Миссия бесконечность

      Сквозь зеленую листву деревьев пробивались яркие лучи солнца и слепили глаза. Только в этот раз Арсений не забыл свои модные очки и не расставался с ними целый день, а вот Шастун спасался от солнца за козырьком кепки. Да и выглядел он в ней очень забавно, особенно когда отмахивался от мошкары. Хотя Лиза очень практично подошла к подготовке, взяла с собой все, что только могла, в том числе и спрей от насекомых. Но Антона эти мелкие гады очень любили. Не помогал ни спрей, ни старый одеколон, который где-то достал Нурлан, ни дым от костра, за которым следил Илья. Ничего. Шастун бесился и чесался, а все остальные не могли сдержать улыбок.       Сегодня все Стражи, или большинство из них, выехали за город, чтобы отметить день рождения Ильи. Он был везунчиком, родился в начале августа и теперь мог праздновать каждый свой день рождения шашлыком и арбузом, наслаждаясь хорошей погодой. Антон всегда завидовал тем, кто родился в летние месяцы, потому что в его день варенья погода была максимально непредсказуема. Хорошо еще, что родился не в ноябре или в феврале.       Диме и Сереже не посчастливилось вместо веселой поездки на электричке и блуждания по лесу выйти на смену. Хотя, возможно, не повезло Арсению и Антону, потому что им выходить на смену завтра. Попов уже шепнул на ухо своему парню-напарнику, чтобы тот не думал сильно напиваться. Шастун на это лишь кивнул и, стараясь вида особо не подавать, ушел в тень под дерево. Отсюда был хороший обзор, и Антон не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за всеми со стороны.       Вот Макар и Нурлан сначала спорили, как лучше складывать дрова перед розжигом, потом активно спорили, как правильнее насаживать мясо на шампуры, а закончили язвительными комментариями о том, что каждый не правильно машет над углями. Смотря на этих двоих, не улыбаться не возможно. Оксана была ответственна за сервировку стола и быстро бы справилась с этим, если бы не ее муж, что мешал выкладывать резаные овощи и фрукты по тарелочкам. Лиза ходила и фотографировала всех и все подряд на мыльницу, обещала потом принести фотографии в штаб, чтобы вместе посмеяться. Арсений сегодня был барменом, разливал всем соки и вина, даже сделал несколько коктейлей.       Потом они с Лизой решили поиграть в бадминтон и, не отрывая взгляда от напарника, Шастун поймал себя мысли, что безумно хочет дотронуться до Арсения. Взять его за руку, коснуться носом гладкой щеки, украдкой поцеловать в губы. Еще очень хотелось, чтобы Попов сел рядом, может быть, положил голову на плечо и сказал какую-нибудь милую чушь. Но их отношения не должны стать достоянием общественности, поэтому при ком-то они вели себя как просто напарники и не более.       Антон тяжело вздохнул и опустил голову, разглядывая свои уже давно не новые кеды, он пожалел, что не взял наушники. Сейчас бы пострадать под грустную музыку. Послышался громкий смех, наверное, Нурлан с Ильей опять забавно пререкаются, вот все и смеялись, а потом раздались легкие шаги. — Сидишь? — хмыкнула Лиза и кинула свою ветровку на землю рядом с ним.       Вопрос был явно риторическим, поэтому Шастун не спешил на него отвечать, лишь наблюдал за ней из-под ресниц. Девушка же уселась на мягкую вещь, а потом достала свою мыльницу и неожиданно его щёлкнула. — Ты такой милый и грустный одновременно, — слегка улыбнулась Лиза. — Давай, расскажи психологу, в чем дело. — Да все нормально, — махнул рукой Антон и тут же улыбнулся. — Задумался просто, что завтра на смену, сейчас толком не выпить, вот и все. — Точно? — она игриво прищурилась. — Точно-точно, — закивал Шастун, опять уставляясь в свои кеды. — А как у вас дела с Арсением? — В смысле? — нахмурился Антон и попытался отыскать в ее глазах намек, что она что-то знает или догадывается. — В смысле вы смогли наладить контакт и подружиться? Вы же напарники, это важно, а во время первой недели между вами явно была пропасть, — спокойно проговорила Лиза.       Сам Шастун уже забыл, как они начинали. Сейчас между ними все совсем по-другому. — Да, все хорошо, — ответил он через пару секунд. — Если тебе нужно будет с кем-то поговорить или просто чтобы кто-то послушал, то ты знаешь, где меня найти, — улыбнулась Лиза и опять достала мыльницу, но фотографировала уже не его, а парней, что склонились над пока еще сырым шашлыком. — Могу задать вопрос? — негромко спросил Антон. — Конечно! — Каково это не стареть?       Лиза тут же повернулась и посмотрела ему в глаза. Шастун поджал губы, зря он спросил, надо было держать свой интерес при себе и не задавать нелепых вопросов. — Это странно, — все же ответила Лиза. — Я не просто не старею, у меня не растут волосы и ногти, я не полнею и не худею, а любая ранка может меня убить, — Антон и не знал, что ответить, но ей и не требовалось этого. — Высшее начальство Стражей решило оставить меня, чтобы посмотреть, что же происходит с телом человека, если он попадает не в свое временное пространство. Петр тогда сказал мне, что как только я захочу уйти, то мне помогут. — В смысле умереть? — в шоке спросил Шастун. — Да, — кивнула Лиза. — Иногда в депрессивные периоды мне казалось, что я готова, вот именно сейчас, потом мне становилось легче. Сейчас я знаю, что не боюсь смерти, но не хочу умирать. Я видела, как сменялись лидеры, как исчезали государства и появлялись новые, как начинались и заканчивались войны, как одни Стражи уходили на пенсии, а другие приходили на свою первую неделю. Сколько всего я еще увижу? А сколько книг прочту? А скольких Стажёров обучу? Это ведь невероятно, не каждому выпадает такой шанс. — Но все равно грустно, — тяжело выдохнул Антон. — Ведь ты могла прожить полноценную жизнь в своем времени и быть счастливой. — Не факт, что я была бы счастлива, — печально хмыкнула Лиза. — Меня сватали с человеком, которого я терпеть не могла.… Да, что уж теперь! Винить некого и не стоит меня жалеть. Ясно тебе? — она улыбнулась, глядя Шастуну в глаза. — Я счастлива. — Вполне ясно, — слегка улыбнулся Антон. — Пойду еще всех пофотографирую, вон как славно Оксана с Лешей сидят на пледе, прям голубки, — проговорила Лиза, встала и, забыв про ветровку, умчалась к парочке. Не прошло и минуты, как ее место занял Арсений, что пришел не с пустыми руками, а с двумя стаканчиками. — Традиционный коктейль, виски с колой, — смеясь, он протянул один Шастуну. — За что пьем? — Ну, может, за именинника? — хмыкнул Попов. — За него еще пить и пить, — пробурчал Шастун. — За то, чтобы наши чувства друг к другу длились бесконечно, — смотря прямо ему в глаза, выдохнул Арсений.       Антон, не отводя взгляда, растянулся в широкой улыбке, а потом они чокнулись и выпили почти все содержимое небольших стаканчиков. Оба подумали, что сейчас до жути не хватало сладкого поцелуя в губы, но они, к сожалению, на этой лужайке не одни. Арсений оглядел их небольшую толпу, каждый вроде занимался своим делом, поэтому он негромко спросил: — Могу признаться тебе в кое-чем развратном? — Ого, — растянул гласные буквы Шастун. — Я весь внимание. — Сегодня мне приснился эротический сон с твоим участием, — Попов провел языком по нижней губе. — Ух ты, ну это нормально, мы ведь пара, — почти прошептал Антон. — Да, пара, — согласился Арсений. — Что пока еще не зашла дальше поцелуев, поэтому, проснувшись, я занялся самоудовлетворением. — Надеюсь, представляя меня? — Естественно, — выдохнул Попов и опять повернулся, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я не упрекаю и не настаиваю, просто хочу, чтобы ты знал, чем я занимаюсь, когда остаюсь один. — Буду иметь ввиду, — хмыкнул Шастун, затем незаметно дотронулся пальцами до его ладони и прошептал: — Арсюш.       Арсений не успел ничего ответить, потому что их позвали есть готовый шашлык.       А в столицу все вернулись, уже когда стемнело. Было весело, они пьяные, веселые, с песнями и шутками болтались в электричке почти два часа, а потом разбрелись кто куда. Шастун выполнил свою миссию, отдал недовольным Сереже с Димой остатки уже холодного мяса, и завалился отдыхать, перед сном, конечно, заглянул в соседнюю комнату и поцеловал своего парня-напарника.

***

      Их долгожданный первый раз случился в последние дни августа, когда еще не начала вступать в права осень и еще стояла летняя погода. В этот раз смена закончилась вечером, и у них почему-то остались силы на прогулку. Нет, Шастун как всегда хотел уйти в свою берлогу под номером три, может, затащить туда Арсения, чтобы вместе поваляться и смотреть какое-нибудь кино, но Попов сумел вытащить его на улицу.       Вечерняя Москва прекрасна. Солнце приближалось к горизонту, раскрашивая небо в пастельно-оранжевые тона. Пока еще зеленые деревья шумели на легком ветру. Машины мчались по дорогам, наверное, кто-то спешил домой, а кто-то из дома. Прохожих тоже было много, особенно школьников, что догуливали последние дни перед началом очередного учебного года.       Парни купили себе холодного кофе и блуждали по скверу. Когда они уже закончили обсуждать работу и коллег, Антон решился на разговор, о котором думал несколько дней. — Ты продолжаешь заниматься самоудовлетворением?       Арсений чуть не подавился от такого неожиданного вопроса, удивленно посмотрел на него и, заметив во взгляде Шастуна что-то игривое, ответил: — Приходится, а что? — Просто подумал, не пора ли нам перейти на этот этап в отношениях, — сказал Антон и улыбнулся. — И когда ты предлагаешь это сделать? — Попов тоже не смог сдержать улыбку. — Завтра выходной, да и ночь впереди. — Отлично, тогда нам надо в аптеку, — Арсений резко встал с лавочки. — Вот только давай ты там все сам купишь, — Шастун стушевался, как подросток. — Обожаю тебя! — смеясь, воскликнул Попов, а потом потащил его за локоть вперед.       Купив все необходимое, они вернулись в штаб, где Арсений дал четкие инструкции. Сходить в душ, настроиться и дождаться, пока сам Попов не вернется. Антон сделал все, как было велено, еще и побрился, причем не только лицо, но и интимные места. Арсения пришлось долго ждать, да и понятно, почему. Сам Шастун старался особо не паниковать, девственником он не был, и уже хорошо, а то, что ни разу не занимался сексом с парнями, — это дело поправимое. Тем более должно быть легче, они с Поповым устроены одинаково, а дрочить Антон научился еще в пятнадцать лет.       Дверь его комнаты открылась, и на пороге появился Арсений, с влажными волосами, в домашней футболке, штанах и тапочках. Заметив на себе пристальный взгляд, Попов выдохнул: — Не идти же мне два метра по коридору в полотенце?       Антон успел кивнуть, а Арсений быстро закрыл дверь на ключ и оказался рядом, чтобы втянуть в поцелуй. В такой чувственный и нежный поцелуй, что невольно закружилась голова. Шастун обнял его крепко, столкнулся с наглым языком и тут же уступил место главного. Пускай. Попов зарылся пальцами в мягкие волосы на затылке, страстно целуя мягкие губы, а потом решил прервать жгучий поцелуй, чтобы спросить: — Ты же не паникуешь? — он и не думал выпускать Антона из своих крепких объятий. — Нет, — выдохнул Шастун в его покрасневшие губы. — Может, только чуть-чуть, но я не девственник и почитал соответствующую литературу. — Надеюсь, не фанфики? — смеясь, спросил Арсений. — Нет, а что это? — Неважно, — выдохнул Попов и опять первым втянул его в поцелуй.       Только этот поцелуй не продлился долго. Арсений толкнул его к кровати, заставил Шастуна полулечь на подушку, рывком стянул с себя футболку и уселся на него сверху. У Антона образовался самый лучший вид на свете — разгорячённый, лохматый и почти голый Попов в сто раз круче любых закатов и рассветов. — Давай договоримся сразу, если тебе что-то не понравится, то ты мне скажешь об этом сразу, — прошептал Арсений, нависнув над ним. — Хорошо, — выдохнул Антон. — И я жду от тебя того же.       Вместо ответа Арсений втянул его в нежный и одновременно тягучий поцелуй. Шастун ласкал ладонями мягкую кожу плеч и спины, пока Арсений старательно оставлял засосы на его шее и груди. Антон невольно застонал, когда тот облизнул его твердые соски. Он бы раньше никогда не подумал, что они являются эрогенными зонами у мужчин. — Тебе делали минет? — прошептал Попов, спускаясь ниже и в открытую наглаживая его возбужденную плоть через нижнее белье. — Бывало пару раз, — выдохнул Шастун, прикусив нижнюю губу. — Значит, тебе будет, с чем сравнить, — ухмыльнулся Арсений, раздевая его полностью.       Член Антона уже давно стоял и ждал своего часа. Попов пару раз провел по нему рукой, обнажил головку и медленно обвел по ней кончиком языка. Шастун смотрел на все это с открытым ртом, а потом чуть не подавился воздухом, потому что Арсений провёл языком по всей длине члена, затем захватил губами головку и принялся её посасывать. Он плавно двигал головой, лаская языком каждую венку, а руками тем временем нежно гладил Антона по бёдрам, животу, доставал до груди и специально задевал соски, только много внимания им не уделял. Минут через десять Шастун уже был на грани того, чтобы кончить и уйти надолго в транс блаженства, но кайф ему обломали. Арсений пережал у основания член и выпустил его изо рта, чтобы выдохнуть: — Еще рано. — Ты изверг, — мучительно прошептал Антон. — Но делаешь ахуенный минет. — Спасибо за комплимент, — опять смеясь, ответил Попов. — Сам, может, тоже разденешься?       Арсений быстро стащил с себя мягкие штаны, под которыми оказалось, больше ничего нет, и улегся на него сверху, чтобы опять поцеловать. Шастун решил сразу не сдаваться в главенстве и немного за него побороться. Он даже не сразу заметил за игрой языков, как стал гладить мягкие ягодицы Попова. Тот застонал в поцелуй, когда Антон смял их слишком сильно, а потом перекатился и лег рядом. Шастун уже совсем осмелел, положил ладонь на его вставший член и принялся медленно водить рукой, попутно целуя и кусая такую красивую шею. Арсений кусал губы, чтобы не стонать слишком громко, и цеплялся руками за его плечи. — Я растянул себя сам, — прошептал Попов прямо над самым его ухом. — Тебе ничего делать не нужно, только прошу — не кончай в меня, не люблю. Используй презерватив и смазки побольше, у меня давно никого не было. — Хорошо, — ответил Антон, чмокнул его в губы и потянулся к тумбочке, где собственно все это и было.       Арсений, недолго думая, перевернулся на живот, улегся грудью на подушку, а ноги поставил на колени. Шастун сразу понял, что медлить не стоит. Он быстро натянул презерватив, схватил тюбик со смазкой и пристроился сзади. Нужно сказать, что задница у Попова была самая охуенная, что когда-то видел Антон. Он опять не удержался, помял половинки и развел их в стороны. Чуть выдавив смазки на пальцы, Шастун прошелся по кругу и плавно вошел. Действительно, Арсений себя подготовил сам, и фантазия тут же нарисовала картинку, как именно он это делал в душе. Попов простонал что-то не понятное, но Антон понял — это знак, что пора. Он добавил смазки себе на член и подставил головку к сокращающемуся анусу и стал плавно входить. Арсений выгнулся еще больше, немного подался назад с надеждой быстрее почувствовать его целиком, и, получив желаемое, протяжно застонал. Хоть Попов и подготовился, узко было все равно.       Антон прошелся губами по шее, зарываясь носом в мягкие волосы, а руками обхватил под грудью и начал медленно двигаться. Раскачивался медленно, словно смаковал дорогое вино, ладонями прижимая к себе ближе. Хотя, казалось бы, куда ближе?       Арсений чувствовал своего парня-напарника везде, где только можно. Мягкие губы на плечах и шее, горячие ладони на груди и животе, тяжелое дыхание над ухом, а главное, там, ниже, горело все огнем от таких простых, но жизненно необходимых действий. Он старался подмахивать бедрами, так чтобы их движения были синхронными. Может быть, Попов немного сбивался, но не отставал и не забывал кусать губы, слабо постанывая.       Шастун с ума сходил от узости внутри, от его родного запаха и от каждого его полустона, полухрипа. С ума сходил от того, как они двигались вместе. С ума сходил от того, какое они сейчас одно целое и как им невероятно хорошо сейчас.       Антон ускорился, стал двигаться более рьяно и размыто, ухватился за него до белых костяшек. Чувствуя, как внутри головка неожиданно прошлась по простате, Арсений раскрыл рот в немом крике. Еще немного, и Шастун перешел на сумасшедший темп, и стал яростно вколачиваться в него. Попов прикусил подушку в очередной раз от сильного толчка, а сил дотянуться до жаждущего внимания члена просто не было. Только этого не понадобилось. Всего через пару минут он обильно кончил. Почти сразу же за ним последовал и Антон.       Арсений растекся лужей на подушке, пока Шастун избавлялся от использованного презерватива, а потом чуть подвинулся, чтобы тот смог улечься рядом. — Я люблю тебя, — прошептал Антон, переплетая с ним пальцы. — Я тоже бесконечно люблю тебя, — не открывая глаз, ответил Попов.

***

      Время имело неуклонное свойство идти вперед. К сожалению, поставить на паузу или отмотать не получится. Прошла осень, за ней зима и вот весна опять, опять май.       Жизнь Арсения и Антона не изменилась. Они продолжали работать, периодически мотались в прошлое или встречали гостей в настоящем. Они продолжали жить в штабе, каждый в своей комнате, но при этом часто друг к другу захаживая. Они продолжили питаться с рук Ильи, не забывая переводить ему деньги на продукты. И естественно, они продолжали любить друг друга, как повторяли постоянно — бесконечно. Это стало их словом, что означало всю глубину и преданность чувств.       Им обоим было плевать, догадывался кто-то из коллег или нет. Они по-прежнему не афишировали, при ком-то вели себя как старые товарищи, но стоило им остаться одним на кухне, в коридоре или комнате отдыха, не проявлять чувства выходило с трудом. Один раз парни так увлеклись поцелуями и ласками, что не услышали шаги в коридоре и отпрянули друг от друга, только когда Петр распахнул дверь. Хорошо, работал телевизор, и они претворились, что смотрели увлеченно кино. Петр ничего такого не сказал, даже взглядом не намекнул. Еще у них часто появились засосы и синяки, явно намекающие на страстно проведенную ночь, но никто на них внимание не обращал. А еще Матвиенко с Макаром не замечали, что Арсений ночевал в комнате Шастуна чаще, чем в своей. Либо они действительно отлично маскировались, либо всем было наплевать.       Почти за год ничего особенного не произошло. Парни в дыры ходили исключительно за руку, переплетая пальцы. Перед новым годом все Стражи писали какой-то странный тест от Лизы, расшифрованные результаты им никто не дал, при этом никого не уволили. Все сочли это хорошим знаком. Антону с Арсением удалось увидеть Стражей из будущего. Именно в их смену дочки Димы и Нурлана пришли в штаб вместе с объектом на пару часов, чтобы переждать время до возращения обратно. Ощущения оказались странно забавными, теперь они понимали отцов из девяносто третьего. Все остальные дни проходили в штатном режиме.       Сегодня вот опять была их смена. Шастун решил перепройти свою любимую игру, а Арсений, закинув ноги ему на колени, читал скучный роман, поэтому периодически кидал заинтересованные взгляды в экран телевизора. Так их и застала сирена. Стас выдал информацию о времени, объекте и скинул координаты. Все по классике, но что-то у Антона сосало под ложечкой. О чем он и поделился с парнем-напарником, пока они переодевались. — Да ладно тебе, все же как всегда, — проговорил Арсений, поправляя волосы у зеркала. — Опять девяностые, жалко, времени мало, в штаб не заглянем. А так перехватим объект и быстро вернем обратно. — Вот именно, времени между дырами мало, — пробубнил Шастун, расписываясь в журнале.       И они не успевали. Сначала все шло как всегда, встретились с объектом, быстро сделали укол и вошли в дыру. А вот чтобы вернуться обратно, нужно было преодолеть нехилое расстояние. Хоть парни и перешли на бег, они все равно не успевали. В ушах стучало сердце, дыхалки не хватало, и медленно, но верно паника начинала захватывать с головой.       Они должны были успеть, иначе застрянут не в своем времени навсегда, а умирать молодыми в их планы не входило. Но они не успевали. Даже срезав и даже пробежав на красный свет. Времени оставалось мало, но и расстояние уменьшалось. — Минута, — крикнул Антон, и Попову показалось, что голос его был дальше положенного. — Не отставай, — через плечо выдохнул Арсений, волоком таща за собой объект.       Нет, они успевали. Попов толкнул вперед девчонку и обернулся, чтобы протянуть руку Антону, но тот был еще не рядом. Всего каких-то пару секунд, за которые они успели лишь взглянуть друг другу в глаза.       Вспышка. Арсений с объектом вернулись в две тысячи шестнадцатый, а Антон остался в тысяча девятьсот девяностом.       Тяжело дыша, Шастун облокотился руками о колени.       Он не успел.       И теперь больше никогда и никуда не успеет.