Дневники Искры.

Да что б у него отсох!

      Каждое слово резануло по нейросети Бамблби, словно ржавым кинжалом.       Дверь Camaro захлопнулась, и удар отдавался гулким эхом в его салоне, как предвестие шторма. Его сенсоры взбунтовались, сигнализируя об угрозе, но угроза исходила не извне, а от той боли, которую он так остро ощущал в ней.       Проигрыватель затрещал, взбесившись, как разъярённый бот. Обрывки фраз, случайные мелодии – всё смешалось в какофонию, отражающую хаос в его мыслях. Он хотел стереть всё, оставив лишь успокаивающий белый шум, но боялся заглушить её.       – "Воу, малышка! Да ты сегодня в ударе!" – неуклюже вырвалось у него. Как же он ненавидел свою неспособность говорить! Как же он хотел подобрать слова, которые залечили бы её раны. Вина, словно кибер-ржавчина, разъедала его. Вентиляция взвыла, тщетно пытаясь охладить перегретые от страдания процессоры.       Он увидел в зеркале заднего вида, как она борется со слезами. Тушь, размазанная по щекам. Каждая капля солёной влаги прожигала его, словно кислота, просачивающаяся сквозь брешь в его броне.       С утробным рыком двигатель взревел, вырывая Camaro из унылой картины городка.       Трасса превратилась в размытую полосу света и тени. Би чувствовал её присутствие, её хрупкость, как осколок звездного света. Он хотел взять всю её боль на себя, раздавить её в своих металлических руках, лишь бы она улыбнулась.       Его сенсоры словно сфокусировались на ней. Он слышал её дыхание, видел, как дрожат её руки. Каждое её движение отдавалось эхом в его системе, как напоминание о его долге. Он был её защитником, её другом, её... запечатлённым.       При одной мысли о Майке его энергоблок затрясся от ярости. В груди засверлило всепоглощающее желание уничтожить всё, что причиняет страдание любимой. Он хотел разорвать этого органического вредителя на части, вырвать его слабое сердце, но он знал, что это осквернило бы её.       Он свернул на проселочную дорогу, к их месту. Холм, освещенный лунным светом и мерцанием звёзд, открывая вид на упокоившийся городок перед ними, словно кибертронская поляна, усыпанная скачущими кримзиками, так и окна, переливались рыжим.       Заглушив двигатель, он почувствовал себя уязвимым. Тишина давила, как радиация, проникающая сквозь брешь в броне. Ей нужно было что-то большее, чем молчание. Ей нужна была музыка.       Мягкий жёлтый свет озарил салон, создавая кокон уюта. Би повернул сиденье, приглашая ее расслабиться. И полилась музыка. Их песня. Мелодия, которая случайно заиграла на радио в день, когда она впервые увидела его, старого и потрепанного, но живого.       Он почувствовал её слабую улыбку. Ему не нужно было видеть её лицо, чтобы знать. Он просто чувствовал это. Его музыка проникала в её душу, словно смазка в заржавевший механизм.       –"Ты дурак, Би," – выдохнула она, и в этом смешке сквозь слезы было столько облегчения, столько возвращающейся жизни, что у Бамблби чуть не перегрузились сенсоры.       Внутри его металлического корпуса бушевал ураган. Любовь, преданность, желание защитить её от всего зла мира – все эти чувства смешались в единый поток, рвущийся наружу. Готовность отдать всё, без остатка.       Он не мог объяснить ей это словами, даже если бы его вокальный процессор работал идеально. Как объяснить органику, что значит ощущать её эмоции так же остро, как свои собственные? Как рассказать о той дикой, первобытной ярости, которая охватывала его при мысли о Майке, о том, как хотелось разорвать его на куски и скормить Скорпоноку?       Он ответил ей радостным треском, который должен был прозвучать весело, но в глубине искры был наполнен кибертронской сталью. "Я буду рядом," - хотел он сказать, "Я буду защищать тебя от всего, что причиняет тебе боль. Я отдам за тебя искру."       Музыка продолжала играть, заполняя тишину между ними. Би чувствовал, как она постепенно расслабляется, как уходит напряжение из её тела. Она начала подпевать, сначала тихо, неуверенно, а потом все громче и громче. Её голос, немного хриплый от слёз, становился сильнее, увереннее.       И это было всё, что ему было нужно. Слушать, как она поет. Чувствовать её близость. Знать, что он может сделать хоть что-то, чтобы ей стало лучше.       Он начал вытворять немыслемые глупости. Фары вспыхивали и гасли в безумном ритме, вырисовывая причудливые, бессмысленные фигуры в ночном небе. Он вращал руль, совершал резкие повороты, подпрыгивал на ухабах, танцевал (насколько это вообще возможно для машины), словно его контролировал обезумевший дирижер. Он выкладывался на полную мощность, напрягая каждую деталь своего корпуса, лишь бы увидеть её улыбку.       Он знал, что это выглядит глупо, что это не сравнится с тем, что мог бы предложить ей обычный человек. Но он не был человеком. Он был Бамблби. Её Бамблби. И он любил её так, как ни один человек не смог бы никогда.       В его памяти всплыли образы Кибертрона: горящие города, руины, бесконечные сражения. И сейчас, глядя на неё, такую хрупкую, такую живую, слушая её тихий, но такой долгожданный смех, он понимал, что всё это не зря. Что все его страдания, все его потери, все его жертвы – всё это привело его сюда, к ней.       Он сделает всё, абсолютно всё, чтобы она сияла ярко, чтобы она была счастлива. Он будет её щитом, её опорой, её верным другом, до последнего вздоха. Даже если для этого придется отдать всё, что у него есть, даже если это будет означать его собственную смерть. Ведь её счастье было его собственной жизнью.       Ночь опустилась на них, укрывая своим темным, звёздным покрывалом, усыпанным осколками далеких галактик. Она коснулась приборной панели, нежно поглаживая шершавую поверхность. Он чувствовал её прикосновение – тёплое, родное, убаюкивающее, словно прикосновение самой Всеискры. В нём была благодарность, нежность, и что-то еще, что-то глубокое, что-то, что он не мог до конца понять, но что заставляло его искру гореть ярче, сильнее, чище, освещая всё вокруг.       –"Спасибо, Би," - прошептала она, и в её голосе было столько тепла, столько искренней благодарности, что у Бамблби защемило в груди, словно от удара током.

Шипение статики, треск: "Мосты...".

Медленный, скорбный "вжух": "...жгу дотла!".

Скрежет металла, короткий взрыв: "Лишь бы...".

Мелодичный сигнал, как эхо голоса, полный любви: "...Увидеть тебя!".

Визг турбин, нарастающий: "Это...".

Тихая, но уверенная музыкальная фраза "...Всё для тебя".