Лучше, чем Tinder

      Это была ночь перед его семнадцатилетием, и тётя Петуния довольно чётко сказала ему, что он должен убраться из их дома ровно в восемь утра. После этого Дадли неуклюже загнал Гарри в угол, чтобы сунуть ему в подарок на день рождения глупого маленького тамагочи и несколько батончиков «Starbar». Гарри с трудом сдержался, чтобы не расплакаться, но в итоге (не менее неуклюже) поблагодарил Дадли и направился в свою комнату.       Может быть, Гарри будет поддерживать с ним контакт. В конце концов, Дадли был его двоюродным братом. И это должно было что-то значить. Гарри уже давно собрал вещи и собирался аппарировать в Нору, так что план на завтра уже был составлен, но он всё равно чувствовал беспокойство. Долго мерил шагами свою комнату в надежде, что это его утомит. Вместо усталости хождение по комнате сделало Гарри еще более тревожным и взвинченным, он и не думал, что можно волноваться еще больше. Какая-то его детская часть все еще боялась своих дней рождения, потому что они всегда делали его несчастным, но он, несомненно, был рад стать настоящим взрослым.       Гарри стало дурно от беспокойства, поэтому он покачал головой и решил, что если уж он не может заснуть, то может, по крайней мере, заняться чем-нибудь более-менее продуктивным.       Ему все еще нужно было ответить на письмо Волдеморта, что могло бы немного отвлечь. Он все не мог перестать думать о письме.       Часы отсчитывали уже половину третьего ночи, и не было похоже, что Гарри вообще собирался спать. К черту всё это, он мог бы быть большим мальчиком и посмотреть в лицо своим чувствам.       «Навеки твой», — звенело у него в голове, когда он доставал пергамент, перо и чернила, а также письмо Лорда Волдеморта.       Гарри знал, что в какой-то степени… привязан к Волдеморту, но не спешил разбираться в этих чувствах или хотя бы действовать в соответствии с ними. На самом деле, сейчас он не был заинтересован в отношениях, не говоря уже о чёртовом Тёмном лорде. Но Гарри не мог отрицать, что у него действительно были эти довольно неуместные чувства.       Отбросив эти мысли, он взял перо и начал писать.       «ЛВ,       Ты думаешь, я не сталкивался со смертью? Вся моя жизнь была сосредоточена вокруг смерти. Я думаю о смерти каждую ночь. Друзья, я сам, незнакомые люди. В моменты бодрствования я пытаюсь не умереть. Мое самое заветное желание — это прожить жизнь. Я хочу путешествовать по миру, завести хоть какую-то семью, я хочу любить, я хочу жить. И отчасти это связано с мыслью о том, что нет ничего определенного и каждый день — подарок судьбы.       Перейдем к менее депрессивным темам.       Завтра я собираюсь к Уизли, а потом отправлюсь дальше. Я собираюсь договориться о встрече со своим поверенным в Гринготтсе и встретиться с Гермионой, так что у меня есть кое-какой план действий.       На самом деле, мне не следовало бы тебе этого говорить, но у меня есть мантия-невидимка. Она очень, очень хороша. Ты не можешь ее призвать, не можешь использовать никакие заклинания, чтобы найти её и так далее. Это семейная реликвия моего отца, так что я предполагаю, что она довольно старая. В ней меня никто не сможет найти. Люди могут догадаться по отпечаткам ног в грязи и прочему, но с помощью нескольких чар я становлюсь совершенно невидимым. Я вполне уверен в своей способности ускользать от тебя на очень, очень долгое время.       Я, конечно, еще не умею практиковаться в магии как ты, поэтому не могу поддержать твою технику, но на момент написания этого письма я уже технически взрослый. Так что я скоро попробую.       Могу гарантировать, что из всех живущих на земле я знаю о тебе больше всех. Я знаю всю твою историю, а это больше, чем может рассказать большинство людей. Кроме того, ты многое рассказал мне о себе в наших письмах. Сколькими письмами мы обменялись на данный момент? Десятками?       Не думаю, что я когда-либо благодарил тебя за то, что ты ответил мне и действительно серьезно отнёсся к моему письму. Я правда не думаю, что был бы таким здравомыслящим, как сейчас, без твоих писем, которые составляли мне компанию этим летом. Ты очень интересный, забавный и, на самом деле, очень заботливый. Это безумие — думать о том, с каким нетерпением я жду твоих писем. Пожалуйста, не переставай писать их, я действительно не знаю, что бы я без них делал. Без тебя. Не обращай на это внимания. В любом случае. Ты намного лучше, чем все эти слухи, связанные с Темным Лордом, о которых говорят люди. Я не уверен, что в этом был какой-то смысл, но я просто хотел выразить свою благодарность и все такое. Спасибо.       Я полностью проигнорирую твой странный вопрос о фруктовой чепухе. Ты странный.       И раз уж ты так часто акцентируешь на опасности маггловского оружия массового поражения (например, бомб), ты серьезно думаешь, что другое оружие не опасно? Разве ты не пережил Вторую мировую войну???? Я видел американские фильмы, и это оружие — настоящее безумие. Я не знаю, как заклинание защиты может противостоять автоматической винтовке. И я даже не хочу это выяснять.       Извини, я несколько раз забывал добавлять вопросы. Я пытался придумать что-нибудь интересное.       Вопросы:       • Кто твой любимый маггловский музыкант/художник?       • Читаешь ли ты художественную литературу? Поэзию? Если да, то какие твои любимые авторы? У меня есть сборник стихов от Ремуса. Я приложил к этому письму свое любимое стихотворение.       • Изменился ли твой любимый цвет? Думаю, сейчас мне нравится не слишком голубое небо в сумерках.       • Какое десятилетие было твоим любимым и почему? Я прожил (более или менее) всего два и могу с уверенностью сказать, что 90-е мне нравятся больше.       • Что ты обычно ешь на завтрак?       • Ты когда-нибудь раньше видел театральное представление? В начальной школе у нас были актеры, которые ставили пьесу Шекспира, и это было довольно скучно, но, похоже, тебе бы понравилось. В любом случае, у меня больше нет вопросов. Надеюсь, я скоро получу твои ответы.       С уважением,       Искренне твой,       С любовью,       С наилучшими пожеланиями,       — Гарри».       «Стих:       Под звездным небом, после долгого дня       В могилу мою опустите меня.       Я радостно жил; радость в сердце храня,       Я с жизнью охотно простился.       Пусть надпись надгробная будет такой:       «Стремился сюда и обрел тут покой —       Вернулся моряк из-за моря домой,       Охотник с холмов возвратился».       Когда он отослал Хедвиг с письмом, было чуть больше четырех, если судить по сломанному будильнику и солнцу, выглядывающему из-за домов дальше по улице.       Было еще рановато отправляться в Нору, но к этому времени он уже стал по-настоящему взрослым. Помня об этом, Гарри произнес свои первые несколько заклинаний, не оставив следов на своей палочке! У него были дорожный сундук, чемодан, клетка Хедвиг и еще несколько небольших сумок с различными вещами, которые он собирался взять с собой. Он уменьшил их все и наложил чары облегчения веса. Гарри взял свои миниатюрные вещи и распихал их по карманам, не выпуская из рук только волшебную палочку.       Может быть, ему удастся перекусить легким завтраком? Оно того не стоило. И, в любом случае, к тому времени, как он доберется до Норы, миссис Уизли уже практически накроет стол.       Минуты тянулись мучительно медленно, как сироп. Дадли должен был вставать в пять часов на утреннюю пробежку, поэтому Гарри решил попрощаться с Дадли и уйти. Ему нечего было сказать тёте Петунии и дяде Вернону. Конечно, они одевали его, кормили и терпели его магию, что, кажется, было нелегко. Но все же. Он всегда чувствовал себя обузой, всегда чувствовал себя нежеланным. Он по-прежнему ощущал родственные чувства к своим тёте и дяде, поэтому не собирался докучать им вынужденным прощанием и натянутой улыбкой.       Часы пробили пять, и в комнате Дадли, расположенной рядом с комнатой Гарри, зазвонил будильник.       Что ж, сейчас было самое подходящее время. Гарри застелил постель, хотя знал, что тётя Петуния приберет комнату, когда его не будет. Он перепроверил все ящики в поисках своих вещей и вышел из комнаты. Гарри слышал, как Дадли возится в ванной, поэтому он подождал, пока тот выйдет.       Это было неловко. Гарри слегка улыбнулся Дадли и сказал:       — Ну, увидимся, Дадли.       Гарри протянул руку для рукопожатия парню, который заключил его в крепкие объятия.       — Прости, Гарри.       Неожиданно Гарри почувствовал, что вот-вот расплачется. Он не собирался плакать, совсем не собирался. Поэтому он похлопал Дадли по спине и ответил что-то вроде:       — Все в порядке. Приятной пробежки, — и спустился вниз.       Он яростно смахнул горячие слезы и спустился по лестнице в место, которое осмелился назвать первым домом. Конечно, он никогда не чувствовал себя так, но дом был таким абстрактным и беспорядочным понятием. Он был привязан к своей ужасной семье, но они ему никогда не нравились. Может быть, Дадли — в конце концов, они были детьми. Было слишком рано для всех этих размышлений, которые сейчас не имели смысла.       Гарри все еще чувствовал, что ему нужно попрощаться с домом. Он попрощался с кухней, гостиной и коридорами. Когда Гарри добрался до чулана, он не смог попрощаться с ним, а просто открыл дверцу и присел на корточки.       Его кровати там больше не было, как и его рисунков или пауков. Поэтому он встал, став взрослым, и оставил дверь открытой. Возможно, он смог бы выпустить маленького Гарри, который все еще иногда чувствовал себя в ловушке.       Гарри вышел из парадной двери дома номер 4 по Тисовой улице в 5:14 утра 31 июля и ни разу не оглянулся.       Одним движением он аппарировал с лужайки перед домом и больше никогда не переступал порога дома тёти Петунии и дяди Вернона, пока они не умерли.       Гарри аппарировал к дому, расположенному чуть дальше по дороге от дома Уизли, и ему потребовалось несколько минут, чтобы привести в порядок свой желудок и эмоции. Но когда он сел на траву в стороне от посыпанной гравием дорожки, он заплакал.       Он не мог точно объяснить, почему и как долго он плакал на обочине, но когда солнце поднялось выше, его рыдания замедлились, и Гарри сделал несколько глубоких вдохов. Он взял себя в руки и прошел небольшое расстояние до Норы.       Когда он дошел, не спала только миссис Уизли. Она просияла и быстро обняла его. Два объятия за один день — больше, чем за все лето, рассеянно отметил Гарри.       — С днем рождения, Гарри! Джинни и мальчики еще спят, но они скоро проснутся, как только узнают, что ты здесь.       Гарри рассмеялся:       — Все в порядке, они могут спать. Куда мне положить свои вещи?       — О, только в комнату Рона!       После недолгих объятий с миссис Уизли Гарри поднялся в комнату Рона так тихо, как только мог.       Он улегся на кровать и закрыл глаза, всего на мгновение — это не могло повредить…       Гарри проснулся от пения. Жуткого, фальшивого, от которого кровоточили уши. Когда он открыл глаза, вся компания Уизли была в комнате и пела «С днем рождения», а Рон держал в руках огромный наклонившийся торт.       Гарри улыбался так широко, что у него заболели щеки. Он смеялся все это время. Его сердце было так переполнено чувствами, что он почти забыл о том, что было ранним утром. Он выпроводил Уизли из комнаты и последовал за ними на кухню, где они начали подавать торт на завтрак и заваливать его подарками.       Так прошел весь день, и глубоко внутри Гарри разливалось теплое чувство удовлетворения. Не имело значения, что его семья не любила его, потому что они не были его семьей в том смысле, в каком это имело бы значение. Они никогда не испекли бы ему торт, не подарили бы три пары носков ручной вязки или не завалили бы его шутливыми игрушками.       И когда Гарри признался Рону о письмах в тёмной тишине их комнаты, Рон просто подошел и обнял его.       Так что да, его, вероятно, всегда огорчало, что Дурсли не хотели его видеть, но Гарри успокаивал тот факт, что были люди, которые всё же этого хотели.       Первого августа Гарри проснулся рано утром, вытащил Рона из постели и отправился в Лондон на встречу с Гермионой.       Они направились к зданию, находившемуся примерно в пятнадцати минутах ходьбы от кафе, и пошли пешком, не зная достаточно хорошо, где оно находится, чтобы аппарировать. Когда они добрались до кафе, Гарри был ошеломлен, когда на него налетела подруга. Он бы упал, если бы Рон не подхватил его сзади.       Гарри рассмеялся и попытался высвободиться из объятий Гермионы, но ему это удалось только потому, что Рон привлек ее к себе и крепко поцеловал.       — Ладно, ладно! Давайте закругляться! Кофе нас ждёт. — Гарри окликнул их как раз в тот момент, когда из-за угла показалась мама с коляской. К счастью, друзья послушались, хотя и были немного раздражены, но все же зашли внутрь, чтобы выпить дешевого кофе и занять столик в углу.       — Итак, — начала Гермиона, — я полагаю, Рон в курсе дела?       В ответ на кивок Гарри она изящным движением руки наложила заклинание «Оглохни» и вытащила стопки пергамента: письма от Волдеморта, свои заметки и книгу о законах о собственности волшебников.       — Прежде всего, Гарри, какие у тебя планы?       Гарри потер затылок, чувствуя себя немного неловко.       — Ну, мне нужен дом или что-то в этом роде. Как бы я ни любил Нору и как бы я ни скучал по твоей семье, Рон.       В ответ на протесты Рона Гарри замахал руками и продолжил:       — Я думаю, что у моей семьи или Сириуса могла бы быть недвижимость и даже не одна, или, по крайней мере, деньги на что-то небольшое. Мне также нужно что-то вроде… работы или типа того. А еще мне нужно сдать экзамены — мы были немного заняты. Не знаю, я чувствую себя так, словно меня только что выбросили и я стал настоящим взрослым, а вокруг идет кровавая война, с которой мне приходится иметь дело.       Гермиона и Рон кивнули в знак согласия, и Гермиона, убедившись, что Гарри на правильном пути, затронула самую насущную тему в этот момент.       — Хорошо. История с Волдемортом. Мы должны решить, что с ним делать.       Гарри выдохнул и наклонился вперед.       — Я не знаю, Миона. Я думаю, было бы лучше, если бы мы могли решить все мирным путем. Я просто не вижу смысла в войне и новых смертях, поскольку очевидно, что он открыт для перемирия.       Рон, как всегда, был стратегом и добавил:        — Все это, конечно, хорошо, но нам нужно определить условия перемирия и составить контракт. На это могут уйти месяцы работы.       — Мы, по сути, закончили Хогвартс, и не похоже, что мне есть чем заняться. И я знаю, я знаю, что нам все еще нужно сдавать ЖАБА, но, кроме этого, война — это единственное, что меня волнует, черт возьми.       Рон поднял руки в знак примирения, и Гермиона взяла инициативу в свои руки.       — Хорошо, если ты твердо настроен на подписание этого мирного договора, нам нужно сделать первый набросок, отослать его в Орден, а затем отправить Волдеморту. Поскольку министерство так и не признало его возвращение, технически мы можем действовать за их спинами, чтобы разобраться с этим.       Согласовав это, они набросали начало мирного договора, в значительной степени полагаясь на писательские способности Гермионы и знания Рона в области магических законов. Это был не самый лучший первый вариант, но он уже существовал, и это было всё, что имело значение. Подробности и уточняющие моменты будут позже.       В нем говорилось:       «Лорду Волдеморту (Тому Марволо Реддлу) и организации «Пожиратели смерти»,       Гарри Джеймс Поттер и Орден Феникса протягивают оливковую ветвь, чтобы заключить перемирие. Ниже приведены предварительные условия контракта, пожелания и условия переговоров.       Условия:       Я, Гарри Джеймс Поттер, официально соглашаюсь никогда не поднимать свою палочку против Лорда Волдеморта (Тома Марволо Реддла) в бою.       Орден Феникса соглашается официально расформироваться, но сохраняет за собой право на неофициальные собрания.       Те же условия адресованы Лорду Волдеморту (Тому Марволо Реддлу) и Пожирателям смерти.       Пожелания:       Гарри Джеймс Поттер и Орден Феникса призывают к полному прекращению огня. Любое насилие со стороны Лорда Волдеморта (Тома Марволо Реддла) или любого другого Пожирателя смерти считается грубым нарушением мирного договора.       Гарри Джеймс Поттер и Орден Феникса требуют расформировать преподавательский состав Хогвартса и уволить всех преподавателей, отмеченных знаком Пожирателей смерти, и заменить их квалифицированным и непредвзятым персоналом.       Гарри Джеймс Поттер и Орден Феникса призывают всех членов организации Пожирателей смерти, которые ранее были заключены в тюрьму, вернуться и отбыть свой срок заключения.       Гарри Джеймс Поттер и Орден Феникса призывают прекратить любую травлю магглов, охоту на них или любое подобное насилие и жестокость в отношении маггловских граждан, любые дальнейшие действия против маггловских граждан будут рассматриваться как серьезное нарушение мирного договора.       Гарри Джеймс Поттер и Орден Феникса требуют, чтобы имя, титул и должность «Темного Лорда Волдеморта» больше никогда не использовались.       Учитывая эти условия, Гарри Джеймс Поттер и Орден Феникса призывают к перемирию. Торг может начаться, да будет так».       Всё, что оставалось, — каждому члену Ордена Феникса согласиться с условиями, отослать их Лорду Волдеморту и выторговать себе жизнь.       Проще простого.       Верно?