твоя кровь

Тэхена невообразимо тошнит. Болезненные спазмы с новой силой накрывают омегу, заставляя согнуться пополам. Перед глазами плывет, размытые картинки реальности не поддаются фокусировке, а тяжелое тело едва можно было контролировать. Он чуть ли не падает со стула за завтраком, направляясь в сторону ванной, по пути задевая предметы интерьера. Разрушающий звук разбитого стекла слышится у самой двери, куда с трудом получается доползти, и перед глазами на краткий миг темнеет. Хосок уехал ещё ночью на важные переговоры, оставив на красной макушке лёгкий поцелуй, а прислуга должна приехать только после обеда. Ким лежит на полу в ванной, с последних сил стараясь оставаться в сознании. Вода не помогает, сколько бы не умывался, расплескивая холодную жидкость вокруг. В нос забиваются различные запахи, перемешиваясь между собой, сплетаются в одну большую кучу, от которой только сильнее болит голова. Воздуха становится катастрофически мало, омега жадно хватает каждый глоток. И подрагивающими пальцами тянется в карман за телефоном, чтобы набрать номер Хосока. Тэхен делает еще один жадный глоток, облизывая пересохшие губы. На ослабевших руках он пытается приподняться, опереться спиной на стенку ванной. Но ладони тотчас разъезжаются в стороны, и омега резко соскальзывает вниз, сильно ударяясь головой о белый кафель. Чон приезжает через пару минут после потери сознания. Обнаружив омегу на полу, он быстро набирает скорую. Каждую минуту проводит рядом с ним, считая про себя каждый удар его сердца. Секунды тянутся непозволительно долго, будто бы испытывая альфу на прочность. Там, за этой стеклянной дверью, которая сейчас стала китайской стеной между ними, лежит его омега, и Хосок понимает, насколько сильно боится его потерять. — Чон Хосок, — выходит из палаты молодой мужчина, пожимает руку альфе. — Что с ним? — подрывается с места вампир, с надеждой заглядывая в чужие глаза. — Состояние тяжёлое, — заглядывает в свой блокнот доктор, безучастно сообщая это Хосоку. — Малыш слишком большой для такого маленького омеги, но думаю, в скором времени его состояние нормализуется, — заканчивает врач, а Хосок с места сдвинуться не может. Малыш. Тэхен беремен. — Вы хотите сказать, что мой омега носит ребёнка? — сам не верит своим словам Чон. В его глазах непонимание плещется вперемешку с полной растерянностью. Разве он мог не заметить? Запах определенно должен быть измениться. — Так вы не знали? Срок ещё не такой большой, но да, омега носит ребенка. — Можно к нему сейчас? — Состояние пока стабильно, он в сознании. Но прошу, не утомляйте пациента, ему нужно восстановиться. Для его же блага, он должен остаться здесь ещё минимум на неделю. Мужчина только кивал болванчиком каждому слову, безмолвно соглашаясь со всем. После новости о ребёнке Хосок перестал трезво воспринимать остальную информацию. Его омега беременный — крутилось в голове беспрестанно. Эти мысли невообразимо грели душу, вознося альфу до небес. Он осторожно приоткрывает дверь палаты, где лежит Тэхен, и не спеша заходит внутрь, неосознанно вдыхая больше воздуха в лёгкие — замечает. И правда, здесь с его любимым запахом чёрного перца был смешан ещё один, доселе незнакомый Хосоку. Приятный едва уловимый запах жженого сахара и нарциссов витал в комнате. Альфа ненадолго прикрывает глаза, мягко улыбаясь. — Малыш, — на выдохе произносит Хосок, присаживаясь у кровати. Он берет в свои тёплые большие руки чужую холодную, с нежностью заглядывая в любимые глаза. — У нас будет ребёнок, — шепчет обессиленный младший с улыбкой на лице. Сейчас, в этой комнате, для них обоих будто бы остановилось время. Они здесь, огражденные от всего потустороннего мира, чувствуют спокойствие. Здесь нет войны, смерти и несчастья. Есть только они. Только они и их малыш. Чон с любовью касается чужого, еще практически незаметного живота, пальцем задумчиво выводит узоры, понимая, что теперь владеет истиной абсолютного счастья. И пусть он не видел этого ребёнка, не знает, альфа он или омега, но уже знает, что жизнь за него положить готов — это ощущается на всех уровнях организмом. Они так и сидят, глядя друг другу в глаза, не позволяют никому эту идиллию нарушить. — Я хочу домой, — тихо хнычет Тэхен, а старшему от этого взвыть хочется. Чон тоже сейчас хочет Тэхена рядом с собой, но что не сделаешь ради того, чтобы он оставался здоровым. — Малыш, мы не можем сейчас поехать домой. Тебе нужно пробыть здесь ещё неделю, — с грустью изрекает старший, видя скапливающуюся в чужих глазах влагу. — Обещаю, я буду приезжать к тебе каждый день, каждую свободную минуту проводить рядом, оберегать, — целует его в подрагивающий носик, тёплыми руками по животу бережно проводит. Омега нехотя соглашается и, все же поддавшись слабости, проваливается в глубокий сон до того, как Хосок успевает покинуть комнату. Альфа ещё несколько минут просидел подле своего омеги, ласково глядя из-под черных ресниц. Сейчас он только и мог благодарить Вселенную за подарок. Чон выходит из палаты, направляясь в их особняк. Через десять минут в палату заносят огромный букет огненно-красных маков и записку. «Для моих малышей»

***

Жизнь в особняке без Юнги будто бы остановилась. За время, что омега был в больнице, Чонгук ни разу не заезжал в поместье: слишком много бередящего раны. Даже сейчас, забрав омегу из тюрьмы белых стен, по мере приближения он продолжает чувствовать холод, который буквально сковывал по рукам и ногам. Но они едут домой. Вместе. Одна лишь мысль об этом будоражит сознание на протяжении всего пути. Мин, не отрываясь, глядит на сменяющее друга друга пейзажи за окном, пальцем вырисовывая незамысловатые узоры на запотевшем стекле. Как всегда, находится глубоко в своих мыслях. Чонгук на Юнги не смотрит: знает, что с желанием прикоснуться не совладает. Остается лишь молчаливо вести авто, попеременно сжимая и разжимая пальцами кожаный руль. — Спасибо, — говорит Мин, лбом прислоняясь к стеклу — голова казалась невероятно тяжёлой. Эти слова так и остаются без ответа, растворяясь в салоне автомобиля. — Я скучал, — тихо произносит альфа, несмотря на то, что много времени провёл с ним в больнице. Юнги был не дома, от этого было неспокойно. Ночами банально не мог сомкнуть усталых глаз. Как только они останавливаются у особняка, Мин сразу же направляется к себе. Сил что-либо делать нет, поэтому он решает принять расслабляющую ванну. В конце концов, нужно было смыть с себя противный запах больницы. Рана в груди все ещё болела, напоминая о том, что недавно случилось здесь. Парень останавливается у зеркала на втором этаже, осматривая себя с ног до головы. Он заметно похудел: до этого и так узкие джинсы висели на нём, а острые колени выпирали наружу; теперь об изящные линии ключиц можно было порезаться. В сочетании с белоснежной кожей он и вправду выглядел как призрак. Очень даже симпатичный призрак, подмечает про себя Мин на входе в спальню. Вампир выуживает из шкафа чистое махровое полотенце и набирает тёплую ванну. По всей комнате разносится приятный запах различных масел и эссенций, пена изредка выливается за края, а Юнги наслаждается тёплой водой, словно маленький ребёнок. Впервые за последние месяцы он правда чувствует себя лучше. Сейчас его не волнует ни рана в груди, ни Чонгук, ни то, что с ним будет завтра. Он позволяет себе закрыть глаза и полностью раствориться в этой воде, будто бы она служит источником сил. Ещё полчаса он проводит в уже остывшей воде, замечая, как веки стремительно потяжелели. В больнице выспаться особо не удавалось, однако теперь у него появилась возможность насладиться мягкой, приятно пахнущей лавандой постелью. И кто он такой, чтобы не воспользоваться этим в полной мере. Единственное, что настораживало, это присутствие Чонгука. Беспокойные мысли одна за другой лезут в голову, бродя по бесконечному кругу опасностей. Но зайдя в спальню, Юнги не обнаруживает вампира внутри, отчего напряженные плечи вмиг расслабляются. Мин добегает до кровати и прыгает под уютное одеяло, накрываясь им с головой — защищаясь от постороннего мира. Объятия Морфея встречают почти сразу, как только голова касается подушки. Он слишком много пережил за это время, чтобы сон считался необходимостью. Чонгук всё это время провёл у себя в кабинете, понимая, что омеге непросто. Организм всё еще слаб и нуждался в полном спокойствии. Вампир полностью погрузился во все вопросы касательно боевых действий, как неожиданно его информируют о визите Хосока. — Рад тебя видеть, — улыбаясь встаёт Чонгук, пожимая руку брата. — Мне уже доложили про Тэхена, поздравляю, — альфа коротко поздравляет Хосока, крепко его обнимая. — Как он? — интересуется самочувствием Кима, который стал их семье родным. — Всё в порядке. Вчера его состояние было намного хуже. Говорят, плод слишком большой для такого омеги, но врачи сказали, что его жизни ничего не угрожает. — Это радует. Что там по поводу войск, отправленных к Западному порту? — интересуется старший Чон, доставая из ящика какие-то документы. — По этому поводу я и пришел, — озадаченно произносит Хосок, наливая себе воды из прозрачного графина. — Всё довольно плачевно. Перейдя на Запад нас ждал лишь заброшенный порт и груда металлолома. Жители тех мест знать не знали о вторжении оборотней и никого из них не видели. В это же время мы получили удар на Востоке, силы которого были переброшены на юг. Подвели тебя твои источники, — кидает тяжёлый взгляд на Чонгука, разминая конечности. — Наши источники, — криво скалится вампир, поправляя Хосока. — Это всё мне докладывал Чимин, — после брошенной фразы в комнате повисло молчание.

***

— Они оставили Восток, перебросив силы на Запад. Осечки быть не могло. С чего бы им делать это без причины, — равнодушно сообщает один из отряда оборотней Намджуну у выхода. — Только если их кто-то проинформировал, — скалится зверь, глядя в чужие глаза. Намджун стискивает зубы, сдерживая отчаянный рык, рвущийся наружу. Пусть и внешне он оставался холоден и отстранён, но внутри вулканы взрывались, раскаленной лавой затапливая поселения и города, а лучше бы его и то разочарование, разъедающее на куски. Как ни посмотри, они были обречены с самого начала. Не мог союз оборотня и вампира к чему-то привести. Они враги, и это будет неизменным на протяжении веков. К сожалению, Намджун это понял слишком поздно. Он распускает всех по домам, а сам спускается на парковку, заводит авто и едет домой. По дороге он успевает усмирить пламя в груди, остыть, ведь с его гневом к Чимину нельзя. Альфа его разорвёт.