Белый

      Знаешь, как-то раз я обратил внимание на голубую ленту, заплетенную в волосы одной девушки. Казалось бы, что могло меня в ней привлечь? Принято засматриваться на самих девушек, на их стан, легкую (а может, и не всегда) походку, однако я шел и не смотрел ни на что другое, кроме этой ленты.       Почему именно голубая? Был ли выбор у этой девушки между другими цветами, например, между белой или розовой? Почему голубая? Мне удалось рассмотреть ее профиль; быть может, девушка выбрала голубую просто потому, что она очень подходила ее глазам? Но глаза оказались карими. Более того, голубой цвет вовсе не шел ей. Тогда почему?       Не имея ответа на этот вопрос, мне показалось, что он может витать в воздухе, здесь, прямо передо мной, и я оглянулся. Мимо прошел мужчина средних лет, одетый в обычный офисный пиджак и брюки, какие можно встретить почти на каждом, если зайти после тяжелого буднего дня, предположим, в бар или кафе. Но на нем был темно-зеленый галстук. На минуту я подумал: не припекло ли мне голову солнцем, иначе с чего бы вдруг я стал подмечать такие вещи? Но темно-зеленый галстук, в отличие от голубой ленты, не показался мне странным аксессуаром, так как зеленый цвет очень подходил кислой и уставшей физиономии этого мужчины.       Вскоре я потерял из виду и девочку с лентой, и мужчину с галстуком и решил немного передохнуть, завидев скамью неподалеку. Скамейка была окрашена в желтый. В каких-то местах краска уже отлупилась, и можно было заметить, сколько раз она подвергалась изменению цвета: до принятия своего слепящего и неуместного желтого окраса она была синей, еще ранее — фиолетовой, а до того и вовсе красной. Мозг начинал гудеть от перенасыщения; рядом блестела яркая зеленая листва, вдали сверкала чуть уже не черная речка, только что проехал мимо велосипедист на своем бирюзово-белом, с элементами серого и сиреневого, велосипеде.       Только закрыв глаза, явилась та пустота, то необъятное явление, при котором чувствуешь себя в своей тарелке. Но даже с закрытыми веками мелькали разные пятна, рябило, искрило, кололо так, что пришлось снова их открыть, невольно опустив взгляд на свои белые, как снег, руки.       Все в этом мире имеет свой цвет. Все, кроме меня.