Восемь точек зрения........

Существует право, по которому мы можем отнять у человека жизнь, но нет права, по которому мы могли бы отнять у него смерть... – Добрый день, господа – произнес я, выходя в холл к посетителям – Если вы оказались здесь, вам, вероятно, кажется, что он и не может быть добрым. Но, правда в том, что никакая сила не способна изменить природу добра. Даже смерть. Знаете, говорят, каждый из нас умирает в наиболее удачное для этого время. – Здравствуйте. Детектив Куромаку, это мой помощник. – О, и какова же причина вашего визита, Детектив? – Несколькими днями ранее к вам поступил мужчина по фамилии Нечитайло. Нас наняла его семья для раскрытия его смерти. У нас есть разрешение, и мы хотели бы получить результаты вскрытия. – Что ж, не будучи знакомыми с жертвой при жизни, вам проще будет скорбеть по его смерти. Полагаю, родственников Федора с вами нет. Хотите ли вы взглянуть на тело? – Да – подал голос синеволосый паренек и, бросив вопрошающий взгляд на своего учителя, добавил – Если позволите. Детектив молча кивнул. Согласие в коллективе – прямой путь к достижению высшей точки взаимопонимания, а значит, и к истинному смыслу бытия. Я провел своих гостей в зал опознания и попросил подождать, пока погибшего подготовят к осмотру. Эти люди были настоящими профессионалами, узнать таких очень просто. Их не пугал ни характерный запах в помещении, ни прозрачные емкости с кровью и формалином, ни осознание небывалой близости к умершим. Им не было необходимости что-либо объяснять, ведь Эксперт – это человек, который больше уже не спрашивает, он знает. – Великие люди умирают дважды: сначала как люди, потом как великие – я протянул Куромаку папку с документами. Он оценивающе посмотрел мне в глаза: – Вы были знакомы? – Увы, впервые я увидел его лично уже на столе, но нам посчастливилось переписываться какое-то время. Я читал его комиксы, он высылал их мне со скидкой после смерти своего отца. Я тогда продал им дубовый гроб и памятник почти за бесценок. Федор был талантлив без сомнений, но, к сожалению, он не был так трудолюбив, как был одарен. А, как известно, Талант без труда никогда не расцветает, а труд без таланта даже не даёт всходы. Вероятно, ему не было суждено подняться выше. – Вы говорите о смерти так, словно это чуть ли не лучшая часть жизни. Это что, отличительная черта всех патологоанатомов? – рассматривая посиневшую шею трупа, сказал стажер. Я улыбнулся. – Смерть – это свобода. Человек не станет свободным, пока не преодолеет страха смерти, а к такому часто готов только один человек из миллиона. Смерть — это покой, легкость… Жизнь труднее. – Местная полиция подтвердила суицид. Скажите, что вы думаете по этому поводу? – Детектив внимательно рассматривал документы, иногда записывая что-то в свой блокнот. – Возможно... Сонная артерия жертвы была перерезана лезвием, по толщине и длине, напоминающим стандартный кухонный нож. На теле никаких увечий, следов сопротивления также нет. Зато в крови был обнаружен запрещенный в нашей стране наркотик – Морфин. Эти детали действительно указывают на то, что Федор сам решил прекратить свое существование. – Но какой мотив? Нечитайло-младший утверждает, что брат был совершенно здоров. Что могло заставить его желать собственной смерти? – Ну а это, Детектив, уже вам решать. Моя работа заключается в другом. Однако знаете, раз люди кончают самоубийством, значит, существует нечто, что хуже, чем смерть. Поэтому-то и пробирает до костей, когда читаешь о самоубийстве: страшен не тощий труп, лежащий в луже крови, а то, что происходило в сердце за мгновение до этого – я медленно оглядел бледное тело создателя комиксов. – Значит, вы с ним не обсуждали подобные – он замялся – философские тем? – Мы переписывались о многом, но боюсь, что ничего из этих писем не сможет вам помочь. Младший аккуратно поправил черный шарф и, обернувшись ко мне, спросил: – А если представить, что это все-таки убийство? Что тогда? – В таком случае, преступник выбрал весьма странное оружие. Подумайте, мог ли такой нож оказаться на месте происшествия случайно. Насколько мне известно, Нечитайло был найден не на кухне. О, этот кто-то явно хотел ему смерти. Он действовал безжалостно и в порыве безумия. Возможно, ему казалось, что иного выбора просто нет. Насколько же могут быть опасны человеческие эмоции... – Все это – лишь предположения, не имеющие логического обоснования – произнес Куромаку. – Я говорю о том, что вижу, не ограничиваясь трехмерной картинкой. Я смотрю на проблему чуть глубже. Туда, где можно разглядеть ее суть. Конечно, мои мысли могут быть неточными, но вот ошибочными – никогда. Детектив немного ехидно усмехнулся и передал мне отчет о вскрытии: – Последний вопрос: в котором часу произошла смерть? – По результатам анализов, можно назвать промежуток с шести тридцати до шести сорока пяти вечера. Стажер неуверенно поднялся, подошел к нам и потянул учителя за рукав пальто. – Благодарим за содействие – коротко кивнул мне тот. В его глазах читались раздражение и холодная насмешка. – Рад быть полезным следствию. Я проводил своих гостей к выходу и поблагодарил за визит. Все же не каждый день к тебе на работу заявляется детектив из, по-настоящему, крупного города. – Могу я попросить вас передать от меня кое-что Габриэлю? – окликнул я старшего, когда тот уже стоял в дверях – Скажите ему, что порой убить человека – значит оказать ему услугу... Надеюсь увидеть вас завтра на похоронах. Церемония пройдет на местном кладбище. В полдень. Но вы, разумеется, и так это знаете. Всего доброго. Тяжелая дверь глухо закрылась, отчего маленькие колокольчики, висевшие над ней, мелодично зазвенели. В музыке есть нечто волшебное, он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам. – «Убить – значит оказать услугу?» Мудрец нашелся, тоже мне! Что-то мне подсказывает, если мы скажем Нечитайло младшему такое, он впадет в депрессию до конца жизни – услышал я с трудом уловимый голос из коридора и вновь довольно ухмыльнулся. «Все-таки жить нужно так, чтобы те, кто ниже, говорили о тебе за спиной, боясь произнести хоть слово в лицо» – подумав так, я с полным умиротворением в душе вздохнул и вернулся к унылым, но в этом же и прекрасным, будничным занятиям провинциального судмедэксперта, немного хриплым голосом напевая себе под нос: – Так как собственной смерти отсрочить нельзя, Так как свыше указана смертным стезя, Так как вечные вещи не слепишь из воска — То и плакать об этом не стоит, друзья...