Я всегда буду рядом.

Несмолкаемый поток гула, исходивший от сорока восьми человек с американским акцентом, смешивался с шумом и радостными приветственными возгласами англичан. Ученики Хогвартса радушно встречали новые лица. Новички, поделившись на группы по двенадцать человек, старались поскорее занять места. Возгласы заполняли собой пространство, подобно тысяче корнуэльских пикси. Год предвещал безудержное веселье. Элен сидела на скамье Слизерина и зачем-то смотрела на дверь. Не на стол, не на преподавателей — на дверь. Как будто ждала кого-то. Как будто знала, что сегодня случится что-то, что сдвинет всё с места. Она не знала. Просто чувствовала. — Привет, могу присесть? Мягкий голос коснулся уха Элен так близко, что девушка вздрогнула. Она не слышала шагов — только этот голос, тёплый, как плед зимой. — Меня зовут Том, я новенький. Она подняла глаза. И замерла. Голубые глаза. Такие голубые, что казалось, в них можно утонуть. Светлые волосы, растрёпанные, будто он только что встал с постели. Улыбка — открытая, беззащитная, совсем не такая, как у здешних слизеринцев. — Конечно, привет, — она моргнула, прогоняя наваждение. — Я Элен… Элеонора. — Приятно познакомиться, Элен. — О боже, — выдохнула она. — Том? Том, это ты? Карие глаза заискрились от узнавания — и мир вокруг сузился до одного лица. Детские воспоминания нахлынули тёплой волной: беготня по коридорам Ильверморни, украденные пирожки с кухни, глупые клятвы, которые они давали друг другу под одеялом с фонариком. — Я уж подумал, что ты не узнаешь, родная, — он облегчённо выдохнул. — Мерлинова борода, Томас… как… почему… откуда ты тут? Элен не помнила, как оказалась в его объятиях. Просто в какой-то момент её руки уже обвивали его шею, а лицо было уткнуто ему в плечо. Он пах домом — тем самым, который она оставила в Америке. Сосновым лесом и корицей. Его улыбка была тёплой и искренней. Высокий парень с растрёпанными русыми волосами и невероятно голубыми глазами смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в этом огромном холодном замке. — Забыла, что у нас происходит? — Он улыбнулся, но улыбка медленно таяла, сменяясь хмурым выражением. — Хотя да, ты ведь уже два года не знаешь новостей из дома. Газеты не распространяют этого. Она хотела спросить — что? Что происходит? Но поймала его взгляд и поняла: не здесь. Не сейчас. Слишком много чужих ушей. — Очень помпезно, не находишь? — Том кивнул в сторону золотых чаш с тыквенным соком. — У нас тут чтут традиции, — Элен пожала плечами и улыбнулась в ответ — впервые за долгое время. — Британия любит золото и роскошь, знаешь ли. Они не заметили, как напротив сел Драко. Не заметили, как его серые глаза впились в них, как он сжал вилку так, что побелели костяшки. Элен не видела — но чувствовала. Затылком. Кожей. Тем местом между лопаток, которое всегда горело, когда он смотрел. — Малфой, порядок? — Блейз проследил за взглядом друга. — Забини, отвали. Блейз не стал спорить. Он знал этот тон. Значит, не сейчас. — Пошли. У нас зелья первым уроком, — он потянул Драко за мантию. — Драко Малфой, да? — Том протянул руку через стол. — Староста? Драко посмотрел на его руку так, будто та была вымазана в драконьем помёте. Он сморщил нос, пренебрежительно бросил взгляд снизу-вверх — и даже не поднялся. — Угу, — бросил он, оставив жест рукопожатия без ответа. — Поторапливайся. И ушёл, не оглядываясь. В подземельях Снейпа было холодно. Всегда холодно. Даже когда за окнами — если окна в подземельях вообще были — цвело лето. Элен поёжилась и накинула капюшон мантии, хотя это не помогало. Весь внешний вид профессора говорил, насколько увеличение учащихся было ему не по нраву. Его мантия была застёгнута на все пуговицы, губы сжаты в тонкую линию, а глаза — чёрные, как уголь — обещали долгую и мучительную смерть любому, кто откроет рот без разрешения. Он не кричал. Почти никогда. Но его стальной голос разрезал воздух подобно острому клинку, и этого было достаточно. — Наши. Новые. Ученики, — каждое слово падало на каменный пол, как капля расплавленного свинца. — Возьмите учебники в шкафу в конце зала. И если я услышу ещё хоть один звук, каждый из вас напишет мне к завтрашнему дню по два пергамента о свойствах Лунного Камня и его применении в зельях. Тишина, наступившая после этих слов, была такой густой, что можно было резать ножом. Элен выдохнула — и тут же на её стол, почти в самые руки, прилетел кусочек пергамента, сложенный вдвое. Она огляделась. Том улыбнулся с соседнего ряда, пока Снейп отвернулся к доске. Она развернула записку. «Что делаешь вечером?» Она не успела ответить. — Чёртов выскочка, — прошипел Драко так тихо, что только Блейз и Элен услышали. — А? — Пэнси подняла глаза от конспекта. — Это учитель наш вообще-то. — Я убью этого мудака, — процедил Драко сквозь зубы. — Да что, мать твою, с тобой?! — Блейз почти крикнул, и весь класс покосился на их стол. Снейп медленно повернулся. Очень медленно. Как змея перед броском. — Мистер Забини хочет что-то добавить? — Нет, профессор, — Блейз опустил голову и уткнулся в учебник. Оставшийся урок прошёл в тишине. Только воздух раскалялся от яростных искр, которые Драко стрелами посылал в ничего не подозревающего Тома. Элен чувствовала их — спиной, затылком, каждой клеточкой. Но не оборачивалась. Когда прозвенел звонок, Элен замешкалась, собирая пергаменты. Драко нарочно долго складывал учебники — она видела это краем глаза. Ждал, пока кабинет опустеет. Он прижал её к арке у выхода — резко, больно, так, что лопатки упёрлись в холодный камень. — Рэндалл, ты ненормальная? — Чего?! — Что это было? Что за блядские записки? Его глаза горели. Серые, почти прозрачные в обычном свете, сейчас они стали тёмными, как грозовое небо перед бурей. Она видела, как под его кожей пульсирует жилка на виске. Никогда. Никогда его не интересовали её парни. — М-Малфой, ты что, рехнулся? — её голос дрогнул, и она ненавидела себя за эту дрожь. — Не приближайся, — он наклонился так близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке. — К грёбаным. Новичкам. Он развернулся и захлопнул дверь с такой силой, что со стен посыпалась каменная крошка. Элен осталась стоять, прижав ладонь к груди. Сердце колотилось где-то в горле. Она нащупала записку Тома в кармане мантии. Бумага была тёплой — от её тела, от его пальцев, от всего, что между ними когда-то было. Что я делаю? Она сводит меня с ума. Драко стоял перед зеркалом в пустой ванной на шестом этаже. Вода в кране текла, но он не закрыл её — шум помогал думать. Или не думать. Он смотрел на своё отражение и не узнавал себя. Под глазами — тени. В глазах — бешенство. Я убью её, если ещё хоть раз она окажется у меня в голове. Он закрыл глаза — и перед внутренним взором встало другое лето. Другая ночь. Её волосы, разметавшиеся по подушке. Её губы, шепчущие его имя. Её тело под его ладонями — горячее, живое, дрожащее. А потом — утро. И его слова: «Успокойся, это ничего не значит». Он сжал край раковины так, что побелели костяшки. Стук. — Драко, открой. Её голос. Тот самый, который снился ему каждую ночь. — Отъебись, Рэндалл, — он постарался, чтобы голос звучал как можно грубее. — Давай быстрее, милая, видишь, за нами уже очередь. — он сделал вид, что говорит это очередной очарованной когтевранке. Тишина. Шаги. Удаляющиеся. Он прислонился затылком к холодной двери и закрыл глаза. А в голове всё равно была она. Идиот. Следующий урок был на свежем воздухе. Теплицы профессора Стебль пахли землёй, влагой и чем-то сладким — может быть, цветущей полынью, а может быть, просто осенью. Элен сидела за столом и не слушала. Она смотрела на Драко. Он сидел через два ряда от неё, делал вид, что записывает лекцию, но перо застыло в воздухе, не касаясь пергамента. Он тоже не слушал. Малфой заметил её взгляд — и ухмыльнулся. — Пэнс, — прошептал он. — Забини помогает таскать кровати. Паркинсон, которая до этого клевала носом, встрепенулась, будто всю жизнь ждала этого сигнала. Она ловко перекинула сумку и пересела к Драко — так быстро, что Элен не успела моргнуть. Теодор обернулся и поднял брови. Он переводил взгляд с Драко на Элен, с Элен на Драко, но ничего не сказал. Только покачал головой и вернулся к конспекту. Вечером профессора собрались, чтобы решить вопрос со спальнями. Мест не хватало, учеников стало больше, и старые правила больше не работали. — Может, выделить закрытое крыло для старост? — предложил Флитвик, теребя свою палочку. — Но это не по правилам, — вздохнула МакГонагалл. — Девочки и мальчики должны жить отдельно. Но у нас нет выбора. — Мои ученики достаточно благоразумны, — спокойно заметил Снейп. На него посмотрели. Никто не поверил. Но никто не спорил. Списки новых старост появились на доске объявлений к ужину: Оливер Кинг — Когтевран Джинни Уизли — Гриффиндор Седрик Диггори — Пуффендуй Элеонора Рэндалл — Слизерин — Мисс Рэндалл, пройдите в крыло для старост, — голос Снейпа раздался за её спиной так неожиданно, что она подпрыгнула. Он умел это делать — появляться из ниоткуда. Элен прошла по коридору, заглядывая в открытые двери. Джинни и Ребекка уже что-то увлечённо обсуждали — доносился звонкий смех. Седрик и Бёрк подтрунивали друг над другом — их голоса звучали приглушённо, будто они не хотели, чтобы их слышали. И вот она остановилась перед последней дверью. Ну естественно. Драко Малфой. Портрет закрылся за её спиной с глухим стуком. Небольшая гостиная в чёрно-зелёных тонах казалась уютной — впервые за долгое время. Диван, два кресла, журнальный столик перед камином. Сквозь высокое окно струился оранжевый закат. — Привет, — сказала она. — Ага, — ответил он. — Какая спальня твоя? — Справа. — Ванная общая? — Как видишь. Разговор был сухим, как старая пергаментная бумага. Но его запах. Он был повсюду — тёплый, кожаный, пряный. Тот самый, который она вдыхала той ночью, когда он лежал рядом. Когда его пальцы гладили её спину. Когда он шептал её имя — не «Рэндалл», а «Элен». Она схватила чемодан и быстро пошла по лестнице, чтобы он не заметил, как дрожат её руки. На лице Малфоя появилась еле заметная улыбка. Элен не спала. Она лежала на кровати, глядя в потолок, и слушала. За стеной шуршали простыни — Драко ворочался. Потом зашумела вода — он встал и ушёл в ванную. Она не знала, сколько прошло времени. Час. Два. Вечность. В гостиной зажёгся свет. Элен спустилась вниз — босиком, в одной пижаме, не заботясь о том, как выглядит. Драко сидел на полу, упершись спиной в диван. В руках он держал «Ежедневный пророк», но не читал — смотрел в одну точку на стене. Камин догорал, и красные угли отбрасывали на его лицо тени, делая его старше. — Что с тобой? — спросил он. — Тебя в кошмаре увидела, — он даже не повернулся. — Стой, — сказал он, когда она развернулась к лестнице. — Всё хорошо? Это был не тот Малфой. Не тот, который сжимал её горло в коридоре. Не тот, который кричал на неё при всех. Это был кто-то другой — тот, кого она видела только в темноте, когда они оставались вдвоём. — Да, Драко, — она устало улыбнулась. — Просто устала. — Иди спать, — он кивнул. — Доброй ночи. Доброй ночи? От Драко Малфоя? — И тебе, — сказала она и поднялась по лестнице. Её разбудил шорох книг. Элен приоткрыла один глаз — и замерла. Драко стоял посреди её комнаты в одном полотенце, низко повязанном на бёдрах. Вода стекала с его плеч на пол, оставляя тёмные пятна на ковре. Он складывал учебники в сумку — свои учебники, которые почему-то лежали на её столе. — Малфой, — она села на кровати, придерживая одеяло на груди. — Что ты делаешь в моей… — В своей комнате, — он усмехнулся, не оборачиваясь. — О, Мерлин, прости… — Это последний раз, когда ты спишь в моей кровати. — Думаешь, я в восторге? — она потёрла спину. — Из чего сделан этот матрас? У меня позвоночник раскалывается! — А твоя кровать слишком мягкая, — он наконец повернулся. — Собирайся, Травология через десять минут. — Чёрт, я проспала завтрак? Он кивнул в сторону прикроватной тумбочки. Там стояла бутылка апельсинового сока и кусок яблочного пирога на тарелке, накрытый салфеткой. Он это серьёзно? — Хотел съесть позже, — сказал он, заметив её взгляд. — Не смотри так. Она знала. Он терпеть не мог апельсиновый сок. Всегда заказывал тыквенный, даже когда его не было в меню. — Спасибо, — тихо сказала она. Его глаза чуть прищурились — и если бы не его неподвижные губы, она поклялась бы, что он улыбнулся. Они опоздали. Всего на пять минут, но профессор Стебль заметила — и наградила их тяжёлым взглядом поверх очков. — Садитесь, — сказала она сухо. Свободные места были только в самом конце теплицы, между горшками с зубастой геранью, которая норовила укусить каждого, кто проходил мимо. Они сели рядом. Плечо к плечу. — Ты стонала во сне, — шепнул Драко, когда профессор отвернулась к доске. — Мешало спать. — Кошмары снились, — ответила она, не глядя на него. — Если монстров под твоей кроватью зовут «о, Драко», — он почти рассмеялся, — тогда да, это наверняка было жутко. Элен уткнулась в ладони, пытаясь скрыть лицо, которое горело. Она чувствовала, как её щёки заливаются краской. Его пальцы гладили перо. Те самые пальцы, которые тогда гладили её щёку, её шею, её спину. — Я хочу услышать это ещё раз, — сказал он тихо, так, что только она могла слышать. — В сознании. — Вот так просто, без ухаживаний? — она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Он не ответил. Только усмехнулся — и поднял руку. — Профессор Стебль, — сказал он громко. — Профессор Снейп вызвал меня и Рэндалл к себе. Разрешите? — Да-да, идите, — профессор махнула рукой, даже не обернувшись. — Чего? Когда? — прошептала Элен. — Пошли, — он потянул её за рукав. — Не отставай. Они вышли на свежий воздух — и остановились за углом теплицы, где их никто не мог видеть. — Так, — Элен скрестила руки на груди. — Я слушаю. Драко смотрел на неё. Молча. Долго. В его глазах было что-то новое — то, чего она не могла прочитать. Не злость. Не презрение. Что-то другое. — Драко? — она сделала шаг вперёд. Она протянула руку к его плечу — и тут же получила удар по запястью. Резкий, хлёсткий. Она не успела отшатнуться — его пальцы сомкнулись на её горле. Не больно. Не так, чтобы задушить. А так, чтобы напугать. — Знала бы ты, как раздражаешь меня, подруга, — он протянул последнее слово, как пощёчину. — Я бы кинул в тебя Аваду не задумываясь. Прямо сейчас. Если бы не твой министерский папаша. Её глаза наполнились слезами. Она не могла их остановить — они потекли сами, горячие, противные, предательские. Он отстранился так же резко, как и напал. — Не приближайся ко мне, — сказал он. — Никогда. И ушёл. Элен прижала пальцы к шее — там, где только что была его рука. Кожа горела. Или это ей только казалось? Она наложила чары на лицо — Glamour Charms, чтобы скрыть красные пятна — и вернулась в теплицу. — Снейп задержал, — сказала она Тео и Блейзу, которые смотрели на неё с тревогой. — Эл, — Тео наклонился к её уху через двадцать минут. — Чары спадают. И если то, что у тебя на шее, сделал Малфой, сегодня я подолью слабительное в его чай. Она улыбнулась — впервые за этот день. — Это аллергия на полынь, — сказала она. — Ох, подруга, — из его уст это слово прозвучало так ласково, что у неё защипало в глазах. — Если бы я только знал, что творится в ваших головах… После занятий Элен пошла в комнату старост. — Где Малфой? — спросила она у Кети, которая сидела в гостиной с книгой. — В спальне, — Кети усмехнулась. — Не один. Элен замерла у двери. Она слышала голоса. Два голоса. Его — и ещё один. — Пэнс, убери зубы, — донёсся голос Драко. — Пока я не наложил на твой рот то заклинание. — Я тогда два дня у мадам Помфри зубы отращивала! — испуганно пискнула Пэнси. Элен толкнула дверь. Пэнси стояла на коленях, упираясь головой в кровать. Её платье было задравшимся, а волосы растрёпаны. Драко стоял над ней, запустив пальцы в её тёмные волосы. Его глаза были закрыты. Он открыл их — и увидел Элен. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Он только сильнее сжал волосы Пэнси — и продолжил. Будто её здесь не было. Будто она была призраком. Элен попятилась. Нащупала ручку двери. Вышла. Она стояла в коридоре и не могла дышать. Дура. Наивная дура. Думала, он способен на чувства? К тебе? Дверь открылась. Пэнси выскочила, вытирая рот уголком мантии. — Пэнс, — донёсся из комнаты холодный голос Драко. — Иди к чёрту. А лучше зубы почисть. Пэнси хихикнула — нервно, натянуто — и убежала в ванную. Элен не ушла. Драко вышел в гостиную. Увидел её. Остановился. — Понравилось? — спросил он. — Что? — Понравилось смотреть? — Ты больной ублюдок, — выдохнула она. — Думала, я к тебе что-то чувствую? — он усмехнулся. — Рэндалл, это ничего не значит. Она развернулась, чтобы уйти — и он схватил её за руку. Не больно. Почти нежно. Она не ответила. Просто медленно подняла руку и поправила прядь его волос — ту, что упала на лоб. Белые, мягкие, чуть влажные. Он закрыл глаза. И прильнул к её ладони щекой. На секунду. На одно короткое, невозможное мгновение. А потом дверь ванной открылась — и он отдёрнулся. — Не приближайся, — холодно бросил он и ушёл в спальню. Они не виделись несколько дней. Родители забрали его на похороны какой-то тётушки. Драко уехал, даже не попрощавшись. Элен сидела в гостиной одна, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. Он ведь когда-то обещал не делать больно. Она не помнила, когда это было. Может быть, в другой жизни. Может быть, во сне. — Общий сбор в Большом зале! — прокричала Джинни Уизли, проходя мимо их комнаты. Элен вышла в коридор и сразу почувствовала его взгляд. На затылке. На спине. На шее. Он вернулся. Толпа остановилась перед дверью. Он стоял прямо за её спиной — так близко, что она чувствовала его дыхание на своих волосах. — Ты пахнешь сексом, — шепнул он. — Это персик, идиот, — ответила она, не оборачиваясь. — Хорошая девочка, — его голос стал тише, почти невесомым. — Дай руку. Она запустила правую руку за спину. Он взял её — и медленно, осторожно, положил её ладонь на ткань своих брюк. Твёрдый. Горячий. Она провела пальцами — от основания до кончика. Он выдохнул ей прямо в ухо. — Я скучал, — сказал он. И в его голосе не было ни капли насмешки. После ужина Элен пошла в библиотеку. Она свернула за угол — и упёрлась в него. Драко стоял, прислонившись к стене, и ждал. Он не смотрел на неё. Но она знала — ждал именно её. — Мой член разорвётся, если я тебя не трахну прямо сейчас, — сказал он, не глядя. — Я не хочу, — ответила она. — Запущу руку в трусики, — он наконец повернул голову и посмотрел на неё. — Если там сухо — отпущу. Согласна? Она молчала. — Согласна? — повторил он. — Нет, — выдохнула она. Он усмехнулся. — Покорная девочка, — он взял её за плечи и развернул спиной к себе. — Развернись. Она подчинилась. Он наклонил её, задирая юбку. Провёл пальцами по белью — и удовлетворённо хмыкнул. — Ты мокрая, — он прижался к её уху губами. — Хочешь мой член? Она не ответила. — Я не слышу, — его рука скользнула под ткань. — Да, — выдохнула она. — Да, хочу. — Умница. Он спустил её трусики, расстегнул ширинку — и вошёл. Резко. Глубоко. Она вскрикнула — и зажала рот ладонью, чтобы не привлекать внимание. Он трахал её прямо в коридоре, в нескольких метрах от того места, где бродили первокурсники. Вцепившись зубами в её шею, чтобы не стонать слишком громко. — Как я скучал по тебе, — прошептал он ей в затылок. — Ещё, — прошептала она в ответ. Он сделал ещё несколько толчков — и кончил, зарычав ей в плечо. Она стояла, привалившись к стене, и не могла отдышаться. Я скучала, — подумала она. — Да.