Это не может быть он.

— Этот гад! — зло выкрикнул Союз, ударив по столу и заставив вещи на ней подпрыгнуть. Некоторые круглые вещи от такой тряски укатились и упали. — Отец успокойся. — Спокойно попросил Россия, сидя напротив. Он конечно понимает, что всё не прекрасно, но это не повод вот так злиться на мебель.       Но повод злиться был, причём наверное обоснованный. Коммунист чувствовал себя разбитым и виноватым одновременно. Сколько перед Рейхом, столько и перед сыном. Не так давно он попросил Федерацию устроить ему встречу с этим американским отродьем, чтобы помочь или же вытащить немца. Да вот только закончилось всё совсем не так, как хотелось бы. Все, абсолютно все воплощения знали, что если у США кто-то что-то берёт или у него что-то попросят, даже если это простая встреча не касающаяся политики, за ним остаётся должок. И не вернуть этот долг, Штаты никому не позволит. Ему плевать, даже если это будет самые близкие ему, свои границы он проставил чётко и он не даст их переступить. Хотя, конечно же, он отвечает всем в той же манере, но чаще возвращая долг в личностном плане, а не в политическом. Так меньше рисков. И вот из-за просьбы отца устроить им встречу, пришлось вытащить Америку из его расписания на какое-то время. А значит, перед ним должок. От обоих, или же только от России, решит уже сам американец. Позже.       Встреча с США ни к чему не привела. Только добавил ещё одну причину в список записной книжки о злом соседе. При встрече и разговоре, Штаты отказался выдавать нациста, ответив, что уже обменял его на чьё-то довольно соблазнительное тело. Гадать над тем, кого он в этот раз оприходовал не пришлось. Америка со своей инициативы и вроде как пожалев их, ответил, что фрица забрал его сын. А точнее, провёл обмен и наказанием Рейха будет заниматься Германия. Для РФ вся эта ситуация оказалась неожиданной. Он довольно хорошо ладил с младшим немцем и знал его характер, как и принципы. И тот никогда бы не позволил вот так себя оскорбить и унизить. Это лишь в очередной раз доказывало, что ради того нациста... нет, ради своего отца, Германия сделает что угодно. — Да какое успокойся? — Отец, что именно тебе нужно было от США? — Союз замолчал, не сразу ответив. Он словно сам задумался над этим вопросом и устало вздохнув, посмотрел на сына и ответил. — Я хотел поговорить с Рейхом, помочь выбраться. — По причине? — Кто по твоему виноват во всём случившемся? Если бы я не довёл его до такого состояния, что он не слышал мои крики то... мы бы не оказались в такой ситуации. — Россия видел, что это чувство вины тяготит его. Русский сам был таким, прямо как и его отец. Они оба были из тех, чья совесть бьёт по голове чаще чем других. Сделай что-то ужасное, напоминание будет сдавливать шею как удав, пока ты не сможешь дышать. Довольно неприятное чувство. — Я знаю где живёт Германия. — Одного факта хватило, чтобы коммунист резко повернулся и посмотрел на сына удивлённым взглядом. Он словно немо спрашивал его: «Ты сейчас серьезно?». Федерация мог спокойно промолчать, не говорить о том, что знал о месте проживании младшего немца. Но раз сказал, значит взял ответственность и буквально согласился, что... поможет отцу с ним встретиться. Если не с Рейхом, то с его сыном уж точно. А значит, шансы ещё есть.

***

      Стук был может ожидаем, а может нет, Германия не знает и сам. Он конечно понимал, что после того, что он сделал, гостей ждать придётся. Да вот кто придёт первым, вопрос с большой буквы. Немец больше надеялся на Италию с Францией, или хотя бы на Россию с Польшей. Но когда открыл дверь, то увидел перед собой лишь бывшего, не безызвестного Советского Союза. Образ и впечатление оставались теми же. Сильное, давящее, но выражение лица было виноватым. Германия не ожидал такого. Он лишь слышал, что произошло там, на территории РФ. Как Совет случайно спалил отца, выкрикнув его имя и попав в сеть. Хорошо, что материалы успели изъять до того, как они распространились дальше того города или страны. Если бы это дошло до немцев, то Бог его знает, чтобы они сделали. В целом то всё ясно с ситуацией, но вот причину прихода СССР Германия понять не мог. Зачем ему видеться с врагом, которому сам устроил такую подлянку? О том, что у них там происходило до этого случая с видео он не выяснял. А смысл? Они же враги, да не более. Разве нет? — Добрый день, СССР. — Добрый, Германия. Я только по делу. Позволь встретиться с Рейхом. — Спокойно попросил русский, хотя казалось, что выбора он не оставлял. — Я не могу этого позволить. Мой отец не в лучшем состоянии, и ему нужно время. — Немец не дал полного отказа. Он словно говорил ему, что если нацист сам захочет, он встретиться. Но не в таком состоянии. Скорей всего Тройке и вправду сильно досталось от США, зная его характер. Так что русский ничуть не удивился такому ответу. — Хорошо. Я встречусь с ним, когда ему станет лучше. — Коммунист легко кивнул головой и развернувшись, ушёл. Его не особо задели слова младшего немца, но он хотя бы знал, что о фрице позаботятся. А значит, можно меньше переживать.

***

— Так... что тебе нужно?       Вопрос не на миллион долларов, а на целую жизнь. Немец никак не думал, что всё выйдет вот так. Так неожиданно и так сумбурно. Рейх сидел на скамейке в парке, откинувшись на спинку и словно еле держал голову, чтобы не потечь вниз как тряпка. И понять это можно. Его вид в целом оставлял желать лучшего. Всё так же растрёпанный вид, сонный взгляд и бледность кожи, только ещё хуже. Пытки США не прошли бесследно. И не мудрено, что Германия сто раз сказал ему, чтобы тот не выходил на улицу, но нацист стоял на своём, говоря, что просто хочет свежего воздуха, которого не чувствовал уже... сколько? Даже вспоминать не хотелось. И вот, гуляя по тихой части города, он ну СОВСЕМ не ожидал, что кто-то схватит его за руку и этим самым окажется Союз. Как и почему он здесь оказался он задался в первую очередь, но предположения о том, что он приехал ради него были ну самыми минимальными. Хотя в душе хотелось верить, что это не так. И так и вышло. Коммунист лишь посмотрел на него слегка удивлённым, но виноватым взглядом и увёз того в ближайший парк. Кажется, чтобы Тройка отдохнул, ну или хотя бы не напрягался. И вот, русский сидит рядом с ним минут двадцать, но не говорит ни слова, прямо как и сам немец. Оба молчали будто боясь ранить лишней информацией. Которая может их сильно задеть.       В начале, когда коммунист увидел его и прикоснулся к руке чтобы поведать о своём присутствии... фриц оторвал руку словно ошпарившись о что-то горячее. Он возненавидел прикосновения. И это доказывал тот факт, что даже когда он увидел кто стоял перед ним, он всё равно выглядел зажатым. Хотя, если судить по поведению когда они шли в парк, это относилось только к странам. Людских прикосновений он не избегал, видимо считая, что те не причинят ему такой вред. — Я... я просто хотел с тобой встретиться. — Ответил Союз. — И ради этого ты приехал из России в Германию? — Как не странно, но факт. — Отшутился коммунист. Немцу же стало... легче от его слов. Он понимал, что просто прилететь сюда для встречи не столь значимое действие. Но если он узнал, что он в Германии, а не в Штатах, значит виделся с самим американцем. А чтобы встретиться с ним, надо влезть в долг. И кроме России ему никто помочь не мог. В общем, он неслабо постарался, и Тройка это оценил. — И что ты хотел получить от встречи со мной? — Мне... ничего не нужно. Я лишь пришёл, чтобы по-настоящему сказать тебе это. — Чт... — фриц не успел договорить как русский вдруг повернулся к нему и склонил голову. Он не обращал внимания на прохожих и всё же держал такое неудобное положение тела. Рейху же стало скорее неловко чем стыдно. — Прости. — Искренне попросил он прощения. Это: «Прости» — было словно удар в самое сердце. В сердце Третьего Рейха, что только этого и ждал. Для него, одно это слово относилось не только к тому, что их поймал совет стран, не только к тому, что он оказался в такой трудной ситуации, и не только к тому, что его... принудили к ненавистному акту. Одно слово заменило все извинения и... Рейх больше ничего не хотел. Всё встало на свои места. Им обоим на душе стало намного, намного легче. Такое словами не описать. — Ты ждёшь, что я тебя прощу? — решил Рейх проверить глубину его слов. — Нет. Я готов говорить это столько, сколько понадобится и смирюсь, даже если ты не простишь меня до конца своих дней. — Ты делаешь это, чтобы успокоить свою совесть. — Нет! — резко отреагировал Союз, подняв голову и смотря тому прямо в глаза. — Нет, это не так. — Почему я должен верить, что это «прости» искреннее? Что тебе по настоящему нужно? — Правда, ничего. — Ты врёшь Союз. Ты... — Я говорю правду! — Чего ты хочешь этим добиться? — Я хочу вернуть то, что было! — сорвался русский, после чего искренне продолжил. — Вернуть наши встречи по пути на работу, планы на отпуск. Хочу вернуть то, что было на работе и дома. Как провели время вместе... Я не хочу терять тебя в своей жизни, даже таким образом. — Я не могу сказать, что простил тебя полностью, но дам тебе шанс. Давай встретимся здесь завтра, в это же время. — Хорошо. Я обязательно приду.

***

      Прикосновения бывают разные. От тёплых и родных до грубых и неприятных до отвращения. Хотелось лишь сбежать оттуда. Не смотреть в глаза, избегать любых действий в свою сторону и понять, что этого не было. Но это было ясно как день, что его руки бегают по спине и шее, что они гладят впалый живот и резко хватают за щиколотку. Как давят на тебя всем весом, мешая вздохнуть. А эти следы, что будут ещё сходить какое-то время? Они были лишь ужасным напоминанием своей цены, которую он же и заплатил. Сидя в ванной своего дома, грубая тряпка сдирала кожу до красноты, желая убрать фантомные следы чужих рук на шее и талии. Хотелось вымыть себя с ног до головы, но даже если он выйдет, эти ощущения не пройдут. Они будут всегда. Резкий стук в дверь выбил из него весь воздух. Германия и сам не понял, как всем телом вжимался в угол ванной где сидел. Настенный кафель не казался холодным совсем, даже когда тело было таким горячим. — Германия, ну выходи давай. Я не хочу так долго ждать. — Говорил голос за дверью и продолжал стучать.       Немец не желал слушать его вновь. Только не голос США. Он там, за дверями, стоит и ждёт когда же выйдет его жертва, которая попалась ему в руки пусть и по своей инициативе, но одна лишь мысль оказаться там на самом деле пугала своей неизвестностью. Хотелось сбежать, спрятаться, что угодно, но не быть там. — Германия!       Стуки становились всё громче и сильнее. Казалось, что он скоро выбьет дверь, но они резко затихли. Были слышны отдаляющиеся шаги и немец вздохнул с облегчением, думая, что от него отстали. Но вскоре шаги вновь появились, а следом, когда он увидел, что Штаты стоит прямо за ними, последовал звук ключей, вставленных в замочную скважину. Пара поворотов и щелчок. Дверь словно нарочно скрипнула, а в той темноте комнаты, видна лишь чья-то рука, которая медленно тянется на него. Он будто растягивается и когда была близко, то... — Не... не подходи ко мне. Н...

***

— НЕЕЕТ! НЕ ТРОГАЙ! УБИРАЙСЯ! — ГЕРМАНИЯ! — крикнул чей-то голос и он не сразу почувствовал, как этот самый приподнял его с кровати и обнял, что есть силы. Даже его сопротивления не имели эффекта, а там он и обессилел, когда успокоился. — Тише, тише. Это я, твой отец. Всё в порядке. Тише сынок. — Немец шептал ему и успокаивал, понимая, что увидел не то, что должен был. Он просто услышал странные звуки и как сын волочится в кровати. Не казалось, что он видел плохой сон, просто чесал свою шею. Но вот так вот резко проснуться и кричать… Было ну совсем неожиданно. Кажется с Союзом они завтра не встретятся.