому я своим ходом, — тяжело выдыхает, мысленно вспоминая сколько уже накопил с подработок себе на машину. И пока что сумма не думала приближаться к нужной. — Опоздаешь, если сам поедешь, — открывает машину, распахивая водительскую дверь. — Садись, подброшу, а то ведь его родители тебя потом с потрохами сожрут, обвинив в непунктуальности. — Меня с первой встречи невзлюбили, могу представить, что они говорили про меня за спиной, увидев с цепями и длиннющими волосами, — усмехается, неуверенно следуя в сторону переднего сидения. — Только не говори, что отстриг их ради них, — фыркает, заводя мотор. — Они того не стоят. Тем более один из родителей обычная мачеха. — Да нет, я их сжег. Пришлось отрезать. — Сжег? Завивкой что ли? — прищуривается, не веря в услышанное. — Даже не пробуй больше, может мне и идут кудрявые волосы, но ты-то будешь как баран с ними. — Ну и отлично, куплю костюм барашка и буду прыгать по большому-большому дому, — улыбается, облокотившись на кулак. — Сказал бы я на чем бы ты прыгал в таком случае, — вздыхает, трогаясь с места. — Да вот только думаю ты и без этого прекрасно справляешься. — Это… Не совсем так, — отворачивается к окну, заметно краснея. — С того раза мы попытались всего единожды, и я опять дал заднюю. — Оу, — неловко переводит взгляд с друга на дорогу. — Ты не пробовал работать с собой в одиночку? Ну знаешь… Не сваливать все на него. — Я теряюсь, когда это происходит, — честно признается, ища чем бы занять руки. — Вроде и понимаю, что это приятно, но потом будто крышу сносит и голова кругом. — А ты этого хочешь? Или просто снова чувствуешь себя должным? — Хочу, — совсем раскрасневшись съезжает с места ниже. — Именно я и предложил повторить. А потом как последний пидорас снова выбрался из-под него. — Возможно тебе подойдет сидеть сверху, а не лежать, — ненадолго тормозит на светофоре. — Что вы как верующие в миссионерской позе? Пробуй новое, пока не получится, дурень. — Я… — выдыхает, прикладывая ладонь ко лбу. — Давай не будем больше об этом.       На него скептично смотрят и пожимают плечами, продолжив путь. Видимо он еще не готов к таким разговорам. — Ты счастлив? — замечает на себе вопросительный взгляд и отвечает на него серьезно и строго. — Рядом с ним.       Ларри сглатывает. Опускает глаза и усаживается поудобнее, поднявшись. Такие вопросы всегда застают его врасплох. На то он и лучший друг, чтобы беспокоиться. — Знаешь, за эти три года отношений меня не оставляет чувство тревожности, — сцепляет пальцы, принявшись их переминать. — Тревожности, что он оставит меня, передумает встречаться, — смотрит в окно на прохожих, стоящих у остановки. — Раз я так дорожу им, то, наверное, я счастлив. — Мне не нравится твое «наверное», — грубо заворачивает в богатый район. — Все никак не могу понять, что тобой движет. Чувства или привязанность?       Снова неприятный вопрос и снова от друга. Такое только больше вызывало ненужных мыслей, кои никогда не закрадывались в голове. Переживая вполне ясны, но ему больше не хотелось переосмысливать свои внутренние ощущения. — А привязанность не порождает чувства? — неловко просматривает знакомые пейзажи. — Меня переполняет тепло, когда он возвращается с работы и я жду его объятий, — запрокидывает голову, переводя внимание на быстродвижущийся асфальт. — Приятно смотреть на него и проводить вместе ночи напролет, — обращает внимание на виднеющийся знакомый коттедж. — Я вполне счастлив, имея все это.       Машина медленно тормозит у ворот. Водитель вдыхает побольше кислорода и плюхается на сиденье, внимательно выслушав друга. Больше всего ему хотелось, чтобы у него было как у него. Так же беспроблемно и замечательно. — Такой ты, конечно… Ох, — закатывает глаза, открывая машину. — Приехали. Не забудь с заднего пиджак забрать.       Ларри послушно тянется рукой назад и поддевает пальцем петельку, укладывая вещицу на колени. Прощается и было уже дергает ручку двери как его останавливают. — Я верю в то, что ты говоришь, — начинает слегка тихо. — Верю, потому что тоже люблю тебя.       На него странно вытаращили глаза, застыв на половине маневра. Еще и так изумленно, будто ему предложение руки и сердца сделали. Тодд дружески толкает его кулаком в плечо, посмеявшись. — Даже не мечтай, я по-своему, как друга, — сузившиеся зрачки его так позабавили, что он сам невольно стал переосмысливать последнюю фразу, представляя, что о нем могли подумать. — Ты дорог мне, дружище, по-настоящему дорог. Посему не обессудь, если мои вопросы тебе неприятны, уверен, будь ты на моем месте — делал бы точно так же.       Придя в себя, Ларри глупо улыбается, почувствовав, как стало светло внутри после сказанного. Тодд не из тех, кто будет изливать душу, он лучше покажет свое отношение действиями, доходчиво донеся все без слов. Но иногда подобное просто необходимо, как сейчас. В очередной раз убеждается в том, что его друг не просто так называется лучшим. Это обозначение подходит ему во всех смыслах. — Ох, а как я тебя люблю, ты бы знал, — показывает клыки, расплываясь в улыбке. По ним можно определять степень счастья и на данный момент оно превышает все допустимые нормы. — Все-все, выкатывайся давай, салон мне розовыми соплями испачкаешь, я по-твоему, чем оттирать буду? — несерьезно махает рукой, сгоняя с места. — Не ссы, вместе бы оттерли, — послушно выходит, поблагодарив за поездку. В шутку шлет воздушный поцелуй и махает на прощанье, получив такой же в ответ. Вот уж точно со стороны можно неправильно понять.

***

      Ларри всегда трепетно относился к вечерам, когда приезжали родители Сала. Семейные посиделки проходили за домашней едой и семейным вином, а также рабочими разговорами. То ли они специально говорили только об этом, чтобы он не мог вставить ни слова, то ли правда считали это важной частью встречи. Так или иначе старания произвести хорошее впечатление никогда не оправдывали себя, будь то вкусно приготовленное им блюдо или теплая встреча с множеством приветственных слов. Но он не девушка, поэтому шансы стать для них хорошим близятся к нулю. Однако прекращать Ларри не собирался и потому сегодня вновь встал за плиту, решив приготовить стейк под вином, попробовав хотя бы так набрать себе баллы.       Накрыл на стол, расставил посуду, бокалы, вилки и ножи как того требует этикет и подушился духами Сала, так как у самого были только дешевые и слишком сладкие. У мачехи свербит в носу от приторны ароматов, это было понятно на момент второй встречи. Он готов был выйти изо стола, но его рывок пресекли, оставив сидеть рядом. «Не потакай им. Они всегда найдут к чему придраться».       И это было правдой. То рыба пересолена, то соуса мало, то много. Притом, что после вечера Сал хвалил его готовку, оценивая, как очень вкусную. После тяжелого дня его мясной пирог или запеченное филе курицы шли на ура, словно жена приготовила для голодного и уставшего мужа. Сал так или иначе все равно находил время и уделял ему внимание, отдыхая за совместным просмотром фильмов, сериалов или игрой в приставку. И хоть ночью не происходило ничего больше поцелуев, по какой-то причине ему всего хватало. Ничего лучше и представить было нельзя.       Ларри уже снимал с огня мясо как послышался хлопок входной двери. Сал пришел домой вместе с родителями как это бывает обычно каждую неделю. Спешит выключить плиту, вымыть руки и встретить их на входе с радостной улыбкой. Но почему-то на проходе он стоял один.       Опускает уголки губ и осматривается для достоверности. Здесь совершенно точно больше никого не было. — Твои родители опаздывают? Еда стынет, не хотелось бы разогревать ее в микроволновке, — подходит ближе и находит момент для поцелуя в щеку. — Вино в морозилке, — отходит чуть назад, давая повесить пиджак на вешалку.       Лицо было мрачным, будто что-то случилось. Немые вопросы переполняли его, но спросить в чем дело не хватало духу. Вдруг что-то снова на работе, а он бестактно затронет ненужную тему? — Устал? — смотрит на напряженную спину. — Могу сделать массаж, если хочешь, — встает напротив, положив ладони на плечи и начав медленно надавливать. — Пока родители не приехали. — Они не приедут, — говорит тяжелым и серьезным тоном, невольно заставляя замереть. — У них появились дела? — опускает взгляд на грудь, продолжив сжимать пальцами мышцы. — Нет у них никаких дел, вся работа буквально на мне, — выдыхает, направляясь в сторону дивана, чтобы присесть. — А недавно свалили на меня еще один отдел, будто мне отчетности от старых мало, — недовольно прожигает взглядом большой навесной телевизор, не желая даже слушать голоса оттуда. — Может у них личные дела, ну, знаешь… — садится рядом, наблюдая со стороны. — Они поставили мне ультиматум, — бегает глазами по гостиной, закинув правую руку на спинку мебели. — Либо я завожу «нормальные» отношения, либо же они попросту перестают приезжать сюда. — Не хочу показаться грубым, но это так важно? — расслабляет позу, привычно раздвинув ноги. — Если бы только это. Обещание поделить мою долю наследства между родственниками добила меня окончательно. И так завал полнейший после поездки, так еще и это теперь, — касается лба, жмурясь. — Будь мама жива, не было бы и половины тех проблем, что сейчас меня окружают.       Ларри опускает взгляд, вспоминая про приготовленный ужин. Четыре порции стояли нетронутыми, будто кто-то забыл об их существовании. А ведь он был уверен, что выложился на все сто, приготовив кое-что невероятно вкусное и сочное. Только вот это больше не важно. Никто не собирался приходить. — Прости, — уводит взгляд. — Из-за меня у тебя много проблем. — Это не совсем так, — тембр сменился на более ласковый, словно его обладатель уловил чужое настроение. — Определенно это потому что ты парень, но в этом нет твоей вины. В первую очередь я решаю, что и как будет в моей жизни. И раз я захотел связать ее с тобой, то, значит, так и будет.       Услышав сказанное, слабо улыбается, возвращая взгляд обратно. Выглядел хоть и уставшим, но готовым на диалог с ним. На нормальный диалог.       Пододвигается ближе и укладывает подбородок на плечо, тяжело выдохнув тому в шею. Начинается очередная непростая полоса. Но рано или поздно все пройдет и появится что-то новое, сложное или простое — не так важно. Главное, чтобы в этот момент они были рядом. — Я сегодня впервые подпрыгнул до кольца, — начинает едва слышно. — Видел бы ты лицо Тодда, когда я приземлился на ноги, — посмеивается, вспоминая распахнутые глаза. — Теперь вернешься обратно в спорт? — обнимает за талию, притягивая ближе. — Не думаю, что это хорошая идея, — поднимает глаза. — Чтобы мне еще что-нибудь сломали? Лучше уж играть для своего удовольствия. — Тогда какие у тебя планы? — встречается с ним взглядом. — Уже надумал? — А чего тут думать, — пожимает плечами. — Закончу университет, пойду по специальности. Я вроде приноровился снова хорошо рисовать. — Это точно то, чего ты хочешь?       Ларри издает смешок и закатывает глаза, чуть отстраняясь назад, чтобы полностью его видеть. — Ты говоришь прямо, как Тодд, кошмар, — улыбается, приблизившись к лицу. — У меня два парня или два друга? — У тебя два хороших человека, — мимолетно целует в губы и встает с места, направляясь в сторону кухни. — Пахнет вкусно, никогда бы не подумал, что ты умеешь готовить. — Мама всегда говорила мне, что уметь готовить важно, — поднимается следом, идя позади. — Но она явно не думала, что я буду готовить своему парню.       Сал поднимается по двум ступенькам, останавливаясь возле тумбы с лежащим на ней мясом. Еще неукрашенное, но уже такое аппетитное, что желание поскорее сесть за стол образовалось моментом. В последнее время потребность в ресторанах отпала сама собой, что стало настоящим откровением. Все же он не ел домашнюю еду, готовить самостоятельно было проблематично из-за сильно загруженного графика на работе. Сейчас же все изменилось и ему это нравится.

***

      После ужина они обычно разбредались по своим делам или ложились вместе на диван и разговаривали, что-то смотрели, даже играли. Подобная идиллия вошла в привычку, словно так было всегда, хоть и поначалу бывало непривычно. Все же чужой дом, новый человек. Так или иначе сейчас все замечательно, кто бы что не думал. Утром учеба, работа, днем развлечения, а вечером «семейная» жизнь. В этом и заключается быт, серьезные отношения, именно такие простые вещи зажигают внутри тепло, под названием «очаг». Он бережно сохраняется между людьми и греет души, пока тела согреваются нежными касаниями по коже.       Такие же волны давно в себе чувствовал и Ларри, смотря на Сала. Томительное ожидание с работы, желанные объятия и поцелуи. Даже совместный сон был по-своему прекрасен без всяких извращений. Все это позволяло дышать полной грудью даже в самый тяжелый период, словно эмоциональный барьер сдерживал негатив. Одно только осознание того, что дома его ждут, поддержат и помогут вселяло уверенность.       Этот вечер ничем не отличался. Лежа на чужой груди затылком и вытянув ноги, ему совершенно было не важно, что у него имеются какие-то там пропуски и долги по учебе. Внутри не клокотало и не крутило живот, волнение не разрывало изнутри и не мучало сознание, подкидывая ужасные картинки будущего. Ведь все хорошо.       Парень или девушка, имеет ли это значение? А большое состояние или пустые карманы? Очевидно, что в какой-то степени — это важно, но не во всех случаях. В его, например, уже все равно. Потому что переполняющие чувства искренны и исходят из глубин горячо бьющегося сердца. Даже сейчас, смотря вышедшую новинку, ему невероятно тепло и уютно. Именно с ним, именно с парнем.       Прикрывает глаза от приятных мыслей и ластится ближе. Поднимает взгляд, наблюдая как сонные веки едва ли держатся открытыми. Сал из последних сил старался дотянуть до финала, но уже сдавал позиции. Выглядело забавно. — Сал, — зовет его, привлекая внимание.       Голубые радужки направились в его сторону, блестя от экранного света в кромешной темноте. В них хотелось смотреть долго, непрерывно. — Давай попробуем снова, — тыкается носом в шею, закрывая глаза. Аромат геля для душа дурманил как никогда. — Обещаю не сбегать.       Отвечают не сразу, будто задумавшись. Но это не напрягало. Не было ощущения, что он сказал что-то не то, потому что уверенность была выше чувства страха. — Ты в тот раз так же говорил, — посмеивается, улыбнувшись. — Не попробуешь — не узнаешь, — поднимает голову, заглядывая в глаза, успевшие стать родными. В груди словно что-то расцвело. — Ну… — поднимает взгляд кверху. — Если скажешь волшебные слова, то я подумаю над твоим предложением. — Вы только посмотрите на этого шантажиста, — смеется, переворачиваясь так, чтобы оказаться грудью на животе. — И как тебе не стыдно? — Ничуть, — укладывает ладони ему на спину, сцепляя в замок. Теперь точно не сбежит.       И снова это чувство «очага». Оно накрыло с головой, обогрев тело до самых ног. Симпатия, влюбленность — все это в одном флаконе, чья цена всегда бесценна. Ни за какие деньги не купишь ощущение яркой любви, заполняющей разум. Ничто не заменит его, как не старайся. И не важно, по отношению к кому ты пылаешь столь же страстно. Любить можно и любовника, и друга, по-своему, но можно. Для каждого она своя, особенная, для всех у нее свои краски и эмоции, но в конечном итоге у этого всего одно единственное название. Такое простое и давно потерявшее смысл, но нужное и незаменимое, краткое, но красноречивое. Именно оно разжигает это пламя для двоих. — Я люблю тебя, — не став медлить, касается губ, зарываясь в эти слова целиком.       Глупое желание наживы завело в дебри, о которых и мечтать не снилось. Каждый прожитый день за эти три года был наполнен смыслом, который Ларри так давно искал. Для него не все потеряно, он уверен в том, что сможет закончить учебу, пойти на работу и в свободное время играть в любимый баскетбол.       Ему больше не придется оценивать отношения в денежном эквиваленте, в надежде решить какие-то проблемы. Ведь теперь у него есть поддержка, с которой он запросто сможет расправиться со своими тараканами, не дающими покоя. Он рад, что вовремя понял это и счастлив тому, кто находится рядом с ним. Это определенно особенная любовь.