Сборник всякого интересного

Чирк чирк. Двигается джойстик аккуратным пальцем с толстой костяшкой на первой фаланги большого пальца. И мышь бежит прямиком в траву заброшенного здания. Шуршит куст. Трещат ветки. Рыжие лапы кошки бегут следом, теряя жертву из своего вида. Чирк, чирк. И мышь вновь двигается, продолжая мчаться мимо металлических листов постройки. * –Ух уж этот еврей, обокрал совсем на такси!– ворчит ребёнок. Уже не маленький, но и не подросток. Руки складываются на груди. –Неужели тебе повезло нарваться на такого? Фотографию потом покажешь.– как ни в чём не бывало отвечает сидящий отец за рулём. С левой стороны. Пробка, множество гудков и всеобщее недовольство. –Я надеюсь ты помнишь уговор?– напоминает. –Про что?– отвечает ребёнок, искренне не понимая. Или делая вид. –Про воровство.– –Да-да, я помню.– глаза ребёнка закатываются при очередном муторном напоминании. –И что ты не должна делать?– не отстаёт родитель. –Не врываться сразу в квартиру, а сначала проверить есть ли кто там.– заученно отвечает дитё. –Особенно на...– замолкает. –На четвёртом и третьем этаже, я помню, помню.– заканчивает и ворчит. –Верно.– * Тук, тук. Бьётся ложка о форфоровые стенки белоснежной чашки, с росписью и узорами синего цвета. Детские руки тянутся к теплу. На заднем фоне слышится бормотание. Высокое тощее существо потягивает шею, почти касаясь потолка. Оно сидело в мягком кресле, и безликое лицо не беспокоило никого из присутствующих. Шея напрягается, мышцы на челюсти играют, и плотные чешуйки отдеют при тёплом свете почти бледной охрой, очень бледным жёлтым. И спускались те плотной мозаикой по всей морде вплоть до тёмного костюма. Шурх шурх. Тонкие конечности складывают друг на друга. Длинные пальцы перебирают друг друга. Кекс. Стук. И блюдце с ним ставится аккурат перед ребёнком. Радостная улыбка, наивная. Вот уже руки тянутся взять и надкусить. Стук. Ложка касается дна блюдца. Кекс разбили на несколько частей и он оказался свежим, влажным и мягким. Шурх. И напротив через стол садится ещё один силуэт. Такой же бледный. Но не такой же собранный. Без носа, со впалыми глазницами и ободранными губами. –Чтобы легче есть было.– отвечает последний. И ребёнку это не важно. Кекс уже уминается за обе щеки.