Бурлеск наших чувств

      Открываю дверь и на миг пугаюсь: Раф в ожидании стоит в темноте, прислонившись к стенке. Вокруг него витает густое облако феромонов. Такой крепкий, дурманящий, даже властный аромат всегда является последствием его глубокого раздражения, гнева. Или же ревности.       — Воняешь течной омегой, — произносит Раф тихо, но так, что мурашки взрывной волной по телу. — Это та шлюха, которая обнимала тебя перед прощанием? Я видел. Если изменяешь мне, то хотя бы имей мозги не делать это под окнами нашего дома.       — На течную омегу здесь похож лишь ты. И хватит распылять феромоны: во-первых, я их люблю, ты не сможешь меня ими напугать. Во-вторых, я очень устал, малыш, давай ты обидишься на меня завтра, даже учитывая, что я ничего осудительного не делал, — прошу его мирно, надеясь на благоразумие. Вешаю куртку в гардеробную и устало спихиваю с ног ботинки. Смена была адская.       Пытаюсь шагнуть, но толчок в грудь откидывает меня обратно к двери. Ударяюсь лопатками — не больно, но внутри закипает.       — Раф, ты серьезно?       Его ладони резко перемещаются мне на горло и плотно сжимают, даже ногти чиркают по коже. Глаза сверкают в темноте, а голос, когда Раф вновь заговаривает, сочится угрозой:       — Ты вылез из чужой машины далеко за полночь, обнял незнакомого парня. И буквально насквозь пропитан его мерзким феромоном. Я что-то забыл? Или это для тебя недостаточно серьезно?       К слову, я не врал, говоря, что люблю его запах. Особенно когда Раф был таким страстно опасным. Эта волна голого, дикого возбуждения, приправленного гневом ревности, мне мозги сносит напрочь.       Раф шипит, когда оттягиваю его за распущенные по спине волосы. Наматываю пряди на кулак, заставляя откинуть голову, и ответно впиваюсь зубами в горло. Клыки чиркают по коже, царапая — так и хочется вонзиться. Раф рычит, пытается отпихнуть, но я ловко прижимаю его за талию свободной рукой. Он уже возбужден — видимо, надеялся скрыть. Впрочем, за него ярко говорит свежий всплеск феромонов. Мы оба буквально затопили прихожую плотным смешением запахов, хоть ножом режь.       — Отпусти! — щетинисто приказывает Раф, но, кажется, даже не замечает, как сам трется об меня бедрами.       Усмехаюсь.       — Зачем?       — Глаза тебе выцарапаю, а затем оторву твои кобелиные яйца, посмотрим, как та шлюшка запоет, когда у тебя запчастей не хватит.       — Да? — хмыкаю. Прилипаю языком к его мягкой шее и веду широким мазком вплоть до уха. Шепчу: — Я предпочту послушать, как поешь ты, малыш.       Резко выкрутив, меняю нас местами и вжимаю Рафа грудью в твердую поверхность двери. Его волосы все еще в моем кулаке, так что дергаю, нарочно заставляя его вскрикнуть.       — Гребаный альфа, — цедит он, так сексуально, что его голос резонирует вспышкой жара в яйцах, тех самых, которые он так яростно грозился мне оторвать.       — Твой гребаный альфа, малыш. Только твой.       На Рафе надета лишь широкая рубашка (моя?) — как удачно, неужели готовился? Ждал, что так и произойдет? Нарывался нарочно? Не могу его подвести, меня слишком кроет желанием.       Задираю подол и срываю с задницы плавки, обнажая особенно светлые в темноте округлости ягодиц. Проверяю, касаясь дырочки: уже течет.       — Ну и кто здесь шлюшка, а?       Делаю для разминки пару толчков пальцами — сразу двумя, а затем заменяю их на член. Раф приглушенно стонет, шипит, явно кусает губы, лишь бы не показать эмоций, когда проникаю глубже, растягивая и раскрывая его для себя.       — Больно, ублюдок, — бросает он.       Молча игнорирую наглый выпад.       Потянув за пряди, заставляю Рафа обернуться к себе лицом и поглощаю томный всхлип поцелуем, вбиваясь в жар текущей для меня задницы. Внутри Рафа туго, однако проникаю без явного сопротивления. Он подрагивает и, возможно, сам не отдает отчет, как настойчиво подставляется под каждое проникновение, двигаясь тазом навстречу члену. Отпустив волосы, укладываю ладонь ему на горло, помогая не отводить голову — наши языки страстно борются, пытаясь взять лидерство.       Тело Рафа трепещет, ноги дрожат, а задница пульсирует, делая меня внутри него еще тверже. Высвободив одну руку, Раф хватается за меня, цепляясь за шею. Мы уже тонем в смеси из феромонов, пробуждающих нечто на грани животных инстинктов. Смыкаю пальцы кольцом на его члене у основания, оттягивая оргазм — и он тяжко выстанывает мне в рот. Трахаю его, словно одновременно ненавижу и люблю как одержимый безумец. И последнее слишком похоже на правду.       Поцелуй становится соленым, потому что Раф плачет, слезы смешиваются со слюной, по́том. Мы оба где-то за чертой адекватности. А когда кончаю, глубоко засадив до предела в яростном желании никогда не отделяться от Рафаэля, отпускаю его член, позволяя достигнуть оргазма одновременно.       — Ты… — Раф почти задыхается и не заканчивает. Его тело обмякло и на весу его удерживают исключительно мои руки и тот факт, что весь мой вес по-прежнему вжимает его в полотно двери.       Сам едва стою на ногах. В горле — пустыня.       — Пойдем в кровать. — Нежно касаюсь уха, чувствуя в ответ кивок головы, и поднимаю совершенно аморфное тело Рафа на руки.       Его веки прикрыты, и я не удивлюсь, что после такого оргазма его сразу вырубит, но он шевелится и, пусть и вяло, по лицу мне прилетает пощечина.       — Из-за тебя я… в общем, убирать сам будешь, — мямлит он. И только сейчас замечаю, что по его бедрам стекает не только сперма.       — Моему малышу было настолько здорово, что он описался? — подначиваю я, внося Рафа в спальню. И получаю новый вялый шлепок по лицу.       — Это не…       — Знаю.       — Вот и заткнись.              Утром не застаю Рафа в постели, но слышу, как шумит в душе вода. Вспоминаю, что вчера мы отключились, не успев помыться, но обнаруживаю, что я чист.       Вылезаю из-под одеяла, прислушиваюсь к ощущениям, однако тело откликается приливом сил — они пригодятся, если Раф попытается-таки меня прикончить и осуществить свои ночные угрозы.       Проскользнув в душевую, без колебаний, но с толикой благоговейного трепета влезаю к нему. Не оборачивается ко мне, но и не гонит, вообще молчит.       Утыкаюсь губами в плечо на стыке с шеей.       — Звонила вчерашняя шлюшка. Я ответил, пока ты спал. Он просил передать, что ты оставил пропуск в машине, и снова благодарил за помощь. Сказал, что мне повезло с таким отзывчивым и добрым человеком, как ты, — без тени вчерашнего гнева сообщает Рафаэль, смывая с волос пену.       — Это мой коллега. Он глубоко замужем. У нас в клинике вчера была тяжелая смена, а он работает не так давно, я сильно выручил его, а вечером он подвез меня, — выпаливаю единым потоком. Конечно, я не изменял. Успокоившись, осознаю, что и Раф прекрасно понимает, что с тех пор, как мы встретились, ни один омега, ни уж тем более бета или альфа, не способны привлечь мое внимание или возбудить. Они невидимки со дня, когда в моей жизни появился Истинный.       — А я говорил: бери мою тачку, пока твоя в сервисе. Но тебе, видимо, доставляет меня злить, — отчитывает Раф, но я рад, что говорит он обыденно, даже с усмешкой.       — Мне тесно в твоей тачке, — намекая на размеры его малолитражки, отвечаю я.       — В моей заднице тоже было тесно, когда ты с ходу решил меня трахнуть прямо в прихожей, но я ведь не жалуюсь.       — Прости.       — Хах, думаешь, ты бы очнулся с целым комплектом яиц, если бы мне не понравилось? — Раф наконец заканчивает заниматься волосами и оборачивается ко мне, обнимая за шею. — Запомни, мистер альфа, если мне что-либо не нравится, то я не буду терпеть. Я либо выскажу тебе все возражения в твое глупое красивое лицо, предварительно расцарапав его, либо соберу вещи и накатаю на тебя заявление в полицию, чтобы ты больше никогда не смог приближаться ко мне. Ясно? — Бровь Рафаэля дерзко взлетает, а глаза уже сканируют мои губы.       — Кристально. Я и полный комплект моих половых органов только для тебя, малыш, — обещаю я и слизываю хитрую, удовлетворенную улыбку с губ Рафа.