Трава обреченных

      - Итак, позволь спросить, - Винтар постарался говорить как можно более легко и непринужденно, но получалось у него достаточно скверно, - отчего это ты, лишь изредка показывающийся мне на глаза, да и то с большого расстояния, вдруг решил так сократить дистанцию?       - Мне скучно, - пожал плечами Шата, глядя на стремительно темнеющее небо. - Здесь никого не было до твоего появления. Совсем никого. Мне стало казаться, что я схожу с ума.       - Никого не было? - Винтар удивился. Насколько он помнил, где-то неподалеку жила община глубинников, неоднократно звавшая Шату к себе. Они обещали покалеченному сородичу защиту и семейный уют, а этот покалеченный сородич кривил лицо и оказывался, оставаясь у Берега Плача, словно привязанный. - Странно, раньше здесь были другие глубинники…       - Должно быть, ушли, - развел руками Шата. И в этом его жесте было что-то раздражающе легкомысленное.       «Они ушли, а ты? - подумал Винтар. - Ты-то чего остался, глупая ты рыбина? Что тебе тут было ловить? Никогда мне тебя не понять, видимо…»       - Ты не против, если мы переместимся ближе к воде? - спросил глубинник неожиданно. - Мне не очень нравится воздух перед бурей…       - О, конечно!       Отлив сильно обнажил отмель, вода отступила до самого обрыва. Винтар уселся на краю показавшейся из-под мокрого одеяла кручи и свесил ноги в нервно подрагивающую воду. А глубинник так вообще нырнул с головой, чтобы смыть с себя липкую духоту, и только после этого показался снова. Он тоже уселся на край, подражая Винтару, только вот маг не болтал в воде ногами.       - И все-таки, - не унимался Винтар, - почему ты подошел? - Вопреки логике и здравому смыслу, в глубине души тлела отчаянная надежда, что глубинник его узнал. Хоть чуть-чуть, хоть капельку…       - Ты был приветлив со мной, всегда здоровался, - начал перечислять Шата, задумчиво загибая пальцы, - здесь нет никого, кроме тебя, и ты не выглядишь опасным.       - Не выгляжу опасным? - усмехнулся Винтар. - Эй, приятель, я же коварный житель суши! Может, я только и выжидаю момент, когда ты расслабишься и потеряешь бдительность! Где, бес возьми, твой инстинкт самосохранения?       - Инстинкт самосохранения? - Теперь уже рассмеялся Шата. - Смотри! - Он расправил по подсыхающему песку берега щупальца, а потом вытянул перед собой руки и ноги, растопырив пальцы настолько, насколько это было возможно. Взгляд Винтара в очередной раз скользнул по бледно-голубым рубцам на местах порезанных перепонок. - О каком инстинкте самосохранения ты говоришь? У меня даже щупальца одного не хватает… Пожалуй, при таком раскладе даже странно, что я вообще еще жив.       - Кстати, - вдруг поинтересовался Винтар, разглядывая ступни глубинника. - А что случилось с твоими ногами? - Маг готов был поклясться, что до его ухода на подошвах ног Шаты не было ни грубых трещин, ни сети свежих шрамов.       - А что с ними? - вопросом на вопрос ответил Шата, и Винтар понял, что промахнулся.       «Откуда бы мне знать, как его ноги выглядели раньше? Кто меня за язык-то сегодня тянет?!»       - Ну, они выглядят так, словно ты долго ходил по суше, - выкрутился маг. У него действительно сложилось такое впечатление, потому что в родной стихии получить подобные травмы глубиннику было бы сложно. Пока он размышлял на эту тему, Шата медленно сполз с берега и отвернулся, только щупальца его раздраженно плясали по волнующейся воде взбесившимися змеями.       - Ты знал меня раньше? - глухо спросил Шата, и маг вздрогнул. Он надеялся никогда не услышать этот вопрос. Но теперь, когда он прозвучал, оставалось лишь два пути: сказать правду, которая, вероятнее всего, заставит глубинника раз и навсегда держаться на приличном расстоянии, или солгать, выторговав тем самым у мира крошки былых отношений. Винтар решил, что выбор очевиден.       - Нет. - Для убедительности он даже покачал головой, забыв, что глубинник не смотрит. - Я давно живу здесь, это верно, но я надолго уходил из этих мест. А теперь, вернувшись, обнаружил тебя.       Пляска щупалец стала еще злее и хаотичнее, но Винтар не придал этому значения.       - Надеюсь, - улыбнулся он натянуто, - мы с тобой будем добрыми соседями!       - Черта с два, - прошипел глубинник чуть слышно, а потом спросил громче: - Зачем ты вернулся?       - Я же уже сказал, что живу здесь… - начал было Винтар, но по лицу повернувшегося наконец Шаты понял, что вопрос был задан не об этом. И внезапно магу стало очень холодно от взгляда в чужие глаза.       - Зачем ты вернулся? - снова спросил Шата, скаля тонкие частые зубы. - Пожалел? «Как же он там без великого меня?» Или другого мира испугался?       - Ты помнишь… - Мороз, невозможный в летней предгрозовой духоте, уверенно вышагивал по хребту. - Но как? Почему? - Внезапно с души свалился такой камень, что она стала легче перышка. Все хорошо! Теперь-то все точно будет хорошо! Пальцы бездумно выловили из воды серебристую прядь. - Как тебе удалось?!       Винтар хотел сказать что-то еще. Он, в общем-то, очень много еще хотел сказать, но сжавшее горло щупальце заставило подавиться словами и намекнуло, что глубинник не расположен к диалогу.       - Я задал вопрос, - сжав чужое горло сильнее, прошипел Шата. Змеи щупалец крепко оплели щиколотки Винтара, и этот жест больше не казался магу безобидным и привычным. Признаться, впервые в жизни ему рядом с Шатой было страшно. По-настоящему страшно. Он, выпустив волосы глубинника, отчаянно пытался освободить горло, но пальцы лишь скользили по резиновой плоти щупальца. А Шата смотрел и отпускать его, похоже, не собирался.       - Я спросил, - повторил глубинник, - но ты, разумеется, считаешь важными только свои вопросы. Это больше не сработает, дорогой сосед. Моя память теперь не похожа на решето, мои воспоминания никуда не исчезнут. И это значит, что я больше не стану перешагивать через себя, лишь бы ты только не ушел вместе с десятью годами моей жизни. У тебя больше нет надо мной власти. Запомни это хорошенько, сосед.       Щупальце на горле наконец-то разжалось, и Винтар, едва не упав, шумно вдохнул вязкий воздух в горящие легкие и тут же закашлялся. Шата молча смотрел.       «Поделом, - думал Винтар, пытаясь отдышаться. - Не знаю, что ты пережил за те три дня, не знаю, что сделал, чтобы сохранить память, но точно знаю, что это все моя вина. Делай что хочешь, Шата. Уверен, что любой приговор для меня будет слишком мягким. Похоже, любой путь, выбранный мной, приводит на эшафот. Только с этого эшафота я не сбегу».       Винтар не знал, что именно ослепило его: плеть молнии, разорвавшая темное небо в клочья, или удар затылком о берег, когда Шата за ноги сдернул его в море. Холод обволок тело второй кожей, быстро возвращая сознанию ясность, но теперь оно грозило помутиться от недостатка воздуха. Давление воды бесцеремонно навалилось на плечи сухопутного гостя, облапило по-медвежьи и выпускать, судя по всему, не планировало. Щупальца Шаты не давали всплыть на поверхность, держа крепче якорных цепей. Винтару мучительно хотелось выпустить из легких застоявшийся там воздух, и останавливало лишь осознание того, что вдохнуть вновь он не сможет. Наверное, зажми он руками нос и рот, ему было бы легче продержаться какое-то время. Но делать этого он не стал, хоть руки его и были свободны. Маг вообще не шевелился, потому что совершенно любое движение Шата мог счесть сопротивлением, а Винтар сопротивляться не хотел. По той же причине он до сих пор держал глаза открытыми, хотя вода давила на них немилосердно. Винтар смотрел на глубинника, волосы которого колыхались в толще воды диковинными водорослями. Это было завораживающее и прекрасное зрелище даже теперь, когда море грозило вот-вот наполнить легкие. Винтар даже успел подумать, что хотел бы запомнить Шату именно таким: непроницаемое лицо и клубящиеся нити серебра.       Сердце натужно отбивало в груди погребальный набат, а Винтар упрямо продолжал бороться с инстинктом самосохранения. Может, у Шаты его и правда не было, а вот магу досталась двойная порция. Воздух взвился из ноздрей двумя струйками пузырей. Все существо требовало вырваться и всплыть на поверхность или хотя бы попытаться это сделать, но Винтар упорствовал до последнего.       «Я заслужил, - повторял он как заклинание. Но бесполезно. Желание жить не спешило понимающе покивать головой и отключиться. После того, как сок таллата закончился, все заклинания Винтара стали бесполезны, но он все равно упрямо продолжал: - Я это заслужил».       И когда уже в глазах у него помутилось почти полностью, лицо Шаты вдруг приблизилось вплотную. Блеснули тонкие зубы, поймав искореженный волнами отсвет молнии, и губа глубинника лопнула почти у самого уголка рта, там, где всегда была маленькая, вяло заживающая ссадина. А потом губы и язык Винтара обожгло прикосновение холодной рыбьей крови. Он хорошо знал этот вкус: маслянисто-терпкий и жгучий. И знал, что произойдет после. Знал, но у него ни разу еще не вышло подготовиться к этому.       Боль сковала тело колючей проволокой. На шее, словно раны от когтистой лапы дикого зверя, разошлись щели с неровными бахромчатыми краями. Вода незамедлительно окрасилась кровью. И сразу после этого Винтар наконец-то смог вздохнуть: прорезавшиеся ненадолго жабры исправно выполняли свою работу. Глазам, однако, после рыбьей крови легче не стало, поэтому маг вынужден был их закрыть, и холодная темнота жадно поглотила его.       - Мы продолжим здесь, потому что здесь ты можешь только слушать, - сказал Шата, прижимая Винтара спиной к склону материка как раз под тем местом, где маг сидел совсем недавно. - Все эти десять лет я жил, боясь сделать что-то не так, чем-то обидеть тебя, как-то оттолкнуть. Я старался привязать тебя к себе всеми доступными мне способами. - Скользкие щупальца пробрались Винтару под одежду, заставив его непроизвольно вздрогнуть. Раньше Шата никогда не использовал их для плотских утех. - Чтобы не потерять тебя, я предпочел потерять себя. Я, даже понимая, что я - другой, попытался стать если не равным тебе человеком, то хотя бы твоей тенью. Я знал, что когда-нибудь ты уйдешь. Знал и боялся этого больше всего на свете. Не потерять тебя, нет. Потерять память о том, что ты был и что все это было со мной. Вряд ли человек с суши способен это понять… И вот, ты ушел, заставив меня пройти через такой ужас, для описания которого я даже не могу подобрать слов. Ушел, так и не вспомнив, с чем ты меня оставляешь. - Змеи щупалец извивались, исполняя на теле мага какой-то ритуальный танец, и между делом освобождали его от мокрой одежды. Шата теперь прикасался к нему только так, щупальцами, и Винтару от этого становилось не по себе. Хотелось удостовериться, что глубинник еще здесь, что он не исчез, оставив с ним лишь голос да щупальца. Хотелось, но Винтар почему-то точно знал, что сейчас Шата не позволит к себе прикоснуться.       - А теперь ты возвращаешься и строишь из себя приветливого соседа. Зачем ты вернулся? И зачем тогда был твой уход? Что вернуло тебя к этому берегу? Ты не ответил, когда я спросил. Значит ли это, что у тебя нет ответов для меня? Знаешь, мне кажется, теперь я начинаю понимать, почему ты так завидовал нашей памяти. Я вернулся сюда, потому что с этим местом многое связано, но когда появился ты, я хотел уйти. Твое присутствие больше не было для меня необходимым, мне достаточно было воспоминаний. Но я так и не смог. Слишком тяжело уходить, помня. И теперь больше всего я боялся, что ты сделаешь вид, будто ничего не было. А ты, разумеется, сделал именно так. Что ты почувствовал, увидев меня снова? Тебе было бы легче, если бы я забыл? Может, ты вернулся, только на это и уповая? Все это время, все эти десять лет, что я крутился возле тебя, ты просто терпел? Или, может быть, тебе вообще все равно? - Пряди волос, колыхавшиеся совсем рядом, легонько коснулись мажьего лица, и Винтар по наитию протянул руку и зажал мокрое серебро в кулаке. А потом вздрогнул, почувствовав, как холодная ладонь Шаты накрыла его член. Волна возбуждения прокатилась по телу, смывая все оставшиеся сомнения. Нащупав в ледяном мраке тело глубинника, Винтар крепко прижал его к себе. Да, говорить он не мог, но объясниться, в конце концов, можно и без слов. Продолжая одной рукой обнимать замершего Шату (даже щупальца перестали блуждать по телу), маг легонько скользнул пальцами второй по сильно выступающим позвонкам его хребта вверх, к шее, и, проведя по ней, стараясь не зацепить жаберные щели, коснулся лица. Шата не реагировал. Отодвинув мешающие волосы, Винтар, не делая резких движений, коснулся губ глубинника своими. Их поцелуи всегда были такими: поверхностными, дежурными. Но теперь он решил идти до конца, а Шата не препятствовал. Проникнув в рот глубинника языком, Винтар немедленно поранился об иголки его зубов, но боль не остановила его. Раня язык все сильнее, он старался сделать поцелуй настолько глубоким, насколько это вообще было возможно.       «Вот, зачем я вернулся, глупая рыбина, - думал Винтар, целуя застывшего изваянием Шату. - Выброси все свои домыслы и выводы из головы. Я знаю, что ты обижен, знаю, что тебе было больно, но все это сейчас мешает тебе понять. И еще, знаешь… Сейчас я не представляю в своих объятиях океан. Мне это больше не нужно. Я знаю, что обнимаю тебя, потому что хочу этого. И меня все устраивает. - Поцелуи, соперничающие по длине вечностью, уже насквозь пропитались мажьей кровью, и Винтар всерьез забеспокоился, что понял глубинника неправильно. - Да ответь ты мне уже, крюк тебе в жабры! Будет страшной глупостью, если мы сейчас потеряем друг друга снова…»       И Шата ответил, словно прочел его мысли. Его язык обвил изрезанный язык Винтара, жадно слизывая с него капли крови. Маг знал, что некоторые племена глубинников любят полакомиться зазевавшимися людьми с суши, так что сейчас жадность Шаты царапнула его душу страхом. Но надолго это чувство не задержалось, потому что тело глубинника разом пришло в движение, не позволяя больше думать об отвлеченных вещах. Ладони оглаживали твердый член Винтара, а щупальца частью обвились вокруг бедер, а частью прихотливо заскользили по телу, даря странное, незнакомое прежде удовольствие.       - Знаешь, - тихо сказал Шата в самое ухо Винтара, - отныне я собираюсь быть собой. - Щупальца развели ноги мага в стороны, и он почувствовал ледяные прикосновения их свободных собратьев к своему сфинктеру. Стало страшно. - Я собираюсь быть собой, - повторил Шата, - я не стану больше, подобно Безликому, примерять чужие маски. Я теперь совсем другой, Винтар. Еще пару дней назад это не было проблемой, но теперь, когда ты вернулся, у меня возникает только один вопрос: примешь ли? Такого меня примешь?       И щупальца ворвались в его тело.       Сказать, что Винтару было больно, значит, ничего не сказать. Ему казалось, что чудовищные щупальца, проникающие в него то по очереди, то все разом, просто-напросто разорвут его изнутри. Сердце колотилось в груди перепуганной птицей, гоня по венам вязкую от ужаса кровь. Зубы его были сжаты настолько, что могли начать малодушно крошиться в любой момент. Тело, крепко оплетенное щупальцами, вздрагивало, не находя опоры, и корчилось от боли. И все-таки маг так и не отпустил глубинника, не попытался оттолкнуть того, кто сейчас мучил его с таким упоением. Напротив, он вцепился в Шату как клещ. Реши глубинник вдруг оставить свое занятие и уплыть, у него не очень бы получилось. Но Шата и не думал никуда уплывать. Пока его щупальца хозяйничали в чужом теле, он медленно целовал шею и плечи Винтара, прикусывая кожу своими острыми зубами, словно пытаясь распробовать новое лакомство. Иногда он касался посиневших от холода губ мага, чтобы вновь угоститься кровью, по-прежнему сочащейся из его порезанного языка. От всех этих действий Винтару становилось дурно, но он терпел, снова и снова повторяя себе:       «Заслужил. Я заслужил. Он скоро успокоится, и все закончится. Я выдержу».       Но странная пытка все продолжалась, и маг всерьез стал опасаться, что это испытание может оказаться ему не по силам. Отчаяние подкатывало к горлу едким комом, заставляя задыхаться даже при наличии жабр. Пальцы до сведенных мышц сжимали плечи глубинника, словно пытались передать то, что Винтар хотел сказать, но не мог. Холодная темнота взрывалась уже привычной, притупившейся болью. Хотелось, чтобы сознание наконец-то оставило истерзанное тело, чтобы больше не нужно было чувствовать и думать. А дальше… Не важно, что глубинник сделает. Раз новый Шата стал таким далеким и чужим, то терять уже точно нечего.       Губы Шаты прервали его невеселые размышления. Мягкий холодный поцелуй, призывающий расслабиться, отдаться во власть океана и получать удовольствие. Такой привычный поцелуй и такой неуместный сейчас.       Найдя в себе силы удивиться, Винтар даже открыл глаза. Почему-то ему казалось важным увидеть лицо Шаты в эти мгновения. Вода тут же начала невидимыми пальцами вдавливать глазные яблоки вглубь черепа, но маг продолжал смотреть, не в силах отвести взгляд от завораживающей пляски серебряных прядей в подсвеченной вспышками молний воде и от невозможно-синих глаз Шаты, в которых не было ни азарта, ни пьянящего упоения происходящим, ни злости. Глубинник вновь замер, давая Винтару передышку, а может, и сам хотел передохнуть.       - Что же ты? - спросил он после долгого молчания. - Тебе страшно? - Глубинник положил ладонь на лицо Винтара, закрывая его глаза. Похоже, он не хотел знать ответа на этот вопрос. - Почему ты меня не впускаешь? И должен ли я считать это твоим ответом?       «Как быстро я разучился ему доверять… - с горечью подумал маг, послушно закрывая глаза. - Наверное, скоро всерьез начну искать рот у него на затылке, окончательно уверовав, что ничего о нем не знаю и не могу знать. Как глупо… А всего-то надо помнить, что вода держит только тогда, когда ты не сопротивляешься, а напряжение и страхи тянут на дно лучше любого камня. Прости, Шата, ты же знаешь, что из моей головы многое вылетает».       Неожиданно Шата расплел щупальца и отстранился. Обретший желанную свободу маг сперва даже не поверил своему счастью, поэтому не двинулся с места. Впрочем, он не стал спасаться бегством даже тогда, когда убедился, что глубинник не станет его удерживать. Чуть-чуть приоткрыв глаза, Винтар сквозь ресницы смотрел на Шату, который выглядел сейчас совершенно потерянным. Глубинник рассматривал свои пальцы, испещренные шрамами на местах порезанных перепонок, свои длинные черные щупальца, а Винтар, умеющий читать по губам, но не умеющий читать мысли, готов был поклясться, что знает, о чем Шата думает в этот момент.       «Если бы их только не было», - кричал весь его вид.       «Пора делать выбор, - сказал Винтар сам себе. - Он - другой. Он никогда не станет таким, как я, как бы мне того ни хотелось. От того, что я закрываю глаза, прикасаясь к нему, его отличия от земных людей никуда не исчезнут. Он и так слишком долго играл по моим правилам. Еще немного - и он себя возненавидит. Или я принимаю его таким, какой он есть, со всеми его щупальцами, острыми зубами и холодной кожей, или ухожу и никогда больше не появляюсь на его горизонте. - В груди вспыхнуло пламя, пожирая легкие. Действие рыбьей крови закончилось, и на месте жаберных щелей теперь красовались грубоватые красные отметины. Выбор предстояло сделать быстро. Хотя, наверное, Винтар сделал его еще тогда, когда решил вернуться к этому берегу. - Да уж… - хмыкнул маг, подаваясь вперед, - не такая уж и редкость в наши дни, что мужчина выбирает мужчину, но чтобы глубинника… Даже здесь у меня все не как у людей». Приблизившись к Шате вплотную, он схватил его за руки и потащил на поверхность. К счастью, глубинник не сопротивлялся, иначе магу пришлось бы совсем туго.       Все то время, пока Винтар пытался надышаться, он не выпускал руки Шаты из своих. Что-то подсказывало, что тогда он просто уйдет, поэтому маг держал его крепко, гораздо крепче, чем нужно, но Шата никак это не прокомментировал. Он вообще больше ничего не говорил и не шевелился, низко опустив голову. Похоже, он просто ждал, когда все это закончится, чтобы навсегда исчезнуть в морской глубине.       Мягко взяв Шату за волосы, маг заставил его смотреть на себя. В синих глазах плескалась безысходность. Глубинник был сломлен и даже не пытался этого скрыть.       «Все гораздо серьезнее, чем я мог предположить, верно?» - Предварительно намотав себе на руку длинные волосы глубинника, Винтар наконец-то выпустил его руку, чтобы осторожно коснуться искаженного отчаянием лица. Ливень хлестал без остановки, молнии плетьми секли небо. Наверное, Хозяин Небесного Огня крепко на кого-то разгневался… Струи дождя слезами струились по голубой коже, и маг снова усмехнулся.       «Даже сейчас силы природы на твоей стороне. Это дождь играет со мной злую шутку? Или он прячет твою боль от меня? - Винтар ладонью стер с чужого лица капли, но щеки тут же намокли снова. Бесполезное занятие. - Не надо, Шата. Перестань прятаться. Как прикажешь тебя понимать, если ты все прячешь так глубоко? Тебе тоже придется сделать выбор».       - Не под водой, - наконец сказал Винтар, едва шевеля одеревеневшими от холода губами. Взгляд Шаты от звуков его голоса стал осмысленным, и маг счел это хорошим знаком. - Ты прав, на глубине я могу только слушать. Меня это не устраивает. Хочешь, чтобы я молчал, я буду молчать и здесь. Продолжай, Шата. Делай то, что собирался. Но я хочу тебя видеть. Если ты меня уже приговорил, то считай это последним желанием.       - Ты никогда не смотрел, - сказал Шата, глядя куда-то мимо него.       - Не смотрел, потому что дурак. Только не говори, что ты раньше этого не знал.       - Какое удобное оправдание…       Больше они не разговаривали. Нащупав рукой край обрыва, который уже снова скрылся под натиском прилива, маг уселся на него и притянул глубинника к себе. По-прежнему было очень странно с желанием прикасаться к ледяной коже, но сейчас не стоило обращать внимания на мелочи. Винтар больше не закрывал глаза, поэтому отлично видел, как черные змеи щупалец движутся к нему, как оплетают его тело, касаясь в самых неожиданных местах… Маг старался морально подготовиться к тому, что вот-вот случится, но получалось у него скверно. Если на боль еще можно было настроиться, то что прикажете делать со страхом? Нельзя же просто взять и перестать бояться, особенно когда понимаешь, что права на ошибку у тебя больше нет.       Он уже было собрался попросить у Шаты еще немного времени перед тем, как тот пустит свои щупальца в ход, но глубинник опередил его, заставив задохнуться от удивления и удовольствия. Едва Винтар открыл рот, Шата, легко приподнявшись, медленно и плавно опустился на его член, до самого основания вбирая в себя возбужденную плоть. Ошарашенный маг поймал губами чужой вздох наслаждения, прежде чем запечатать рот глубинника поцелуем. В этот момент его не волновало, что Шата сделает дальше, как он это сделает и сделает ли вообще. Ему вдруг стало совершенно плевать на щупальца, любопытно снующие по его телу и вновь, кажется, подбирающиеся к сфинктеру. Ощущения, подаренные размеренными и мягкими движениями Шаты, поглотили все его существо. Да, в холоде, обволакивающем его член, было что-то противоестественное, но от этого желание почему-то становилось только острее. Воистину человек может привыкнуть ко всему. Так или иначе, в мгновение ока в голове не осталось ничего лишнего, только четкое знание того, что и как нужно делать.       Маг знал, что Шате нравится, когда он проникает языком в его ухо или жаберные щели. Нравится, когда он прикусывает его соски и трогает основание щупалец на его талии. Конечно, маг знал все это и раньше, но теперь ему хотелось применить эти знания. Он сейчас не просто знал, как доставить Шате удовольствие, он хотел доставить его.       Лаская холодную кожу глубинника, слизывая с нее дождевые капли, щиплющие язык, Винтар даже не сразу понял, что то, что так пугало его, уже произошло. Воспользовавшись тем, что он расслабился и отвлекся, пара щупалец, легко преодолев сопротивление колечка мышц, пробралась в его тело и теперь уверенно двигалась в нем. Страх, вернувшийся сразу после осознания, заставил мага сжаться и замереть. Шата тоже остановился.       - Впусти меня, - попросил глубинник, склонившись к Винтару. - Совсем не страшно, видишь? - Шата, привстал, чтобы снова опуститься на его член.       - Я никогда раньше этого не делал, - осипшим голосом отозвался маг. - Я же…       - Мужчина, - закончил фразу Шата. - Я знаю. Я тоже мужчина. И я знаю, что тебе понравится. Я прошу только немного доверия. Это мое последнее желание, если угодно.       - Это непроизвольно, - Винтар зарылся лицом в мокрые серебряные пряди, пахнущие морем, и крепко обнял глубинника. - Я доверяю тебе. Я же только тебе и доверяю… Но сейчас мне страшно. Я не справлюсь без твоей помощи.       Шата ничего не ответил. Он приник к губам мага поцелуем, а его руки легко заскользили по напряженному, как струна, телу. В конце концов, Шата лучше всех на свете знал, что нужно делать, чтобы Винтар расслабился.       Обжигающая холодом вязь поцелуев расцвела на мажьей коже. Заостренные ногти Шаты расчертили спину Винтара алыми полосами. Движения глубинника стали сильнее и резче, отчего дыхание его сбилось, став частым и хриплым. Щупальца в теле Винтара ожили снова лишь тогда, когда ладони распаленного мага с силой сжали ягодицы глубинника, а язык начал исследовать глубину бесполезных сейчас прорезей жабр.       Да, щупальца ожили. Щекоча внутреннюю поверхность бедер мага, они, торопливо толкаясь, проникали все глубже, словно пытались что-то найти. Винтар, поглощенный страстью, больше не обращал на это вторжение внимания. То, что происходило прямо перед его глазами, было гораздо важнее и захватывающее новых странных ощущений. Он никогда еще не видел Шату таким. Затуманенная синь глаз, приоткрытые губы, по которым то и дело проходится острое жало языка, тихие стоны, с хрипом прорывающиеся сквозь частокол зубов… Винтар чувствовал, как с каждой минутой Шата теряет над собой контроль. Не было больше его вечной невозмутимости и спокойствия, от которых сводит зубы.       «Неужели я столько лет закрывал на это глаза? - думал Винтар, вглядываясь в чужое лицо. - Неужели все это время я отворачивался от самого главного? Тот Шата, которого я знал… точнее, думал, что знаю, вряд ли он был настоящим. Неужели я мог видеть это каждый раз, когда он отдавался мне?.. - Ладони Винтара прошлись по безволосой груди Шаты, задевая твердые бусины сосков. Глубинник выгнулся от удовольствия, хрипло застонав. Маг улыбнулся. - Даже не пытается сдерживаться… И это мой малоэмоциональный друг! А я, считающий себя открытым и относительно искренним, сейчас веду себя так, словно делаю ему одолжение. Нет, Шата, я больше не намерен оставаться в стороне!»       Тем временем щупальца-лазутчики отыскали в теле мага нужную точку и теперь терлись об нее с таким энтузиазмом, что сдерживать себя Винтару не удалось бы при всем желании. Издав какой-то нечленораздельный звук, он торопливо прикусил мочку Шаты, а затем запустил язык ему в ухо.       «Щупалец у меня нет, - усмехнулся он, - так что придется обходиться тем, что есть». Прикосновение к жабрам заставило глубинника шумно выдохнуть и ускорить темп. Руки мага легко скользнули по мокрой спине Шаты и какое-то время задержались на талии, лаская основания дрожащих от напряжения щупалец. Да и сами щупальца Винтар вниманием не обделил. По наитию он лизнул черную плеть, коснувшуюся его лица, а потом и вовсе позволил ее кончику погрузиться в свой рот. Маг не знал, насколько это понравится Шате, но, предчувствуя скорый финал, не хотел упускать ни единой возможности доставить ему удовольствие.       Продолжая ласкать языком извивающееся во рту щупальце, маг нащупал под короткой юбкой из водорослей твердый член глубинника и сжал его ладонью. Поражаясь собственной смелости, он сделал несколько осторожных движений от головки к основанию, и ничего страшного не произошло. Небо не рухнуло на землю, мир не прекратил свое существование, а он не перестал быть мужчиной. Все предрассудки сразу показались ничтожными и нелепыми. Удивительно, что они мешали ему раскрепоститься так долго. Что вообще может быть естественнее желания дарить наслаждение любимому человеку?! Дивясь тому, что настолько простые вещи не открылись ему раньше, Винтар снова и снова прикасался к глубиннику в самых сокровенных местах, которые раньше его пальцы обходили стороной.       Из горла Шаты, потрясенного таким поворотом дел, вырвалось не то рычание, не то шипение, а щупальца в теле Винтара задвигались с просто устрашающей скоростью. А через несколько минут сплетенные воедино тела замерли, вслушиваясь в затихающую пульсацию. Опустошенные и вымотанные, они сидели, прижавшись друг к другу, а небо над ними заходилось утробным рокотом, и дождевые капли заставляли вскипать тревожное море, наступающее на берег и укрывающее любовников уже по плечи. Волосы Шаты в свете молний вспыхивали драгоценным металлом, и маг снова намотал на ладонь мокрую прядь.       - Почему ты всегда так делаешь? - вяло спросил глубинник, утыкаясь лбом в его плечо.       - Потому что мне нравится, - честно отозвался Винтар. Раньше бы он придумал массу причин для этого нехитрого действа, но теперь-то он мог признать очевидную истину. Просто нравится, и все. Глубинник улыбнулся уголками губ. - Давай выбираться? - предложил маг, восстановив дыхание и успокоив неистово колотящееся сердце. За сегодняшний день он навозился в воде на несколько лет вперед.       - Давай, - нехотя согласился Шата, но ни единой попытки встать не сделал.       - Может быть, поднимешься?       - Нет. Я устал.       - А я будто нет… - проворчал маг, с трудом поднимаясь на предательски дрожащие ноги. - Иди сюда.       Он взял глубинника на руки и побрел к берегу по колено в воде, стараясь не наступить на безвольно болтающиеся щупальца. Достигнув своей ветхой хижины, маг втащил туда Шату и тяжело опустился на лежак из веток и листьев, служивший ему кроватью.       - Почему сюда? - спросил Шата, укладываясь на мага сверху. - Ты всегда спишь на берегу.       - Нет уж, - Винтар передернул плечами. - Меня сегодня уже тошнит от воды, так что валяться под дождем - без меня.       - Без тебя не хочу. - Шата крепко обнял Винтара руками, но этого ему показалось мало, потому не успел маг и глазом моргнуть, как был опутан всеми щупальцами сразу. Винтар усмехнулся.       - Помнится, ты говорил, что мое присутствие перестало быть для тебя необходимым, - сказал маг, пропуская сквозь пальцы мокрые волосы Шаты. - Стало быть, мне можно прямо сейчас собирать вещички и уходить?       - Разумеется, - невозмутимо отозвался Шата. - Ты же ведь именно из-за желания уйти так изрезал язык о мои зубы, что еще неделю будешь шепелявить.       - А ты, вероятно, спеленал меня щупальцами как раз для того, чтобы ускорить мой уход.       Черные кольца стиснули тело так сильно, что стало трудно дышать.       - Почему ты вернулся? - спросил глубинник, ткнувшись лицом ему в шею.       - Потому что в другом мире не будет тебя. Зачем мне мир, в котором я никому не могу доверять?       - Зато там нет Хозяина Ветра, - пожал плечами Шата, - там твоя жизнь перестала бы зависеть от древесного сока, там ты мог бы поселиться среди людей, найти женщину, наконец. Разве мало?       - Мало, раз я сейчас здесь, а не там. Похоже, мне нужно было уйти навсегда, чтобы понять, что на самом деле важно. К счастью, я сумел вернуться.       - А как же твоя мечта?       - Знаешь, механик, которого я спас по просьбе пасынка, говорил, что у каждой мечты есть некое обязательное условие. И если это условие не будет соблюдено, когда мечта осуществится, то ты не испытаешь ничего, кроме разочарования. Для того механика, мечтающего возродить любимое ремесло, таким условием была механическая принцесса. А я на пороге своей мечты понял, что мне нечего делать в другом мире без тебя.       - Но ты же знал, что я забуду… Я мог вообще уйти из этих мест!       - Значит, мне пришлось бы отправиться на твои поиски и начать все сначала.       - Ты еще дурнее, чем я думал, - пробурчал Шата, обнимая мага крепче.       - На себя посмотри, - улыбнулся Винтар, продолжая играть с медленно сохнущим серебром волос. - Да, я решил вернуться, несмотря на то что ты можешь меня забыть. А еще я точно знаю, что я опоздал. - Лицо мага стало серьезным. - Даже тот амулет, что я делал тебе тогда, не смог бы спасти ситуацию. Почему ты меня помнишь, Шата? Даже боюсь услышать, что ты сделал…       - Я купил право тебя помнить, - помолчав, отозвался глубинник. - Ничего возвышенно-безумного. Просто купил.       - У кого?       - Шаманы из Диких земель.       «Ну, хоть не у Безликого, - про себя подумал маг, вздыхая с некоторым облегчением. Сразу нашли объяснения раны на ногах глубинника. Он совершил непростой переход, чтобы выкупить свою память. - Насколько я помню, эти шаманы относятся к племени Хозяйки Земли. Они способны выполнять самые удивительные просьбы, но их услуги далеко не дешевы. Что же ты предложил взамен?»       - Только не говори, что ты продал свою тень…       - Моя тень со мной. Иначе Ночной пастырь заинтересовался бы мной еще до твоего возвращения.       - Тогда что? - настаивал Винтар.       - Время.       - Я не понял, - честно признался маг.       - Я не удивлен, - раздраженно буркнул Шата. Винтар пропустил колкость мимо ушей, ожидая ответа, и глубиннику пришлось сдаться. - Чтобы сохранить память, сказали шаманы, я должен оставить себе столько времени, сколько осталось у того, кого я хочу помнить. Остальное время стало платой.       Винтар молча закрыл глаза ладонью и сосчитал до десяти. Он ожидал любого ответа, кроме этого.       «Глубинники могут прожить больше трех веков! За то, чтобы он помнил несчастные десять лет, они отняли у него три столетия! Ничего себе расценки… Неужели это было так важно?!»       - Ты понимаешь, - пытаясь не повышать голоса, произнес Винтар, - что я истратил весь свой лимит? У меня больше нет сока таллата. Я скоро умру. Пара лет, не больше. Ладно, положим, что в тот момент ты еще не знал о том, что мне конец, но, бес тебя возьми, ты имел представление о том, что мне при любом раскладе осталось недолго! Ты хоть понимаешь, сколько потерял?!       - Ты злишься, потому что не понимаешь, сколько я приобрел, - тихо возразил Шата, и маг замолчал. Снова он лез со своими мерками туда, где они ничего не значили.       - Прости. Я правда не понимаю. Любой из тех, кто окружал меня раньше, не отказался бы от столетий жизни ради памяти.       - Значит, их память не хранит ничего действительно важного, - отрезал глубинник.       - Слушай, я давно хотел спросить тебя, но как-то не с руки было, - задумчиво сказал Винтар. - А теперь, когда наш срок в мире стал одинаково коротким, все-таки спрошу. Когда я умру, ты проводишь мой корабль в Одиннадцатый чертог?       - Я бы в любом случае сделал это, - ответил Шата, не задумываясь.       - Если бы ты мог жить дальше, я бы не позволил тебе идти за кораблем! - возмутился маг.       - Прямо даже интересно, как бы ты смог мне помешать, мертвый-то? - усмехнулся глубинник, и Винтар понял, что этот раунд он проиграл.       - Все-то у тебя продумано, дурацкая ты рыбина!       - Раз инстинкт самосохранения отсутствует, приходится все планировать заранее, - сказал Шата. Потом поднялся, поправив задравшуюся юбку, и направился к выходу.       - Эй, ты куда? - приподнявшись на локте, спросил маг. - Обиделся? Или тебе жарко?       - Пойду выловлю твою одежду, пока ее не унесло слишком далеко в море, - ответил глубинник. - Заболеешь, если будешь валяться голым.       - Мокрая одежда несомненно поможет сохранить мое здоровье, - хмыкнул Винтар тихо, но акт заботы со стороны глубинника был невероятно приятен.       «Где раньше были мои глаза? - привычно положив руки под голову, думал Винтар. - Привычка к его присутствию ослепила меня. - Вспомнились Соран и принцесса с их трогательными прогулками под ручку и трепетными улыбками. - Я думал, что это все примерно так и должно выглядеть: нежное воркование, комплименты и взаимные реверансы. А у нас совсем иначе, вот я и не понял ничего. Ладно. Главное, что хоть на закате жизни дошло».       Вернувшийся Шата расстелил мокрую одежду мага на полу, а сам уселся на кровать. Вид у него был загадочный.       - Ну, не томи! - рассмеялся Винтар, втайне радуясь, что не приходится угадывать эмоции Шаты по узорам облаков да по полету птиц.       - Глаза закрой! - потребовал глубинник, и маг подчинился. Когда его веки сомкнулись, он почувствовал, что Шата повесил что-то ему на шею. Без разрешения распахнув глаза, он с удивлением уставился на флакон, служивший раньше вместилищем его магической силы. Во флаконе плескалась морская вода.       - Зачем? - спросил маг.       - Пусть будет, - упрямо ответил глубинник, отводя взгляд. - Не думай больше о том, сколько нам осталось, ладно?       - Не буду, - пообещал Винтар, сжимая флакон в руке. - И нам, в таком случае, надо сделать еще кое-что.       Шата молча пронаблюдал, как маг поднялся, побродил по хижине, а потом вернулся на кровать, держа в руке амулет, сохраняющий память.       - Давай разберем его, - предложил он. - Отпустим ветер, заточенный здесь, на свободу. Он же больше тебе не нужен.       Шата кивнул.       - Я хочу, чтобы ты понял, - настойчиво произнес Винтар, и Шата поднял на него глаза. - Он тебе больше не нужен не потому, что ты купил себе память, а потому, что я больше никуда без тебя не уйду.       Глубинник придвинулся ближе и без слов обвил тело Винтара щупальцами. А потом они перерезали шелковые путы, сдерживающие хрустального пса из амулета, и разбили фигурку. Порыв ветра, вырвавшийся из заточения, разметал их волосы, прежде чем исчезнуть, и наполнил хижину едва уловимым ароматом нимулы.       - Помнишь этот запах? - тихо спросил Шата.       - Помню. Трава обреченных, значит? Что ж… Как раз по нам. - Винтар глубоко вдохнул, впуская дурман в легкие. - Кстати, хотел спросить, - маг осторожно погладил черные жгуты щупалец, обвивающие его тело, - они у тебя тоже чувствительные? Как жабры?       Шата кивнул и, как показалось магу, смутился.       - Отлично! - Винтар продолжил гладить щупальца с удвоенной энергией, так что в конце концов Шата отпустил его и спрятал их за спиной.       - Перестань! А то у меня опять… - Он прижал руками приподнявшийся край юбки.       - И прекрасно! - В глазах мага горел нездоровый азарт, и это пугало. - Мы столько должны наверстать! А если учесть, что теперь ты задействуешь щупальца, то я просто начинаю бояться, что мы не успеем перебрать все варианты.       - Да ты маньяк! - Шата постарался отползти подальше, но Винтар поймал его за руку и повалил на спину, нависнув сверху.       - Имеешь что-то против? - поинтересовался он, тряхнув свалявшимся войлоком волос.       - А сам как думаешь? - ухмыльнулся глубинник, расправив вокруг мага щупальца и хищно оскалив тонкие иглы зубов. Он знал, что Винтара это больше не напугает. Хотелось сказать что-то, что выразило бы сейчас его чувства, но в голову лезла какая-то приторная ерунда. Глубинник тяжело вздохнул, растеряв весь свой задор.       - Что? - Винтар поумерил свой пыл и посерьезнел.       - Ну… надо же, наверное, что-то друг другу сказать, - замялся Шата. - Только я не знаю, что именно… Все выглядит либо лицемерным, либо пошлым.       Теперь вздохнул маг.       - Что, скажи на милость, ты собрался мне говорить после того, что сделал? - Винтар улегся рядом с глубинником и уставился в ярко-синие глаза. - Ты за память обо мне отдал жизнь. - Он пальцами легонько коснулся чужой щеки. - Ты правда думаешь, что мне после этого еще нужны какие-то слова? Ты считаешь меня настолько тупым?       - Нет. - Шата крепко-накрепко примотался к магу щупальцами.       - Может, ты хочешь услышать какие-то признания от меня?       - С твоим шепелявым красноречием? Упаси Неименуемый! Просто…       - Просто это плохо укладывается в твоей голове? - пришел на помощь маг, и глубинник кивнул. - Представь тогда, каково сегодня пришлось моим шаблонам…       - Прости.       - Не волнуйся ни о чем, - пробормотал Винтар, покрывая поцелуями щеки и лоб Шаты. - Смотри, наши мечты осуществились. Ты больше не забудешь, а я и так словно в другом мире на этом берегу, обнесенном барьером. Если обязательное условие выполняется, то ты будешь счастлив, помнишь? Мое - выполняется.       По берегу гулял ветер, шептались волны, гладящие берег холодными ладонями. Пьющий тени укрыл мир черным бархатом своей накидки, украшенной звездными слезами его жестокой сестры, никогда и никого не любившей, кроме него. В лесу перекликались птицы, но глубинник сейчас не вздрагивал от их криков. Глубинник спал. Спал и маг, обвитый щупальцами, словно дерево - плющом.       Где-то гремела война, и заклинатели состязались друг с другом в смертоносности чар. Где-то глубинники пировали матросами с потопленного корабля. Где-то гончие ветра рвали в клочья нарушителей равновесия.       А здесь, на тихом берегу, отрезанные от безумств мира барьером, спали глубинник и маг, пути которых никак не могли переплестись, и от этого были сплетены неразрывно. Кто-то строил планы и спешил жить, кто-то откладывал мечты на потом, словно собирался жить вечно. Кто-то искал быстрой смерти, чтобы избавиться от боли, кто-то искал бессмертия, словно оно гарантировало счастье. Они просто не знали, не могли знать, что в хлипкой хижине на Берегу Плача спят те, кто не строит планов, никуда не спешит и ничего не откладывает. Они просто не знали, что на берегу, зажатом между лесом и морем, спят те, кто смогли бы многому их научить. Потому что эти двое обреченных - самые счастливые на свете.       октябрь-декабрь 2014