Бурлеск наших чувств

      — Малыш, давай съездим в Нью-Йорк? — предлагает Эрик, когда Рафаэль выходит из ванной.       — Когда? Мы оба работаем, вряд ли получится взять отпуск.       Раф садится на кровать рядом со своим альфой, протягивает тому полотенце и поворачивается спиной, перебросив за плечи влажные волосы. В некоторой степени эту процедуру можно назвать их личной традицией, в которой выражается весьма интимное доверие между ними: ещё никому Рафаэль не позволял ухаживать за волосами.       — В эти выходные. Думаю, нам хватит пары дней, так что мне даже не придется брать отгул, а ты можешь договориться с парнями в клубе и поменять смены, — предлагает Эрик, аккуратно промакивая длинные пряди полотенцем и массируя кожу.       После душа свежий феромон Рафаэля обостряется, как и в момент, когда омега чувствует удовольствие, даже если это всего лишь массаж головы — важнее ведь кто именно и как его делает, а за проведенное вместе время Эрик как никто иной знает путь к телу своего Истинного.       — Но почему обязательно Нью-Йорк? Сейчас я бы предпочел Эл-Эй или Майами, — хмыкает Рафаэль, а затем коротко мычит, когда Эрик проходится по затылку кончиками ногтей, так что по коже пробегают мурашки.       — Возле Рокфеллер-центра будут зажигать главную рождественскую елку страны, с детства хотел увидеть это вживую, но мои родители, как и ты сейчас, считали, что лучше переждать зиму где-нибудь во Флориде, — делится воспоминаниями Эрик.       Отложив полотенце, он перебирает пальцами волосы Рафа, распутывая отдельные пряди, а затем наклоняется и вдыхает притягательный аромат, на который однажды запечатлелся. К запаху феромона примешиваются нотки лавандового шампуня и ненавязчивый флёр мыла.       Эрик приспускает с плеча Рафаэля халат и нежно целует в плечо, затем в стык с шеей и дальше — за ухом, отчего Раф слегка отклоняет голову, открывая больше доступа.       — Твои желания и правда как у ребенка, — посмеивается Рафаэль.       Эрик упирается подбородком ему в плечо, сплетает руки на талии и трется щетиной о щеку Рафа.       — Прекрати, иначе на мне опять останутся следы, а мне завтра выступать, — предупреждает тот.       — Ты не ответил на мой вопрос.       — Поехали, я согласен, если это сделает тебя счастливым, — без лишних раздумий произносит Рафаэль.       — Так быстро? — удивляется Эрик. — Даже не приведешь аргументы против?       Его омега — мальчик с нелегким характером, который даже после года совместной жизни в качестве Истинной пары не признается, что по уши влюблен в своего альфу, и делает вид, будто совершенно и абсолютно свободен и может в любой момент передумать относительно статуса их отношений, но пока что ему комфортно быть вместе. Поначалу Эрик беспокоился и переживал, что Раф действительно может бросить его. Но вскоре этот страх исчез. Возможно, облекать чувства в слова Рафаэль стеснялся, но у него отлично получилось выражать свою любовь действиями и такими вот фразами, в которых скрывалась забота и то, как важен для него Эрик.       — Ты хочешь увидеть елку, я хочу увидеть твое до нелепости восторженное выражение лица, когда твоя детская мечта исполнится, — усмехается Рафаэль.       Поворачивает голову, встречаясь взглядом с Эриком, и притягивает его за шею, чтобы первым поцеловать.       

*

      Эрик обнимает стоящего перед собой Рафаэля, укрывая от холода и толпы, которая вместе с ними ждет, когда зажгут елку. Часовое музыкальное шоу подошло к концу, ведущие на сцене уступили место президенту, лично приехавшему поздравить жителей с наступающим Рождеством, а несколько федеральных каналов ведут съёмку, отчего Эрик действительно ощущает торжественность атмосферы. Вместе с ними на площади перед Рокфеллер-центром стоят ещё тысячи местных и туристов, оказавшихся в это время в «Большом яблоке».       Прежде чем президент нажимает рычаг, толпа вместе с ведущими ведет обратный отсчет, и когда вся площадь произносит «один», через секунду главная ёлка страны озаряется сотнями разноцветных лампочек, словно вся хвоя состоит из ярких огней.       — Счастлив? — интересуется Рафаэль, чуть задрав голову, чтобы посмотреть в лицо Эрика.       — Ещё бы! — искренне восклицает тот. — Спасибо, чтобы был здесь со мной, малыш.       Раф, возмущаясь, пихает его локтем.       — Сколько раз мне просить, чтобы ты не называл меня так хотя бы на людях?       Но Эрик только целует его в порозовевшую от мороза щеку и смеётся.       — Не строй из себя Гринча, я все равно люблю тебя.       — Я тоже… Люблю тебя, — быстро произносит Рафаэль и отводит взгляд.       — Что? Кажется, я не разобрал пару слов, можешь повторить? — весело подтрунивает Эрик, хотя признание Рафа, такое редкое и смущенное, ускоряет пульс.       — Нет… неважно… забей, — бурчит Рафаэль и прячется почти по самые глаза в воротнике куртки.       Эрик теснее прижимает его к себе, пока ведущие заканчивают церемонию, утыкается носом в макушку Рафаэля поверх шапки и улыбается. Ночь они проведут в шикарном номере гостиницы, который Эрик забронировал втайне от Рафа, чтобы сделать сюрприз. И тогда, возможно, он ещё уговорит любимую омегу повторить признание с помощью парочки горячих трюков. Ведь не зря они Истинные.