Я всегда буду рядом.

Восторженные возгласы заполнили Большой зал. По хлопку директора на столах материализовался завтрак — аромат бекона, молочной каши и свежих круассанов сладким туманом окутал учеников. Дамблдор занял своё место в центре учительского стола, лучась дежурным добродушием. По обе руки от него застыли профессора — привычные, вечные, как сам замок. И только одно лицо на этой скамье выделялось болезненной новизной. Очередной преподаватель Защиты от Тёмных искусств. Никто уже не помнил имён тех, кто сидел здесь раньше, — только то, что они исчезали. Затишье. Вот какое слово вертелось на языке у каждого, кто пережил прошлый год. После того как Волдеморт явился во плоти посреди разрушенного атриума Министерства, мир замер. Фадж, наконец, заткнулся. Гарри Поттера перестали называть лжецом. Но Тёмный Лорд… испарился. Молчание длилось уже два месяца. Слишком долгое молчание. Оно сжимало грудную клетку студентам по ночам, заставляя вздрагивать от скрипа половиц. Волдеморт не собирался торговать лимонадом в «Хогвартс-экспрессе». Он готовился. И это ожидание было хуже самой битвы. Драко Малфой, новый староста Хогвартса (с позволения Слизерина и вопреки здравому смыслу), смотрел в свою тарелку так, будто там вместо омлета копошились слизни. — Чёрт, Блейз, она меня достала, — процедил он, отбрасывая вилку. Ногти царапнули запястье — нервно, зло, будто пытаясь содрать с кожи липкое ощущение чужого присутствия. — Тише, ты пугаешь второкурсников, — лениво отозвался Блейз Забини. — Как ты это допустил, милый? — подмигнул он, намекая на то, о чём все в компании давно догадывались. Драко скривился. Шёпот, сорвавшийся с его губ, больше походил на рычание: — Я ненавижу её. Какого хрена шляпа отправила её на Слизерин? Она же подружка нищих Уизли! — Он выплюнул это слово, как косточку. — Ты видел, с кем она сидит? Он замолчал так же внезапно, как и начал, и устало выдохнул. Сам себя напугал собственной многословностью. — Эй, — Блейз перестал жевать. — Что случилось этим летом? Вы же были лучшими друзьями. Вы, Элен, Тео и я — не разлей вода. А теперь ты смотришь на неё так, будто она — Поттер. — А теперь она считает всякую шваль своими друзьями. — Драко. — Что? — Мы с Тео всё равно будем считать её своей подругой. Хочешь ты этого или нет. Элен сидела к Драко спиной. Спиной. К нему. Она хохотала над шутками близнецов Уизли — слишком громко, слишком открыто, слишком… счастливо без него. Драко впился ногтями в ладонь. Никто не имел права сидеть к нему спиной. Он — Драко Малфой. Староста. Лучший ученик. Сын Люциуса. А она смеялась с рыжими. Люциус Малфой. Отец вбил в него чистоту крови с пелёнок. «Отбросы», «грязь», «ничтожества» — эти слова пульсировали в висках Драко до сих пор. Но Элен… у неё кровь была кристальной. И ей было плевать. Она сидела за одним столом с Грейнджер. Предательница. — Рэндалл, рыжий опять просит у тебя деньги? — раздался чей-то голос с их стола. Элен повернулась. На её губах играла та самая кошачья улыбка, от которой у Драко внутри всё переворачивалось. — Ага, — она подмигнула отворачивающемуся Рону. — Симус снова поджёг его учебник. Я не могу оставить друзей в беде. Сука, — подумал Драко. Он бы продолжил, но в зал ворвалась Пэнси Паркинсон — растрёпанная, с покрасневшими щеками и вечно везде опаздывающая. — Элеонора, привет! Мерлин, наконец-то! Она плюхнулась на единственное свободное место. Рядом с Драко. Он скользнул взглядом по её волосам. — Давно подстриглась? Пэнси замерла. — П-пару дней назад… — Тебе идёт, — бросил он, но смотрел при этом на Элен. На её растерянное лицо. На то, как она быстро перевела взгляд с его пальцев (накручивающих прядь Пэнси) обратно на тарелку. Ага. Видишь? Я тоже умею. Завтрак кончился. Ученики потянулись на выход, и Драко, как положено старосте, занял пост у двери — расстёгнутая мантия, облегающая водолазка, подчёркивающая плечи, ленивая поза. Элен задержалась. Он чувствовал её взгляд на своём затылке. — Драко? — голос дрогнул. — М? — даже не повернулся. — Значит, староста теперь? Я не знала. Поздравляю. — Угу. Он щёлкнул палочкой, закрывая двери перед её носом, и прислонился лбом к холодному камню. Первый день. А уже хочется убивать. Элен шла по коридору медленно, словно неся на плечах невидимый груз. Гул голосов стихал за спиной, сменяясь привычной тишиной подземелья. Она назвала пароль, и портрет Арабеллы Прингл отъехал в сторону. Гостиная Слизерина встретила её прохладой и запахом старого пергамента. Элен бросила сумку на диван и подошла к высокому зеркалу в резной раме. Она смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Под глазами залегли тени — не от бессонницы, а от той тяжести, которую она таскала в себе всё лето. От правды, которую ей так и не рассказали. Отец. Алан Рэндалл занимал высокий пост в Американском Министерстве Магии. Он отслеживал вспышки тёмной магии по всему миру — и всегда говорил, что это всего лишь работа. Что это не опасно. Что семья не имеет к этому отношения. Элен верила. Вплоть до того весеннего вечера два года назад — когда она училась на пятом курсе, а Волдеморт только что явился в Министерстве. Отец появился дома внезапно — без совы, без предупреждения. Она спустилась на кухню за водой и услышала глухой звук, похожий на удар тела о стену. А следом — «Immobilius Totalus». Она замерла за углом. Мать плакала. Отец говорил тихо, но жёстко. — Мы уезжаем. Завтра. В Англию, — донёсся до неё обрывок фразы. — Алан, но Элеонора… — Она не должна знать. Никто не должен. Отец наложил заглушающие чары. Дальше Элен слышала только тишину и собственное сердце, которое колотилось где-то в горле. На следующее утро ей сказали, что её переводят в Хогвартс. «Из-за повышения отца». Мать улыбалась, но у неё дрожали руки. Отец хлопал дочь по плечу и говорил, что так будет лучше. Так будет лучше. Элен тогда не спорила. Она собрала вещи, попрощалась с Ильверморни — со своим факультетом «Птица-гром», с друзьями, с привычной жизнью. И уехала. А через месяц в «Ежедневном пророке» появилась короткая заметка: «Бывший сотрудник MACUSA Алан Рэндалл переведён в Британское министерство по личному распоряжению министра. Причина — закрытая информация». Бывший. Не повышение. Перевод. И «закрытая информация» — два слова, от которых пахло дымом и старыми проклятиями. Элен провела пальцами по холодному стеклу зеркала. — Что ты ищешь, папа? — спросила она своё отражение. — И кого ты боишься? Отражение не ответило. Но за её спиной, в глубине тёмного стекла, что-то дрогнуло. Она резко обернулась. Никого. Гостиная была пуста. Но в зеркале… в зеркале всё ещё оставалась тень. Смазанный силуэт, которого не было в комнате. Элен зажмурилась, мотнула головой — и когда снова открыла глаза, зеркало отражало только её одну. Уставшую, растерянную, с карими глазами, в которых вот-вот готов был выплеснуться океан боли. Она быстро отвернулась, схватила сумку и, не оглядываясь, выбежала из гостиной. Первый урок. Зелья. Снейп. Можно сосредоточиться на чём-то, кроме собственного сумасшествия. Ужин начался с тишины. Не с той тишины, когда все жуют, а с напряжённой — когда воздух становится густым и хочется вытереть вспотевшие ладони о мантию. Элен заметила это сразу. Дамблдор не притронулся к десерту. МакГонагалл то и дело поглядывала на входные двери. Даже Снейп — вечный бастион невозмутимости — казался чуть более бледным, чем обычно. И только когда последний кусочек пудинга исчез с тарелок, директор поднялся. — Учащиеся! — Его голос, усиленный Sonorus, прокатился под сводами зала. — В связи с тем, что на территории дружественной нам школы Ильверморни разразился магический конфликт, мы любезно предложили ученикам последнего курса завершить обучение в Хогвартсе. По залу прокатился шёпот. Кто-то ахнул. Кто-то засмеялся — нервно, истерично. — Церемонии распределения не будет, — продолжал Дамблдор, хотя его уже почти не слушали. — Ученики будут разделены поровну между факультетами. Выделены дополнительные спальни. Прошу отнестись к гостям с должным уважением и… — он сделал паузу, и стёкла очков сверкнули так, что Элен стало не по себе, — гостеприимством. — Какого хера? — прошипел Драко. — У них война, Драко, — тихо сказал Забини. — Мне плевать. Ещё полсотни человек, которым придётся… подтирать задницы. Двери Большого зала распахнулись с такой силой, что факелы на стенах замигали. Их было около сорока. Юноши и девушки в синих и золотых мантиях — форма Ильверморни, Элен узнала её сразу. Они шли плотной группой, плечом к плечу, как солдаты, которые только что покинули поле боя. Некоторые озирались по сторонам с плохо скрываемым страхом. Другие — с вызовом. Но одна девушка в первом ряду заставила Элен замереть. Высокая, черноволосая, с острыми скулами и тяжёлым взглядом. На её мантии не было значка факультета — только вышитая серебром буква «R» на вороте. Она шла так, будто весь этот замок принадлежал ей. И смотрела прямо на Драко. Прямо. На. Драко. — Итак, — голос МакГонагалл прозвучал сухо, — поприветствуем наших гостей. Ученики, прошу занять места за столом своего нового факультета. Список распределения — у деканов. Черноволосая девушка направилась прямиком к Слизеринскому столу. Не спросила. Не посмотрела на список. Просто села на свободное место — через одно от Драко. — Привет, — сказала она. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. — Меня зовут Рэйвен Кэрроу. Я буду учиться с вами. Она протянула руку. Драко посмотрел на неё так, будто она только что предложила ему облизать пол. — Малфой, — процедил он, не пожимая ладони. — Драко Малфой. — Знаю, — улыбнулась Рэйвен. — О тебе много говорят. Элен вдруг стало душно. Она перевела взгляд на Драко — ожидая, что он сейчас сканет что-то ядовитое, уничтожит эту выскочку одной фразой. Но он молчал. И смотрел на новенькую. С интересом. Элен сжала вилку так, что побелели костяшки. — Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала она слишком вежливо, слишком громко. — Надеюсь, выживешь. Рэйвен повернулась к ней. Их взгляды скрестились, как два лезвия. — Постараюсь, — ответила американка. Элен вышла из Большого зала последней. Пэнси пыталась её окликнуть, Блейз спрашивал, всё ли в порядке, но она не слышала. Перед глазами всё ещё стояла картина: Драко, который смотрит на Рэйвен Кэрроу. Смотрит так. Она свернула в пустой коридор, прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. — Ты в порядке? Она вздрогнула. Рядом стояла девушка. Слизеринская мантия, короткие светлые волосы, серые глаза. — Ох, Астория, — вздохнула Элен. — Ты напугала меня. Элен выдохнула и заставила себя улыбнуться. — Пойдем в гостинную, что-то случилось? Когда они вошли в гостиную, Элен подошла к тому самому зеркалу — проверить. Стекло было чистым. В нём отражались только она, Астория и зелёный бархат кресел. Но в самом углу, на самом дне отражения, что-то дышало. Элен отвернулась и сказала: — Добро пожаловать в Слизерин.