Кодекс о правилах и сомнениях

Я скачу на полной скорости. Ветер дует мне в лицо. Тяжело дышать. Я плохо вижу дорогу, но это ничего. Я не могу облажаться сейчас, только не сейчас, только не перед ними. Я обещал отцу, что я справлюсь, что я догоню оленя и застрелю его. Я очень долго к этому готовился. Я пускал лошадь с манекеном вперед, а сам скакал за ней с луком. Все попадания были точными, и я не могу сейчас облажаться. К тому же все мои братья рядом, они точно увидят, если я не попаду. Даже Изаму. Он любимчик отца, потому что старший, поэтому я обязан показать ему, показать им всем, что я не настолько жалок, как они думают, что я уже не их младший братик, я покажу им, что я достаточно силен, и тогда они возьмут меня на следующую битву с другим кланом. Вот он! Я вижу его! Я вижу, как блестят его копыта! Пора, пора стрелять, пока не поздно! Я достаю стрелу и нацеливаюсь на него. Я всё ещё беспокоюсь за лошадь, но он очень умный, я знаю, он не сойдет с пути! Он уже обучен преследовать других животных. Я мешкаю. Но почему? Я всё никак не могу нацелиться на него. Я боюсь проиграть, боюсь проиграть в этой гонке за отцовскую любовь, боюсь, что он вновь сочтёт меня безнадежным. Изаму поравнялся со мной. Он кричит мне: "Мэдока! Стреляй!". После этих слов я не мешкаю. Стрела просвистела в воздухе и угодила прямо в шею оленя. Тот взвыл. Для меня это был не просто звук. Это был возглас моей победы, моей самой первой победы, которая наконец-то выведет меня из моего низменного положения, и тогда все меня признают. Не сразу, но это произойдет. Для этого у меня достаточно времени, мне ведь всего лишь 12 лет. Я был в состоянии эйфории. Не мешкая подскочив к моей жертве, я на ходу спрыгнул с моего верного товарища. Мне стоит его поблагодарить, всё-таки вряд ли я справился бы без него. Я подбегаю к оленю, и в этот момент меня пробивает какое-то странное чувство. Как будто я чуть не споткнулся о невидимую ограду. Олень ещё не был мертв. Он дрыгал своими конечностями, из его раны хлестала кровь, а голос...словно человек кричал. Я дёрнулся от этой мысли. Я должен был сейчас же достать нож и добить его, пока ко мне подъедут все остальные. Но когда я достал свой кинжал, сделанный моим братом Атсуши в качестве подарка на 12-летие, я неожиданно увидел оленёнка. Всё это время, когда я преследовал взрослого оленя, он был рядом, неподалеку. Теперь мне стало ясно, почему он бежал по открытой дороге. Он отвлекал внимание, пока его детёныш скрывался в чаще. Почему-то осознание этого заставило моё сердце сжаться. Малыш наклонился к своей матери. Та уже практически не двигалась, но по её обрывистому дыханию было понятно, что она жива. Они смотрели друг другу в глаза. Почему-то мне это напомнило то, как я смотрел на свою мать больную какой-то легочной болезнью. Это было почти 7 лет назад, но почему-то именно сейчас я это вспомнил. Ещё мне вспомнился тот случай, когда в наш город пришёл проповедник. Кажется, он был буддистским монахом или что-то типа того. Тогда я был поражен тем, что он всегда расчищал себе дорогу, когда шёл. « Чтобы никого не раздавить », — пояснял он. Это было странно для ребенка, которого с детства водили на охоту, где он сидел на лошади, рядом со своим отцом, и наблюдал за ходом преследования. Это было странно для ребенка, который уже несколько лет подряд ловил стрекоз на озере, с помощью тонкой булавки скреплял их тельца вместе и этой незамысловатой заколкой украшал волосы своих сестёр. Это было странно для ребенка, который почти каждый день ходил на то же озеро, чтобы с помощью заточенной палки ловить рыбу, протыкая их тела своим орудием. В этот момент, когда я смотрю на эту трагедию матери и ребенка, я вспоминаю свою мать, которую отец отказался лечить, сославшись на то, что свой женский долг она выполнила, я вспоминаю того старика, которого с криками и угрозами прогонял мой дед. Почему-то до этого момента я никогда не думал о том, что животные могут тоже что-то чувствовать. В этот момент мимо моего лица просвистела ещё одна стрела, которая попала в глаз оленёнку, при этом её наконечник вышел из второго глаза. Малыш даже не успел издать трубный рёв, характерный для семейства оленевых, просто всхлипнул и упал на землю, рядом со своей матерью. Пока я осознавал то, что только что случилось, Изаму уже подошёл вплотную ко мне и положил свою руку мне на плечо. — Долго думаешь, братец, в условиях настоящего боя тебя давно уже прибили бы. — Да я... — Хотя, это уже не так уж важно. Все-таки с задачей ты справился, такого большого зацепил. — Да, тут не меньше 100 кг. — Хотя, ты чуть мелкого не упустил. Тебе повезло, что он такой же тугодум, как и ты, а то даже я бы не смог его подстрелить. — Он не... — Слушай, что-то тут не сходится. Рана у оленя только от стрелы, а ты в руках ещё и нож держишь. Возможно, в этот момент он просто хотел пошутить надо мной, мол, что мне даже духу не хватило его дорезать, но почему-то слова брата вызвали во мне неподдельный ужас. Тот факт, что я с сочувствием и даже жалостью относился к смерти существа, которого сам же ранил, вызывало во мне чувство стыда, дикого стыда, ведь узнай об этом остальные, они всё тут же засмеют меня, а отец, небось, лишь укоризненно взглянет на меня, неодобрительно покачает головой, а потом уйдет, не желая смотреть на своего жалкого и трусливого сына. Поэтому, в этот момент, услышав слова брата, я подумал, что он догадался про мою слабость. Поэтому я одарил своего брату полным ужаса взглядом. Тот только усмехнулся. — Да ладно тебе, я просто шучу. Ты действительно молодец. Ты был так быстр в этот момент, что я тебя едва догнал. Не представляю, какой удачей надо обладать, чтобы на такой скорости попасть прямо в цель. — Спасибо тебе... — В любом случае, мы должны его разделать, пока все остальные догоняют нас, а то, знаешь, свежая кровь может привлечь хищников. — Да, ты прав. В этот момент брат достал свой кинжал. Он подтянул к себе тушу взрослого оленя, благородно оставляя мне детёныша. Я подвинулся к нему, и тут в моей голове родился один вопрос, на который я уже знал ответ, но само осознание этого заставляло кровь в моих жилах стынуть. — Изаму, а зачем нам маленький олень, в нём же нет такого количества мяса, как в большом. Лучше было бы его отпустить, а когда тот подрастет поймать вновь. Разве нет? В этот момент брат посмотрел на меня и широко улыбнулся, от чего мне стало ещё страшнее, чем было раньше. — Мясо оленят — деликатес. Оно более нежное, сочное и вкусное.