Трава обреченных

      - Э-гей! Привет! - сложив руки рупором у рта, прокричал Винтар. Он разводил костер на берегу, когда из недр океана показались сначала знакомые щупальца, а затем и их обладатель. - Как водичка?       Глубинник помахал Винтару рукой, потом неопределенно пожал плечами и снова ушел под воду. Сегодняшнее солнце было слишком злым для него. Даже маг уже устал утирать застилающий глаза пот и клял Белую Хозяйку на все лады, чего уж говорить о глубиннике…       Винтару казалось, что время с момента его возвращения безжалостно отмотали назад. Словно директор передвижного театра заставил актеров сызнова пройти неудачно сыгранную сцену. Не было больше покалеченного глубинника на дне бочки, не было больше щенячьей привязанности, невозможной в нормальной жизни. Это не вписывалось в сюжет. Старо, избито, заезжено. И судьба-постановщик выдрала из сценария сомнительные страницы. Сначала, любезные! С самого начала!       Так все могло бы быть, если бы маг впервые пришел на этот берег и обнаружил глубинника по соседству. Вежливые приветствия издалека, не более. Ни ночных посиделок под звездами, ни блуждающих во тьме разговоров, ни холодных браслетов щупалец на щиколотках, ни горечи рыбьей крови на губах, ни странной, немыслимой, невероятной близости, когда кажется, что в твоих объятиях океан. Маг опоздал. Опоздал немного и в то же время на целую вечность. Винтар часто думал о том, что мог бы успеть. Мог бы, если бы только сразу разобрался в себе, если бы придавал больше значения мимолетным ночным разговорам, если бы только попытался понять, чего стоило глубиннику подтолкнуть его к мечте. Если бы только осознал, что ему нечего делать со своей мечтой в одиночку. Если бы, если бы… Много их, этих «если бы», а толку-то теперь…       Все воспоминания о нем стерлись из памяти Шаты морской пеной. Страшно было даже представить, что он пережил за те три дня, пока нерадивого мага не было. Каково это: осознавать, что ты вот-вот перестанешь быть собой и ничего не можешь с этим сделать? Наверное, чудовищно страшно. Не потому ли глубинник, позабывший прошлое, все равно иногда глядит на мага с укором и тоской? Сам, наверное, причины не понимает, а все равно смотрит.       Винтар повесил над костром закопченный котелок и погрузился в воспоминания, вяло ковыряясь в нем ложкой. В конце концов, у него всего-то и осталось чуть-чуть жизни, ворох сожалений и память.       «Интересно, - подумалось вдруг, - что будет, если я расскажу ему о том, как он очутился в этих краях, как потерял щупальце, как упрямо следовал за мной, наплевав на бесконечность и трудности дороги? Вспомнит? Хоть что-нибудь? Нет, это вряд ли… Поверит или нет? Не поверит. Я готов поклясться, что не поверит. Все знают, что их память как вода в горстях: вроде крепко держишь, а все равно убегает. Сколько мошенников пыталось этим воспользоваться? Нет, не поверит. Даже слушать не станет… Попытаюсь коснуться прошлого, лишусь настоящего. Хотя… Этого «настоящего» итак почти нет. Но уж лучше изредка видеть его издалека, чем окончательно оттолкнуть в попытке стать ближе… Вот ведь как. - Маг усмехнулся. Похлебка в котелке весело булькала, но он не замечал этого. - Мы поменялись ролями. Разве это не забавно? Это ведь ты всегда старался быть ко мне ближе, как щенок. Я раз за разом отпихивал тебя, гнал прочь, а ты возвращался, преданно заглядывая в глаза и виляя хвостом. Это ты первым пришел ко мне тогда, помнишь, Шата? Ничего ты теперь не помнишь, а я…»       Первым, что вспоминал Винтар, извлекая из мглы прошедшего тот день, были запахи. Мир пах торфом, сыростью и дурманящей травой-нимулой, из которой мудрые седобородые лекари готовят отвар, облегчающий боль тем, кому не суждено исцеление. Говорят, что если положить эту траву под подушку, то можно заглянуть в Тонкий мир. А еще говорят, что можно и вовсе не проснуться, навеки став пленником наркотических грез. Маг не знал, кто прав и кому верить. Знал только, что здесь, в месте, где равнинная река Ито жадной пятерней тянется к Седому океану, этой травы растет великое множество.       Да, тяжелые нотки торфа, сырой мотив болотной воды и легкий, невесомый дурман нимулы. Как знать, может, именно хмельная трава во всем виновата. Как знать…       Они несколько часов назад миновали Урбор - портовую столицу воинственной Империи Сергов. К счастью, они никого собой не заинтересовали, поэтому очень скоро тихий в это время суток город остался позади. Сергов можно было не любить за многое, но один неоспоримый плюс у них был. Они не вели никаких дел после захода солнца. Наверное, именно поэтому Рождающая тени любила этот город больше прочих. При условии, что она вообще что-то любила в мире людей, разумеется.       Места, называемого «ладонью» или, попросту, «пятерней», они достигли без приключений. Кому-то такой путь может показаться скучным. Несомненно, рассказ об этом никого не потрясет и не заставит отвиснуть чужие челюсти, но Винтар склонен был считать отсутствие захватывающих дух приключений высшим благом. Ему вообще нравилось, когда ничего не происходит. Что, в конце концов, может быть лучше покоя? «Ладонь» представляла собой пять рукавов, на которые Ито разделялась на подходе к большой воде. Эти «пальцы» жадной реки были расположены близко друг к другу, поэтому земли между ними захватило болото. Место считали гиблым, здесь никто не жил. Хозяева свидетели, не было на участке между сергской столицей и Пиратской бухтой места безопаснее «ладони». Именно поэтому здесь решено было задержаться до утра.       - Почему ты не хочешь идти дальше сейчас? - спросил Шата, важно вышагивающий по пропитанной влагой земле. Похоже, ему нравилось смотреть, как болотная жижа просачивается при каждом шаге между его босыми пальцами. А маг, наблюдая за этим шествием, думал о том, до чего жестокими могут быть люди. Даже собираясь убить глубинника, моряки-браконьеры не только избили его, но и разрезали все плавательные перепонки: и между пальцами, и между щупальцами. Ради чего? Он бы все равно не смог выбраться из бочки, куда его посадили. К чему был весь этот бессмысленный садизм? Ответа на этот вопрос у мага не было, а спросить с мертвых палачей вряд ли получится. Так или иначе, даже спасенный и вылеченный, Шата был изувечен на всю жизнь.       «Если ему придется бороться за кров и еду с другими глубинниками, если ему придется спасаться бегством от опасности, у него просто не будет шансов. Он теперь слишком плохо плавает для представителей своего рода. - Казалось, что болотная вода, раз за разом омывающая зажившие рубцы между пальцами Шаты, вот-вот окрасится кровью. Нет, глупости. Это все дурман колдовской травы. У глубинников прозрачная кровь, вода ничем не окрасится. Может быть, она и сейчас течет, эта кровь, просто этого нельзя увидеть. Винтар с силой потер глаза, пытаясь сосредоточиться. - Наверное, я именно поэтому до сих пор вожусь с ним. Я виноват в том, что произошло. Если я его брошу, то можно будет считать, что именно я его убил».       - Эй, ты слышишь? - Шата остановился и повернулся всем телом к сидящему на поросшем мхом камне магу. Плащом всколыхнулись его серебряные волосы, наконец-то просохшие до конца. Бледные, отливающие мертвенной голубизной щупальца бездумно шарили по земле, подбирая щепочки, камушки и прочую ерунду, валяющуюся здесь в изобилии, чтобы через мгновение бросить обратно. Впрочем, не только щупальца, а вся кожа глубинника в лунном свете приобретала жуткий оттенок. Словно трясина выпустила одну из своих жертв на прогулку. Винтар невольно передернул плечами от возникших ассоциаций и решил отвлечься от кошмарных видений разговором. Шата уже два раза что-то спросил, дальше молчать было просто невежливо.       - Прости, - помотав головой, отчего свалявшиеся сосульками волосы смешно встрепенулись, отозвался Винтар. - Я слегка задумался. Что ты спросил?       - Я спросил, почему ты хочешь идти с рассветом, - ровно повторил Шата. Даже в те далекие времена, когда его пол еще не определился, читать эмоции по его лицу было практически невозможно. Видимо, это не то, что приходит с возрастом. Это у них от рождения. - Пьющий тени лучший хранитель путников, чем его жестокая сестра.       - Это верно, но Пьющий тени не спасет меня, если я увязну в трясине. Идти через болото в темноте довольно самоубийственное предприятие.       - Да, пожалуй, - подумав, согласился Шата.       - И еще. Чувствуешь этот запах? - Глубинник послушно принюхался. - Это цветет нимула.       - Трава обреченных, - понимающе кивнул Шата.       - Она цветет по ночам, и на этом болоте ее очень много, - продолжил Винтар. - Если надышаться ее запахом, то перестанешь отличать видения от реальности. И тогда нас точно никто не спасет.       - Да, разумнее дождаться утра.       - Ну, тогда иди спать, раз мы договорились. - Винтар поднялся с камня и, побродив вокруг, бросил свой дорожный плащ на относительно сухой клочок земли. - Завтра будет тяжелый переход. Нам нужно набраться сил.       Шата стоял, обхватив руками плечи, словно ему было холодно, и молчал, не двигаясь с места. Винтар не знал наверняка, бывает ли глубинникам холодно, поэтому задумался над тем, стоит ли предложить Шате плащ или нет, и еще над тем, что он станет делать с ним под водой. В результате затянувшееся молчание нарушил сам глубинник.       - Здесь влажная почва и влажный воздух. Я могу спать на поверхности. - На мага он не смотрел.       - Не говори глупостей, - отмахнулся Винтар. - Смотри, у тебя впервые такой большой выбор: соленая вода, пресная вода в реке, пресная вода в болоте… - и осекся, видя, что ассортимент, озвученным им, не вызывает должного энтузиазма. - Ну чего ты? - Тишина в ответ. Винтар вздохнул и в очередной раз повторил ставшую ритуальной фразу. Это не было заклинанием, но на глубинника действовало совершенно магически. - Я не уйду.       Синие глаза, вспыхнув в лунном свете болотными огнями, впились в лицо мага.       - Иди спать, Шата, - снова вздохнув, повторил Винтар. - Когда ты проснешься, я буду здесь.       Так ничего и не сказав, Шата исчез под водой. Правда, ненадолго.       Когда Винтар, задремавший, но разбуженный слишком громко ухнувшим филином, открыл глаза, Шата сидел у его так называемой постели. Сначала маг готов был шарахнуться в сторону (а кто бы не шарахнулся, увидев утопленника прямо перед собой?!), но быстро взял себя в руки. Глубинник даже если и заметил тень ужаса на чужом лице, то виду не подал.       А Винтар, признаться, был растерян. Что-то подсказывало, что с Шатой не все в порядке, но причину этого «не все в порядке» ему не подсказывало ничего. Он был знаком с глубинником всего полгода и не мог сказать, что они - друзья. Они ничем друг с другом не делились, никогда не говорили по душам. Маг поймал себя на том, что вообще ничего не знает о сидящем рядом существе. А как можно понять, что не так с тем, кого ты не знаешь? Рядом с Шатой Винтар чувствовал себя покровителем и защитником, а покровительствовать и защищать можно и так, не понимая. Сейчас же этого явно было недостаточно.       Глубинник сидел, оплетя себя щупальцами, словно коконом, а пальцы его рук утонули в мокром серебре волос. Он смотрел на подернутую рябью воду океана немигающим взглядом и молчал.       - Не спится? - тихо спросил Винтар, сев и скрестив ноги.       Глубинник кивнул.       - Знаешь, почему? - Маг решил попытаться понять. Рано или поздно все равно пришлось бы этим заняться.       Шата кивнул снова.       «Отличный выходит разговор! - Винтар потихоньку начинал злиться. - Прям за душу берет!»       - Расскажешь? - поинтересовался он, мало надеясь на успех, но Шата вдруг ответил.       - Я боюсь забыть.       И злость Винтара сменилась недоумением. Он знал, что память глубинников ненадежна. Более того, не так давно он даже подумывал о том, чтобы воспользоваться этим, но чувства вины и ответственности за чужую жизнь взяли верх. Но ведь нужно было больше времени. Нужно было три дня, а Шата боится отойти на несколько часов. Что еще за глупости?       - Но ведь до утра осталось совсем немного, - растерянно пробормотал маг. - Я думал, что вам надо больше времени, чтобы забыть… Это не так?       - Так, - глухо отозвался Шата. - И я все равно боюсь. Не хочу забыть тебя.       - Брось, - Винтар неуклюже, но со всей возможной заботливостью погладил глубинника по голове, - я же сказал, что не уйду. А еще я могу сделать тебе амулет, который на какое-то время способен удерживать воспоминания. Хочешь?       - Хочу.       - Вот и отлично! - с напускной бодростью провозгласил маг и хотел было лечь обратно. Но как только он отнял руку от мокрых, пахнущих морем волос глубинника, бледное щупальце взметнулось в воздух, крепко оплетя его запястье. И Винтар понял, что разговор еще не окончен.       - Кто я для тебя? - вдруг спросил Шата. Эта его манера внезапно заговаривать о сокровенном… Даже сейчас, спустя годы, маг не мог к ней привыкнуть до конца, а тогда это было вообще в диковинку.       - В смысле? - Винтар, ошарашенный вопросом, успел позабыть о том, что собирался решительно высвободить руку из чужой хватки.       - В прямом. - Шата по-прежнему смотрел на воду. - Мы полгода идем вместе. Мне кажется, что ничего в жизни еще не задерживалось в моей памяти так долго, поэтому это стало для меня важным. Мы полгода идем вместе, и я хочу знать, кто я для тебя. Почему ты делишь свой путь со мной? Что это? Чувство вины? Ответственность за калеку? Боязнь скуки в дороге?       - Почему ты не предположишь, что я считаю тебя своим другом? - Слова показались шершавыми на вкус. Все-таки люди не дружат с глубинниками. Пусть они вроде как тоже люди, но это все равно как-то… странно, что ли?       - Потому что ты не считаешь, - отрезал Шата, и маг больше не пытался блефовать. - Я не чувствую связи. А то, с чем нет связи, потерять проще простого.       - И почему ты не хочешь потерять человека, который даже другом тебя назвать не может? - Не имея ответов на заданные вопросы, Винтар решил, что лучшая защита - нападение.       - Потому что ты не бросил меня умирать, - помолчав, отозвался глубинник. - Мой народ считает, что от вас, сухопутных, не стоит ждать ничего хорошего, что вы приносите только горе и разорение, встречаясь нам на пути. А ты все равно не бросил меня. Я никогда не смогу тебя за это отблагодарить. Поэтому я хочу хотя бы помнить.       - Ты чувствуешь себя обязанным мне? - Винтару хотелось поскорее разобраться с чужими метаниями и лечь спать. Он не врал, говоря о том, что дневной переход будет тяжелым. Причем для Шаты он будет тяжел особенно, а эта глупая рыбина забила себе голову ерундой и не желает ложиться (или как там они спят?)! - Послушай. Именно я виноват в том, что ты оказался на дне той бочки. Я, понимаешь? Поэтому я не мог оставить тебя там. Я бы не смог жить с этим. И теперь мы квиты. Никто никому ничего не должен. Если ты идешь за мной на край света из-за того, что хочешь мне отплатить за свое спасение, то бросай эту затею прямо сейчас. - Маг сказал это, и ему внезапно стало грустно от мысли, что Шата сейчас может вздохнуть с облегчением и исчезнуть под водой навсегда.       «Кажется, ночь преподносит все новые удивительные открытия, - про себя усмехнулся маг, потирая свободной рукой слипающиеся глаза. - Я привязался к своему молчаливому спутнику. Сказать кому - не поверят. Якшаюсь с глубинниками!.. И все-таки привязался… Или это все проклятая трава?»       Шата долго молчал, и Винтар, сам от себя не ожидая подобного, добавил на всякий случай:       - Ты волен идти, куда хочешь. Но мне будет грустно, если ты уйдешь. Я привык к тому, что ты есть.       - Ты не станешь прогонять меня, да?       - Не стану, - подтвердил маг. И, предупредив новый вопрос, продолжил: - И уходить никуда не стану без тебя, если ты захочешь идти со мной и дальше.       - Захочу.       Волосы глубинника почти просохли, и теперь ветер легонько играл прядями, словно сплетенными из звездного света. Где-то протяжно закричала ночная птица, и Шата, вздрогнув всем телом, машинально придвинулся к Винтару ближе.       - Не бойся, - усмехнулся тот, растирая затекшее запястье, с которого Шата наконец-то убрал щупальце, - она тебя не тронет.       - Крик ночных птиц крадет счастье, - серьезно ответил глубинник.       - Тогда нам с тобой его точно бояться нечего. - Винтар, положив руки под голову, откинулся обратно на свой плащ, порядком набравшийся ночной сырости. - Много ли счастья у беглеца с эшафота и покалеченного глубинника?       Шата не ответил. Звездный шатер над головой наливался предрассветной тьмой. Шептались камышовые стебли, болото подмигивало зеленоватыми глазами гнилушек, языки волн лениво облизывали илистый берег. И сладковатый запах нимулы набивался в ноздри.       А когда маг в очередной раз попытался задремать, глубинник задал новый странный вопрос.       - Я тебе нравлюсь?       - Что? - Вопрос Шаты словно наступил на грудь, мешая подняться с земли. Сон, раздраженно махнув рукой, исчез окончательно. Впрочем, маг, придавленный услышанным и собственными мыслями по этому поводу, опечалиться не успел.       - Тебе нравится мое лицо? - Глубинник даже повернулся к нему, позволяя себя рассмотреть.       - Погоди… - Маг все-таки сел и теперь мучительно раздумывал над тем, хорошо это или плохо, ведь чужое лицо сразу стало гораздо ближе. - Я никогда об этом не думал. К чему этот вопрос вообще?       - Мы идем ночами, избегая населенных мест. Мы держим путь в такую глушь, где опасность перестанет дышать тебе в затылок. А безопасность возможна лишь там, где нет людей. Ни сейчас, ни потом у тебя не будет женщины. Если тебе не противно, ты можешь пользоваться моим телом.       - Так… Стоп! Погоди! - Кровь прилила к лицу, а сердце забилось рыбешкой в сети. Как вообще можно так спокойно обсуждать подобные вещи?! Да еще с таким серьезным лицом… Нет, нет, понять глубинников невозможно. В их тихом омуте такое водится, что Хозяину Вод и во сне не приснится! - Ты предлагаешь мне…       - Да, - невозмутимо подтвердил Шата. - Только так от меня будет хоть какая-то польза.       - Но… но… - Маг, совершенно растерянный, мучительно пытался выдать что-то более благозвучное, чем «ты вообще в своем уме?!», но получалось у него неважно.       «Пол! - вспомнил он внезапно. - Его пол еще не определился! Как это я сразу не сообразил? Нельзя спать неизвестно с кем, правда ведь?..»       - А как же твой пол? - выдохнул маг. - Ты ведь, насколько я понимаю, еще не достиг зрелости. Как ты можешь предлагать что-то подобное?       - А что в этом такого? - Удивление глубинника было настолько явным и искренним, что Винтар, попридержав возмущение, напомнил себе, что у племени Шаты нечто такое может быть в порядке вещей.       - Объясни мне, - сдался Винтар наконец. - У нас, на суше, такие предложения не очень-то в ходу.       - О… Извини. Мой народ не считает это чем-то предосудительным. - Шата помолчал, подбирая слова. - У нас, если люди нравятся друг другу, то близость по обоюдному согласию возможна в любом возрасте. Совсем мальки не в счет, конечно, но как только начинаешь жить самостоятельно, то и решения тоже принимаешь сам. Любой мужчина из моего племени, оказавшийся в таком сложном положении, как твое, мог бы обратиться ко мне с подобным предложением. Для нас это нормально, вот я и спросил.       - И к тебе уже кто-то с подобным обращался?       - Может быть. - По лицу Шаты пробежала тень. Впрочем, возможно, что это просто Пьющий тени окурил луну дымным облаком на пару секунд. - Я не помню.       - Прости, я не хотел.       - Ничего.       Они помолчали.       - А что потом? - спросил Винтар, чтобы прервать затянувшееся молчание. Ему показалось, что Шата обиделся, и он вернулся к скользкой теме, чтобы загладить вину.       - Когда «потом»?       - Ну, предположим, что тебе вот кто-то сделал такое предложение. И ты согласился. А что потом, когда тебе исполнится девятнадцать?       - Потом пол определится, и партнеры будут принимать решение о том, продолжать отношения или нет. Если пол определяется в женский, то пары обычно сохраняются.       - А если нет?       - Когда как.       - Я не знал об этом. Правда.       - Теперь знаешь. Но ты не ответил. - Шата поднял глаза и уставился на мага. - Я спрошу иначе. Если я стану женщиной, я тебе понравлюсь?       Винтар сглотнул, понимая, что теперь придется отвечать. А вопрос был весьма и весьма непрост.       «Как, чтоб вам после заката да без тени, можно сравнивать море с камнем?! Он другой! Он просто другой! Как я могу измерить его привлекательность своими земными мерками?! - Маг готов был начать паниковать всерьез. - У него синие губы и голубая кожа. У него острые зубы. У него мигательные перепонки на глазах. И еще жабры… И из него растут щупальца! Вот уж точно этого не было в моих эротических фантазиях! Но у него такое тонкое лицо и удивительные синие глаза… И волосы тоже…»       Винтар сам не заметил, как намотал серебряную прядь себе на ладонь. Паника как-то незаметно исчезла, словно растворилась в аромате колдовских болотных цветов. Нимула всегда сильнее всего пахла перед рассветом.       Посчитав жест мага ответом, Шата осторожно коснулся кончиками пальцев его лица. Кожу обожгло холодом, но это было даже приятно в условиях разливающегося по телу жара. От Шаты пахло морем, а его губы были чуть солеными на вкус. И сейчас было совершенно плевать, какого они там цвета. Поддавшись непонятному порыву, Винтар попытался сделать поцелуй глубже, но глубинник отпрянул.       - Поранишься, - пояснил он, обнажая тонкие зубы, похожие на костяные иглы. - Не надо.       Холодные ладони ослепили его.       - Закрой глаза. - Голос глубинника сплетался с шелестом травы и шепотом прибоя в диковинное заклинание невероятной силы. Во всяком случае, Винтар не смог ему сопротивляться. - Я все сделаю.       Все, что происходило дальше, до сих пор казалось магу сном. Точнее, он не был уверен до конца в достоверности своих воспоминаний. Наутро у него голова болела, словно после хорошей попойки, в силу чего сложно было за что-то поручиться. И все-таки это был восхитительный сон.       Темнота, прошитая ночными звуками, пропитанная, словно платок придворной дамы - духами, дурманом нимулы, изнывающая от жара закипающей в жилах крови, взрывалась ощущениями. Ледяные брызги прикосновений по раскаленному телу. Водоросли-волосы, щекочущие словно бы обнаженные нервы. Неровный, капризный бриз дыхания, путающийся в свалявшейся шевелюре. Плавные, размеренные движения, словно волны прибоя накатывают на камни берега. Снова, и снова, и снова…       Все закончилось с первыми лучами рассвета. Поредел мрак, ослабел ночной дурман нимулы… Обласканное тело наслаждалось приятной опустошенностью, на губах сохла соль чужих поцелуев. Шата ушел под воду, прячась от немилосердных лучей Белой Хозяйки, но маг до сих пор не открыл глаза. То ли боясь разрушить свой немыслимый сон, в котором он стал любовником океана, то ли боясь понять, что это был не сон и что он правда согласился на что-то подобное.       Но путь требовал продолжения, и в итоге Винтару со скрипом пришлось подняться. К полудню они оправились дальше. Винтар аккуратно шел по заболоченному берегу, а Шата пробирался под водой Ито, дно которой заполонили гниющие деревья, потерявшие опору и обреченные на медленную смерть. Продвигаться было трудно, так что к концу дня оба валились с ног от усталости. Больше не случалось странных разговоров и попыток что-то прояснить. Шата просто иногда приходил но ночам, закрывал магу глаза ледяными ладонями и позволял насладиться иллюзорной властью над океаном. И в конце концов Винтар перестал относиться к происходящему как к чему-то вопиющему, неправильному и противоестественному. Главное, что ему было хорошо. Вот и вся мораль.       За всю дорогу до Берега Плача, где решено было остаться, у них случился еще только один разговор, выходящий за рамки бытовых обсуждений и обмена впечатлениями. Тогда Шате исполнилось девятнадцать.       - Эй, выходи! Нам пора! - Маг, пиная ракушки и пугая крабов, раздраженно бродил по морскому берегу, плоскому, как будто его кто-то отгладил утюгом. Земли эти принадлежали королевству Ирлос, славящемуся своей трусостью. Ирлос никогда ни с кем не воевал, хотя и был лакомым кусочком как для воинственной Империи, так и для диких сергов. Кусочек-то лакомый, да добираться до него больно хлопотно. Какой-то покровитель оградил королевство от всего мира пустыней и огромными равнинами, где не было крупных поселений. Даже решись кто-то на захват Ирлоса, по пути армии негде было бы пополнить запасы провианта. Нет, путь до Ирлоса был слишком утомителен, поэтому на богатые земли королевства облизывались, но рта пока не разевали. И тем не менее оно жило в постоянном страхе, что кто-то однажды нападет. Предчувствие войны терзало Ирлос, словно фантомная боль в давно ампутированной конечности. И страх делал людей подозрительными, заставлял в каждом чужаке видеть лазутчика и шпиона. Пожалуй, иноземцам из всех земель материка тяжелее всего приходилось именно здесь, в Ирлосе. И именно поэтому Винтару хотелось убраться из этого охваченного паранойей места как можно быстрее. Маг был готов оправиться в путь хоть сию секунду, но куда-то запропастившийся глубинник держал его на берегу крепче привязи. Не бросать же его тут, в самом деле…       - Шата, крюк тебе в жабры, мы теряем время!       Если подумать, то маг не видел своего спутника довольно давно. Обычно глубинник мелькал перед глазами каждые несколько часов, а теперь он исчез почти на целые сутки. Это было по меньшей мере странно. Винтар попытался сообразить, не обидел ли он Шату чем-то, но никаких собственных криминальных действий вспомнить не мог. Оставалось два варианта: либо глубинник передумал идти с ним дальше, либо что-то случилось. И теперь тревога, поднявшая в душе треугольную змеиную голову и холодными кольцами сжавшая трепещущий ком сердца, раздражала мага даже больше, чем отсутствие глубинника.       «Отлично! - скрипел зубами Винтар, яростно швыряя в воду, безучастную к его проблемам, гладкие камни, втайне уповая, что один из них непременно попадет глубиннику в лоб. - Я теперь еще и волноваться за него должен?! Я эту рыбину нянчить не нанимался! Сказано: уходим на закате! Я уже одну ночь потерял из-за него, сколько еще ждать?! Вчера не пришел, когда солнце село, сегодня снова нет. Да что там у тебя могло стрястись? Надеюсь, что ты не достался кому-нибудь на обед…»       - Шата, если ты не выйдешь с последними лучами, я уйду без тебя! - Винтар знал, что это подлый прием, но других тузов в рукаве у него не было. Раздраженно плюхнувшись на нагретый Рождающей тени песок, он уронил голову на сложенные на коленях руки. После брошенной им фразы стало казаться, что солнце садится слишком быстро.       - Выходи уже, спрут недоделанный, - пробормотал Винтар еле слышно, - а то ведь и правда уйду…       Когда гневное дневное светило камнем кануло в алые морские волны, маг решительно поднялся, решительно отряхнул штаны от приставшего песка и так же решительно взглянул на море, готовясь высказать ему все, что он думает по поводу некоторых глубинников. Он уже даже открыл рот и набрал в грудь воздуха, однако слова застряли у него в горле, потому что он увидел Шату. Тот по плечи показался из-под воды и молчал, опустив голову. Сколько он уже так простоял, для Винтара осталось загадкой. Разозлило, конечно, что Шата не подал признаков жизни, когда пришел, но вместе с тем маг почувствовал облегчение оттого, что с глубинником не случилось ничего страшного.       - И трех лет не прошло, - сердито буркнул Винтар, складывая руки на груди. - Объясниться не хочешь?       Шата, судя по всему, не хотел. Молчал, словно воды в рот набрал, попыток приблизиться тоже не делал. Маг тяжело вздохнул, понимая, что продолжить путь такими темпами они смогут нескоро, но злиться перестал. Шата не будет вести себя так без веской причины, значит, надо сначала во всем разобраться, а потом уже высказывать ему свои претензии.       - Может, подойдешь? - поинтересовался Винтар. Для беседы по душам глубинник стоял явно далековато. Тот отрицательно помотал головой, чем окончательно убедил мага в том, что что-то не так.       - Отлично, - сказал Винтар скорее для себя. - Начинаем нашу любимую игру «Я угадаю твою проблему со ста попыток». А почему бы и нет? Мы же совершенно никуда не торопимся!       Прочистив горло и еще раз напомнив себе о том, что поворчать он сможет и позже, Винтар заговорил громче, чтобы замерший Шата мог его слышать.       - Я что-то тебе сделал?       Отрицательный ответ.       - Ты не хочешь идти дальше?       Отрицательный ответ.       - Хм… Ты не можешь идти дальше?       Отрицательный ответ.       - То есть, ты на меня не обижен, хочешь продолжать путь, и тебе в этом ничего не препятствует? - прищурившись, уточнил маг. Наверное, ему просто хотелось удостовериться, что Шату не заклинило на отрицании. Не заклинило: глубинник наконец-то кивнул.       - Тогда пойдем?       Снова нет.       - Знаешь, дружище, - процедил маг сквозь зубы, стремительно направляясь к глубиннику и не замечая сопротивления воды, набирающей глубину, - то, что меня интересовало, я уже узнал. Если ты что-то не хочешь мне рассказывать или ждешь, что я как-то сам угадаю, что творится в твоей башке, то мне это все до одного места! Я сейчас тебя просто возьму за волосы и поволоку следом за собой. И все. Молчи себе в тряпочку сколько влезет!       Однако все угрозы были пропущены Шатой мимо ушей. Он даже не поднял головы, когда маг подошел вплотную. Вздохнув снова, Винтар поймал в воде серебристую змею волос и позволил ей обвиться вокруг своей ладони, словно и правда собирался волочь глубинника силой.       - Какого беса, Шата? - спросил он тихо. - Может, скажешь уже?       - Смотри, - с усилием разлепив пересохшие губы, сказал Шата. И из воды чудовищными ростками показались семь черных щупалец. Больше ничего не произошло.       - И что? - выдержав паузу, спросил Винтар. Нет, он заметил, что цвет щупалец изменился, да и голос Шаты теперь звучал несколько ниже, чем раньше, но в его глазах это не было причиной отказываться продолжать путь.       - Вчера мне исполнилось девятнадцать. - Наверное, Шата думал, что дал исчерпывающий ответ. Маг его мнения не разделил.       - Поздравляю. И что?       - Мой пол определился. - Голос глубинника звучал тише с каждым произнесенным словом.       - Я знаю, что я уже спрашивал, но все-таки: и что?       - Я теперь мужчина, - сказав, он даже как-то сжался, словно готовясь к неприятному выпаду со стороны собеседника, а Винтар переваривал информацию.       «Вот, значит, как… - У него совсем вылетело из головы, что совершеннолетие его спутника уже на пороге, поэтому сообщение слегка выбило его из колеи. Признаться, иногда он позволял себе думать о том, как все будет, если Шата станет женщиной, и в виду отсутствия других вариантов ему такое будущее даже нравилось. А теперь невозможно даже это. - Значит, наш чудесный мир в очередной раз подложил мне свинью. Но я, пожалуй, переживу. Какая мне, в сущности, разница? Абсолютно никакой. Если меня угораздило спать с существом без пола вообще, то с мужчиной общий язык и подавно найдется. С ним хоть сразу понятно, что делать… Странно будет, конечно, но это же по-прежнему Шата… Глаза закрыл - и вперед, представляй, что хочешь. Никаких проблем, в общем. - Рассеянно поглаживая намотанную на руку влажную прядь, маг посмотрел на съежившегося в ожидании его ответа глубинника. - А ты-то чего? С чего вдруг такая трагедия? Определился пол - и хвала Хозяевам! А ты… или ты переживаешь из-за моей реакции? - вдруг осенило Винтара. - Святая стая, какая глупость! Воистину ты самая дурная рыбина из всех, что я встречал!»       - И что? - снова спросил Винтар, и теперь Шата все-таки поднял на него глаза. По лицу глубинника сложно было читать эмоции, но сейчас маг готов был биться об заклад, что он удивлен. - Ты - мужчина. И что?       - Но ты бы хотел женщину, верно? - Глубинник вновь опустил голову, пряча лицо за волосами.       - Я бы хотел быть владыкой Империи, колдовать направо и налево, не боясь легконогой стаи, и чтобы все красотки мира были у моих ног. Вместо этого я бегу от казни в компании глубинника и колдую раз в год по обещанию. Есть вещи, которые от нас не зависят. Не вижу смысла из-за них переживать.       - То есть тебе все равно? - недоверчиво поинтересовался Шата, придвигаясь, однако, чуть ближе.       - Абсолютно, - подтвердил Винтар. - Только не говори мне, что мы вот из-за этого потеряли целый ночной переход.       - Не скажу, - отозвался глубинник, ткнувшись лбом Винтару в плечо. - Значит, все будет как раньше?       «Как будто варианты есть», - устало подумал маг.       - Как раньше, - заверил он, и только после этого Шата позволил себе с облегчением вздохнуть.       - Прости за потерянное время, - тихо попросил он. - Я просто слишком боялся твоего разочарования.       - То есть, по твоей логике, чем дольше ты не показываешься, тем меньше я разочаруюсь в итоге? - Винтар насмешливо изогнул бровь, а Шата обиженно надулся. - Вот ты вроде из племени рыб, а мозгов у тебя как у медузы.       - У медузы нет мозгов, - буркнул Шата.       - О том и речь, - вздохнув, Винтар похлопал глубинника по плечу. - Давай-ка выйдем на берег, а то у меня от холода губы уже такие же синие, как у тебя.       В этот раз, к счастью, со стороны Шаты никаких возражений не поступило. Однако в эту ночь они так и не отправились в дорогу, потому что в итоге Винтару пришлось продемонстрировать наглядно, что ему действительно плевать, какого Шата теперь пола. Это оказалось не так уж сложно, как он и предполагал: просто закрыть глаза и ощутить океан в своих объятиях. Но кое-что все-таки изменилось. Океан больше не был отстраненно-бесстрастным, теперь он откликался на прикосновения и возвращал обращенную к нему страсть усиленной втрое. Винтару казалось, что он обрел способность управлять штормом. И чувствовать себя повелителем изменчивой стихии было опьяняюще-приятно.       А потом спустя еще пару месяцев путь, казавшийся бесконечным, все же завершился. Берег Плача встретил их равнодушным плеском волн и вялым перешептыванием листвы в близлежащем лесу. Фактически эти земли тоже принадлежали королевству Ирлос, но, насколько магу было известно, на Берегу Плача никто не жил. Наверное, местных параноиков пугала близость Диких земель, изобилующих агрессивными племенами кочевников, не очень-то привыкших чтить какие-либо границы. Да, пожалуй, что для беглеца от Имперского правосудия сложно было найти место более подходящее, чем это. Мерцающее море здесь глубоко вдавалось в материк, образуя тихую бухту, напоминающую очертаниями алхимическую колбу. Песчаный берег в большинстве своем очень круто уходил под воду, но одна отмель все же нашлась. Именно в этом месте Винтар и решил устроить жилище. Во-первых, местечко, облюбованное им, было отделено от остальной территории Ирлоса безымянной бухтой. На Берегу Плача, конечно, не селятся нормальные люди, но чем Безликий не шутит. Предосторожность, в конце концов, лишней не бывает. Во-вторых, рядом располагался лес, в котором можно было добывать еду. В-третьих, опять же, единственное мелкое место на всем пляже было именно здесь. Поселиться у обрыва значило бы возвести между ним и глубинником своеобразную стену, а Винтару меньше всего хотелось ссориться с единственным, в общем-то, существом, которому он мог доверять. И, наконец, в-четвертых, отсюда удобнее всего было пробираться для обмена, торговли или выполнения какой-то работы в деревеньки на Пепельной равнине, не мозоля при этом глаза излишне мнительной страже Ирлоса. Шате выбранное место тоже более чем понравилось, поэтому маг обнес его защитным барьером, призванным скрывать их присутствие от посторонних глаз, устроил себе у самой кромки леса некое подобие хижины и наконец-то с облегчением вздохнул.       Сейчас ему, оглядывающемуся через плечо на погружающееся в тени прошлое, те десять лет казались самыми прекрасными в жизни.       «Дурак!» - булькала похлебка в котелке.       «Дурак!» - смеялись солнечные зайчики, снующие по волнам.       «Чего еще можно было желать?» - удивлялся лес, пожимая могучими плечами.       «Дурак, - соглашался Винтар, запуская пальцы в свалявшиеся волосы. - Погнался за ветром и потерял все, что имел. Но тогда это казалось таким важным! Покинуть мир с его проклятым равновесием, обрести свободу и новый дом, вырвать из жизни неудачные годы и начать все с нуля! Впрочем, кое-что все же удалось осуществить. Начать с нуля. - Вспомнились отстраненно-вежливые приветствия глубинника. - За что боролись, на то и напоролись… Прекрасный урок».       - Пригорело. - Раздавшийся поблизости голос выдернул мага из сети воспоминаний, щедро присыпанных самобичеванием. Он поднял голову и уставился на глубинника, впервые с момента мажьего возвращения подошедшего так близко.       - Ты слышишь? - Шата склонил голову набок, ожидая от застывшего Винтара хоть какой-то реакции. В воздухе, раскаленном Белой Хозяйкой донельзя, разливался удушливый запах горелой пищи. - Эй!       Винтар, с трудом заставив себя оторвать взгляд от знакомого лица, повернулся к исходящему дымом котелку. Еще пара секунд ушла на то, чтобы он из режима бессмысленного созерцания переключился в режим осознания происходящего.       - Проклятье! - Убрав сердито пыхтящий котелок с огня, Винтар горестно взглянул на то, что должно было быть похлебкой, и разочарованно вздохнул. - Вот я и поел сегодня…       Отличный день.       Испорченный обед окончательно угробил его настроение, поэтому маг, вновь погрузившийся в прострацию, молча побрел к кромке воды, заставив глубинника испуганно отшатнуться в сторону. Ноги несли Винтара к тому месту, которое имело гораздо больше оснований именоваться мажьей постелью, нежели подстилка из веток под хлипким навесом. Именно здесь, на острие прибойных волн, он провел больше всего ночей, рассматривая с глубинником грозди созвездий, именно здесь океан в обличии человека раз за разом приходил к нему, чтобы починиться его воле, именно здесь состоялся его последний разговор с тем Шатой, которого больше не было. Оставив реакцию глубинника на свое приближение без внимания, Винтар растянулся на горячем песке, по привычке положив руки под голову, и невидящим взглядом уставился в побелевшее, словно выцветшее от жары, небо. И - о, чудо! - через несколько минут его затянули тучи, будто Белой Хозяйке тошно было смотреть на сломленного отчаянием человека. Вряд ли, конечно, именно это было причиной, потому что подобное зрелище для Рождающей тени как бальзам на раны.       Как бы то ни было, по небу поползли дымные темные тучи, а воздух сделался невыносимым от духоты. Предчувствие грозы нависло над берегом. По-хорошему, магу следовало скрыться под ненадежной крышей своей хижины, но он не тронулся с места. Ему было все равно, что происходит вокруг.       А вот глубинник, кажется, даже слегка оживился. Палящие лучи солнца больше не грозили ему ожогами, поэтому он мог позволить себе выйти на берег. Мог позволить, но торопиться не стал, пристально разглядывая неподвижного человека с безопасного расстояния.       - Ты в порядке? - наконец спросил он. Безжизненность на лице мага пугала.       - А тебе не все равно? - с легким раздражением осведомился Винтар. Сейчас ему стало казаться, что возвращение к утратившему память Шате было крайне идиотской затеей.       «Было бы проще тосковать, не видя его, - думал Винтар, - а тосковать, каждый день натыкаясь на знакомое лицо, это просто какая-то пытка. Я даже тени прежних отношений вернуть не смогу. Чего я ждал? На что надеялся? Дурак, как есть дурак…»       - Было бы все равно, я бы не спрашивал, - спокойно ответил Шата.       - В порядке я, - огрызнулся Винтар, поняв, что вступать с глубинником в длительную дискуссию ему хочется меньше всего.       - Ты злишься на меня. - Вопросительной интонации в голосе Шаты не было. - Я что-то сделал тебе?       «Почему, Мираю тебе в мачехи, тебе не пришло в голову поболтать со мной раньше?! - Винтар действительно злился, даже понимая, насколько его злость нелепа. - Еще вчера это подарило бы мне призрак надежды. А сейчас и этот разговор, и твое участие выглядят издевательством».       - Ты ничего не сделал. Просто сейчас я хочу побыть один. Оставь меня, сделай милость.       - Так смотрят люди, которые лишились смысла, - пропустив просьбу мимо ушей, вдруг сказал Шата. - У тебя кто-то умер? - Глубинник выбрался на сушу и уселся на песок неподалеку от мага. - Ты выглядишь так, словно кто-то ушел без возврата.       - Да. Умер. - Слова горчили, словно пропитанные полынным соком. - Я потерял единственного близкого человека. По своей собственной глупости. И теперь, Безликий меня заешь, я завидую вашей дырявой памяти как никогда раньше! Лучше пустота, чем тень того, кто навсегда сгинул!       - Ты ничего не знаешь о пустоте! - с неожиданной злостью отрезал Шата, и Винтар, прикусив язык, повернулся к нему. Лицо глубинника по-прежнему ничего не выражало, а вот пальцы были крепко сжаты в кулаки.       - Прости, прости, - поспешно пробормотал маг, тоже садясь. - Не хотел бить по больному. Правда не хотел. Прости.       «Десять лет. - Маг до боли вогнал ногти в свои ладони, словно желая наказать себя за брошенное в сердцах. - Святая стая, ты отнял у него десять лет! Как у тебя вообще язык повернулся сказать что-то о пустоте?!»       - Ничего, - выдохнул наконец Шата, взяв себя в руки. - Я, вероятно, тоже поднял не самую приятную тему.       - Да уж, - согласился маг. - Предлагаю начать беседу с чистого листа.       «Я ведь с некоторых пор большой специалист в этой области…»       - Согласен.