Белый

      Свобода, подъем духа, свежесть, сила — все, что есть вдохновляющего в этой жизни, я ощущаю, когда прогуливаюсь среди зеленых, перешептывающихся деревьев, кустарников и травинок — с каждым годом стареющих, но обретающих новую, другую красоту. И как же странно думать, что из года в год они стоят все там же, на том же месте, пока все вокруг приходит в движение — неторопливое или наоборот, поспешное и суетливое. Но ведь это постоянство так успокаивает, не правда ли?..       Как ни странно, я чувствовал покой, когда глядел на школьную доску в нашем классе, сидя за первой партой, прямо напротив, из-за плохого зрения. В очках я мог разглядеть каждую трещинку, каждое размытое пятно, оставленное тряпкой и мелом. Она была зеленой. Ее откидные дверцы всегда были раскрыты, но одна из них — кажется, правая — скрипела, и одноклассники часто писали что-то сзади, уверенные в том, что их каракули никогда не будут замечены. Правда, все же однажды надписи "Настя шалава", "Егор лох" и "Анечка, я тебя люблю!!" явились свету и строгому взгляду Натальи Семеновны.       Сколько себя помню, мое внимание на уроках всегда приковывало не то, что пишут, а то, на чем пишут и какой остается след. Доска была до того старой, что от мела оставался след даже тогда, когда несколько раз сотрешь написанное. Так, когда она была совершенно чистой, мне казалось, что ее использовали вместо катка. И ведь все равно она внушала такое ощущение стабильности и покоя, беззаботной детской жизни, единственной вещью всегда постоянной и на своем месте. А зеленый цвет нередко сочетался с болезненными лицами одноклассников, когда тех вызывали к доске, будучи неподготовленными к уроку, и с блузкой учительницы, которую, она, кажется, не меняла во время всей своей работы здесь.       В один из дней, когда до лета остается всего ничего, а солнце уже бьет сквозь занавески, падая узорами на лица школьных товарищей, парты, учебники и... доску. В один из таких дней я пришел и увидел вместо той, зеленой, старой, исписанной и несменяемой всю мою жизнь новую белую доску, по всей видимости, из пластика.       Быть может, уже тогда в моей груди впервые что-то рухнуло, и я почувствовал себя так неуверенно и неспокойно, словно землю, всегда держащую мое тело, резко убрали из-под ног. И с каждым пережитым днем, с возрастом, это ощущение продолжает расти вместе со мной.