Имея - не ценим...

А началось всё, пожалуй, давно, ещё в школе. Наруто выперли из-за очередной потасовки из старого лицея, в котором когда-то обучались его отец и его дед, и перевели в гимназию. Гимназия от лицея мало чем отличалась: всё такие же сборища мажорчиков, выясняющих, чей папочка ворует больше, и всё такие же шлюховатые наштукатуренные девчонки, мозги у которых по большей части отсутствовали напрочь. Была всего одна незначительная, крохотная в таких масштабах, но много значащая деталька. Учиха Саске. Его знали все, как все знали и его родню. В этой школе он был звездой, у него даже был свой чёртов фанклуб, состоящий из писающихся кипятком девчонок. Не то чтобы это привлекло Наруто… Нет, привлекло совсем не это. Саске был воистину красив, и отрицать этого не мог даже он. Саске был красив. И Саске был чертовски умен. А также холоден, закрыт и неприступен. И Саске не интересовали люди, Саске не интересовали девушки, Саске не интересовали друзья-мажорчики. Саске вообще, казалось, интересовали только книги и родственники, все на одно лицо, будто отксеренные друг с друга на принтере. Как оказалось, так всего лишь казалось. У Саске была светлая, буквально фарфоровая кожа без единого изъяна. У Саске были угольно-черные волосы, такие жёсткие на вид и такие шёлковые на ощупь, и того же цвета бездонные глаза. У Саске был тонкий изящный стан, красивая для мужчины фигура, но всё ещё по-мальчишечьи хрупкая. Ах да, ещё у Саске был отпадный зад и бледные мягкие губы, которые по-блядски краснели и чертовски соблазнительно блестели от слюны и смазки каждый раз, когда они, мягко говоря, взаимодействовали. Но всё это узналось позже, намного позже. Так вот, это были последние два года учёбы, которые Наруто удостоился просиживать в гимназии. Не то чтобы там было плохо… Нет, как и везде. Он заигрывал с девчонками — они заигрывали с ним. Он драл этих девчонок в школьном туалете — они были рады. Всё шло своим чередом. И тот самый Учиха, с которым они по каким-то неизвестным причинам обоюдно обменивались долгими направленными взглядами при каждом пересечении, не имел никакой весомости в его жизни. Был и был. Смотрел и смотрел. И кто из них на самом деле смотрел на другого, вызывая ответный взгляд, так и осталось загадкой. Они не разговаривали. За все два года, кажется, перебросились парой слов, когда того требовала учёба, а так, в принципе, никоим образом не контактировали. Если не считать за контакт то, что следили друг за другом постоянно и нисколько этого не стеснялись ни перед другими, ни перед самими собой, ведь это было настолько привычно и настолько правильно, что никто из них этого даже не замечал. Так, впрочем, и пролетели эти два года. Оба поступили в универ и только позже узнали, что в один. Они были на разных факультетах: Саске — на техническом, он — на гуманитарном. Они вообще редко пересекались. Очень редко. А вот та самая привычная игра взглядов осталась. Поменялось одно: взгляды стали другими, взрослыми. А потом случилось это. Шикамару, бывший одноклассник обоих, пригласил их в бар. Как выяснилось потом, там были и другие их знакомые, а Шикамару, конкретно налакавшись, ныл, как жестока жизнь, в особенности Темари, с которой он встречается уже три года и которая ему так усердно не даёт. Нытьё гения, честно сказать, никому нахрен было не нужно, поэтому оба укромно сидели в сторонке, напротив друг друга, медленно потягивая пиво. В тот день их гляделки зашли слишком далеко. Жадный взгляд голубых глаз скользил по тонким губам, пока их обладатель чертовски соблазнительно облизывал их, смотря прямо ему в глаза. Пожалуй, это был один из немногих моментов, которые Наруто запомнил, потому что самые яркие воспоминания начались уже в общаге, в его комнате. Он помнит изящно прогнувшуюся, бледную спину и влажную, натянутую на его член дырку с припухшими и покрасневшими краями. Помнит тонкие пальцы, сжимающие простыню до побелевших костяшек. Помнит отчаянные всхлипы удовольствия и рот, издающий развратные звуки. Помнит, как исследовал этот рот языком, буквально вылизал каждый его уголок. Помнит, с каким остервенением кусал эти нежные губы в порыве страсти. Помнит, как расцветали на бархатной коже синяки от его пальцев на шее, бёдрах и даже на щеках, которые он сжимал во время поцелуя, не давая зубам сомкнуться, так как, черт, Саске в те моменты уже нихрена не соображал. Впрочем, как и он сам. Помнит и следующее утро. Голова болела, во рту стоял дикий сушняк, тело было липкое от пота и спермы, а постель была пуста. Именно после этого и началось безумие. Стоило им пересечься взглядами в коридоре, и через пару минут оба уже снимали штаны в ближайшем туалете или же пустой аудитории. Впрочем, неважно где, главное как можно быстрее. Быстрее ощутить близость. Однако случайные встречи были редки, поэтому ни один, ни второй не стеснялись бегать по ночи в другой корпус общежития. Чаще всего приходил Саске, приходил к нему. Просто потому что соседа по комнате у него не было. Просто потому что типок за стеной, через которую всё было более чем прекрасно слышно, не сильно-то и возникал, по большей части зависая в наушниках. Просто потому что Наруто безумно нравилось видеть по утрам заспанного, выглядящего как кот, налакавшийся сметаны, Учиху. Просто потому что обоих это более чем устраивало. И, как ни странно, они так и не научились разговаривать. Между ними безусловно была крепкая связь, но, боже, они не знали друг о друге ничего. Хотя это всё же стояло под вопросом, ведь, годами наблюдая друг за другом, они выяснили намного больше, чем знали о них самые близкие. Между ними была страсть: яркая и безумная. Она поглощала, заставляя сгорать, и, когда в один прекрасный день Наруто узнал из сплетен мимо проходящих девчонок, что Саске собирает вещи, планируя съезжать, поначалу не смог в это поверить. Саске… бросал его? Вот так просто брал и уезжал, обрывая всё то, что было между ними, ни слова не сказав? А было ли что-то между ними? Ответ был очевиден. И этот ответ убил Наруто до конца. Они друг другу никто. Они нескончаемо трахались как кролики. Трахались, прячась по углам и теснясь в темных коморках. Просто трахались. Он знал каждую клеточку тела Саске, знал, что обозначает мельчайшая мимика того, знал, где, как и что простимулировать, чтобы Саске терял голову, впиваясь в его плечи ногтями и рыдая как ребёнок от наслаждения, переходящего грань возможного. Знал, в каком настроении был Саске в любой момент. Знал даже шаги того и тихое шуршание открывающейся двери, когда Учиха приходил к нему по ночам. Черт, он многое знал о Саске, а Саске знал столько же о нем. И это… это была не просто страсть. Это было… было… что-то сильное. Рядом с Саске он чувствовал себя по-другому. Рядом с Саске он чувствовал себя настоящим. Рядом с Саске не нужно было притворяться. Рядом с Саске можно было делать всё, что душе угодно, и Саске никогда не был против. Они могли просто лежать рядом, каждый занятый своими делами, и это было так привычно… Ему было комфортно. Ему нужен был этот чертовски странный и такой родной ему человек. Он отчаянно нуждался в Саске как в глотке свежего воздуха. И понял это только сейчас… Имея — не ценим, а потерявши, плачем. И как же жаль, что это было недалеко от истины. Нет, безусловно, он ценил Саске. Как… как что-то само собой разумеющееся… Вот так очень ценил. И особенно ценил в те дни, когда Саске по тем или иным причинам не мог прийти. Ценил, просто… не понимал этого. Не понимал почему и, видно, не хотел принимать, так как… Чёрт… Они друг другу никто. К обеду, сорвавшись с казавшейся бесконечной пары, в течение которой он и устраивал революцию в черепушке, Наруто уже знал, чего хочет. Наруто уже знал, куда он бежит и что должен сделать. Знал. И был полностью уверен, что его примут, поэтому, когда он, запыханный и взволнованный, схватил Учиху за руку, останавливая посреди коридора, совсем не был готов к дальнейшему повороту. С губ сорвалось отчаянное хриплое «Саске», а вокруг воцарилась гробовая тишина. Все замерли, смотря на них. Пойманную конечность брезгливо вырвали, а его одарили презрительным взглядом. — Чего тебе, Узумаки? — холодным, нет, ледяным тоном произнёс тот, чей нежный голосок ласкал его уши стонами бессонными ночами. — Я… Нам нужно поговорить. — Мне не о чем с тобой разговаривать, — практически выплюнул Учиха и развернулся, бесстрастно продолжая путь. А он так и остался стоять, смотря на гордо выпрямленную спину в идеально отглаженном пиджаке. Он никогда не видел такой взгляд у Саске. И совершенно не знал, что это означало. Безусловно, Наруто понимал, что они были на людях. Понимал, но, черт, так жестоко… Они ведь оба натуралы. Были натуралами. Или до сих пор таковые? Как бы то ни было, после их первого раза спал он исключительно с Саске, так как больше ни одна девушка его не привлекала, а парни уж тем более. Общество геев не принимало, поэтому все их многочисленные похождения тщательно скрывались от лишних глаз. Да, они не контактировали в универе. Да, они даже учились по большей части в разных корпусах универа. Да, для других они продолжали строить иллюзию их незнакомства. И, да, было опрометчиво с его стороны вот так хватать Учиху за руку посреди коридора, но… Саске видел его в тот момент. Саске точно понял, что что-то случилось. Ведь Саске знал его. И он знал себя, знал, какой взгляд у него был в тот момент. Его взгляд молил о разговоре. Ему нужно было признаться Учихе. Признаться… в чем? Собственно, этого он толком и не понял. Знал лишь то, что эти чувства огромны и что без Саске свою жизнь больше не видит. Если бы… если бы он сказал это тому… Этого бы хватило. Саске бы его понял. Он был в этом уверен. Впрочем, точно так же он был уверен и в том, что его не оттолкнут… Он прогулял все пары. Все те оставшиеся, которые должны были быть после встречи с Саске. Прогулял. В голове творился полный хаос. Его одолевали злость и негодование, но достаточно скоро всё это сменилось апатией, что было ещё хуже. Несколько часов Наруто провалялся, смотря в белый, местами потрескавшийся потолок комнаты в общежитии. На улице уже давно стояла темень, но даже банально включить свет сил у него не хватило. Да и зачем? Будто бы со светом думать было лучше. Тело стало тяжёлым, не двигалось. Сон не шёл, хотя парень и отчаянно нуждался в оном. Он ничего не мог сделать. Ничего. Кинуться к Саске, где бы тот сейчас ни был, как того хотелось, являлось полным безумием. Люди могут начать что-то подозревать, а Учиха опять будет плеваться ядом. Сделать что-либо он мог лишь под покровом ночи, но на часах только-только перевалило за восемь. Да и Саске к ночи, скорее всего, уже уедет. Наруто понял: он в глубоком отчаянии. В дверь постучали неожиданно и вполне резко, чего он даже и не заметил поначалу. Когда стук стал настойчивей, а из-за двери раздалось требовательное «Узумаки» голосом комендантши, встать всё же пришлось. — Уснул там, что ли? — проворчала бабулька, зыркнув на него из-под очков. — Рано расслабляться. К тебе соседа подселяют, так что освобождай вторую койку. Женщина отступила, начиная разговор с кем-то поблизости. Он тяжко вздохнул, почесав затылок. Впрочем, терять ему уже нечего. Саске уехал. Саске бросил его. Трахаться им сосед уже не сможет помешать. Трахать-то некого. — Быстрей, Узумаки! Ночь на дворе, чего ты возишься так долго? — Да всё-всё, освободил я место! — крикнул он в ответ бабульке, попутно сгребая кучу грязных шмоток, по привычке покоящихся на свободной полуторке. — Ну наконец-то! Дальше сами разберётесь. Не шумите тут только! — продолжала причитать комендант, уже скрываясь за поворотом. — Ну что, сосед, прохо… ди, — запнулся Наруто, во все глаза смотря на паренька с лёгким румянцем на щеках и тёплыми взглядом. — Приятно познакомиться. Я Саске Учиха, твой новый сожитель, — улыбнулся сосед, скидывая тяжёлую сумку на пол. Дверь за Учихой тут же захлопнулась под напором придавившего к оной тела. — Саске… — шептал Наруто, на секунду отстраняясь от тёплых губ, чтобы следом вновь слиться в поцелуе. — Ты… Саске, ты навсегда останешься моим соседом… — Только соседом? — поиграв бровями, спросил Учиха и тут же ахнул, когда его член сжали через ткань джинс. — Сожителем, любовником, любимым, кем угодно. Кем угодно, Саске, только рядом. Только навсегда.