Сборник всякого интересного

* Они сидели у стены уже довольно давно. Вокруг всё так же было тихо и… Темно, непроглядно темно. Для столь маленького помещения, что уместило бы в себя максимум четыре человека, было довольно просторно. Но они всё так же сидели рядом. Один притянув колени и сгорбившись, другой же наоборот, глядел невидящим взглядом в потолок, опираясь спиной об обшарпанную стену. Старая, облезлая краска так и шуршала при любом движении, казалось, что и пол весь усеян ей. Они боялись шуметь. Было некомфортно. Не было ощущения опасности или надвигающейся погибели, они боялись друг друга, гнева вызванного случайным движением, лишним шумом, так и не решаясь заговорить. Оценить же друг друга взглядом они не могли, напрягались лишь сильнее, видя вместо лица смуглое пятно, на котором были только страшно, явно выражены глазные впадины. Больше попыток не делали. Было слишком тихо, дыхание не спасало, не разбавляло вязкую тишину, ровно как и слабая вентиляция на потолке, что была перегорожена решётками. Тот был довольно низок и оба они доставали до него вставая на носки и протягивая руки, но вот влезть в неё они не могли из-за скромных размеров той. Так же они смогли нащупать в некоторых местах на уголках комнаты какие-то детальки и вставки, но определить, что именно это было не смогли, предполагая, что скорее всего это именно лампочки или камеры. Один из них поменял позу, невзначай создавая совсем немного шума, шелеста и шарканья, отворачиваясь от другого, показывая спину и вновь опуская голову. Его лицо кривится в сомнении и лёгком недовольстве, а после он и вовсе тихо дёргается одним туловищем. В груди неприятно кольнуло, лёгкие застопорились, словно стали железными, прекращая поглощать кислород и расширяться, в трахее встал осязаемый ком. Чужое копошение как оказалось вызвало негодование и привлекло к себе не слишком довольный взгляд, что по привычке направился к примерному расположению раздражителя, хоть и смотрел сквозь чужую спину, глядя в темноту. Вскоре сосед выдохнул, но слышалось и ощущалось это как попытка сдержать гнев и неприязнь. Ком оставался на месте, колол, царапал стенки, не позволял вздохнуть или что-то сказать. Чем дольше тот ощущал на своей спине, проходящий сквозь него, взгляд, тем сильнее тот ощущал боль, та словно вилась внутри него. В итоге тишина была порвана. Воздуха не было совсем, жить хотелось. Он бил по своей груди, надрывно кашлял и хрипел, выплёвывая кровь и сухие лепестки. Лужа крови. Наконец упал крупный бутон мака. Надрывный глубокий вдох, хрипучий и резкий, как и последующие мелкие, прерывистые. Осознание. Тот склонился над цветком, горбя спину и опуская голову, по губам всё ещё текла кровь. Сожаление, горечь, стыд. Зажёгся свет, и правда лампы, но это смог увидеть только второй, молча и удивлённо глядя на мак, что как и всё вокруг был ещё размыт, на лужу крови, подрагивающую спину и слишком знакомый силуэт. Маком был его любимый цветок. Силуэт принимал очертания слишком ненавистной личности. *