Пепелище

Джонин? Чунин? Для Смерти разница невелика. Да хоть обыкновенный бездомный кот. Если Шинигами хотел, он спускался на землю, вгрызался в плоть и извлекал из тела душу. Какаши привык стоять на могилах. Мог с закрытыми глазами бродить по кладбищу и не задевать принесённых цветов или свеч. Очередная ответственная миссия прошла, забрав с собой жизнь одного из пяти отправленных на неё шиноби. Феодалы-заказчики отвоевали свои земли у небольшой террористической организации ценой жизни одного чунина, сломанной рукой и вывихнутым плечом ещё двух. Какаши остался невредим. Только устал и проголодался сильно. После ритуального захоронения ему необходимо было наведаться в госпиталь, пройти общее обследование, сдать кровь для анализа на предмет яда и ждать результатов. Затем надо было отправиться домой, написать подробный отчёт о миссии и сдать его Хокаге. Затем вернуться домой и только после всего этого завалиться спать. «А у ребят сегодня выходной! Даже завидую!» — хмыкнул про себя Какаши. Недалеко слышался тихий плач. Сколько ни старалась мать погибшего чунина, эмоции она сдержать не могла. Терять людей больно. Родных детей — в тысячу крат тяжелей. Потому у Какаши никогда не будет семьи. Потому Какаши с большей охотой пожертвует своей жизнью, чем даст пострадать Сакуре, Наруто или Саю. Дети — будущее. И если у Какаши будущего нет, он обязан обеспечить его другим. Ко второй половине дня погода испортилась. Хатаке вспоминал, как утром возвращался с миссии, сопровождаемый солнечными лучами. Теперь же ветер уносил с собой шёпот убитой горем матери и вздохи уставших шиноби. Смерть зарегистрировали на посту в деревне, данные внесли в свитки, свитки передали в архив. Захоронение провели тут же. Всё тот же ветер, несколько бессонных ночей и безграничная усталость не выдали присутствия Шикамару ровно до того момента, пока он не положил на плечо Хатаке руку. Последний вздрогнул и быстро обернулся, раскрыв от удивления глаз. — Вас Хокаге вызывает, — сообщил пришедший. Какаши разочарованно вздохнул и нахмурился. Сунул руки в карманы и отшатнулся от могилы, направившись к выходу. Если кто-то из стоявших там шиноби и обратил на него внимания, то останавливать не стал. — Она сказала, это срочно, — напомнил о себе Шикамару, последовав за Хатаке и быстро поравнявшись с ним. — Ох, ну ещё бы! — начиная злиться, пробубнил Какаши и втянул голову в плечи. — Ну-ну, сенсей! — хохотнул Шикамару и улыбнулся. — Не вредничайте! Зайдите, может дело быстрое? Или неужто вы хотите быть первым человеком в деревне, познавшим гнев Пятой? — Я хочу быть первым человеком в деревне, выспавшимся после миссии! — огрызнулся мужчина. — Какаши-сенсей, Вы необычайно вредны сегодня! — в тон ему отозвался Шикамару и закатил глаза. Говорить не хотелось. Хотелось съесть жаркое. Зажаренной картошки и побольше мяса. Отдельного блюда с тушеными овощами. Да какого-нибудь дешёвого саке. Желательно горького. Какаши давно не наблюдал за собой желания напиться и забыться, потому сейчас удивлялся своим мыслям. Крайняя миссия была не самой тяжелой или неприятной — значит, не она причина мечтаний об алкоголе. Что-то гораздо глубже поверхностного раздражения подмывало вечером засесть в одиночку в баре. Что-то под сердцем неприятно шевелилось и никак не могло улечься. Хатаке, уже знакомый со всеми возможными неприятными предчувствиями, мечтал лишь об одном на этот раз: ошибиться. Стараясь забыть, что все предыдущие «неприятные предчувствия» оправдывались и сбывались. Окупались в полной мере. Сегодня же он был не в состоянии разбираться с капризами её Величества Судьбы. Путь до резиденции Хокаге прошёл в молчании. Какаши был явно не в настроении для беседы, потому Шикамару шёл в стороне, щёлкая от скуки серебряной зажигалкой и тихо насвистывая. — Расскажешь вечером, что там за пожар? — усмехнулся Шикамару, остановившись перед дверьми здания. Подниматься он не собирался. Наверняка, у парня ещё были какие-то дела, висевшие мёртвым грузом, которые он не желал выполнять. Какаши молча кивнул и, не став дожидаться прощания, направился к лестнице, опоясывавшей здание. Серое небо плевалось порывами холодного ветра. Открытые на втором этаже двери двигались, то и дело постукивая по стенам. Пройдя по полукруглому коридору к его центру, он замер перед очередными дверьми, никого не встретив на своём пути. Мужчина на всякий случай прислушался, но ничего необычного не заметил. Ни разговоров, ни даже шёпота. В кабинете было тихо, и Хатаке постучал. Два одинаковых отрывистых удара резанули по ушам после непродолжительной тишины. — Входи, — раздалось из кабинета, и Какаши толкнул дверь. Вздохнув, он переступил порог и тут же прикрыл за собой дверь, зная, как сильно Хокаге не любит открытые пространства. Повернувшись к ней лицом, Какаши было вдохнул, чтобы начать отчёт, но она прервала его. — Крайняя миссия меня не интересует! — быстро и строго проговорила Цунаде, и добавила, глянув на джонина исподлобья. — Пока что. Дело приняло бы интересный поворот, если бы мысли Хатаке не были заняты мечтами о тёплом душе и мягкой постели. — Доклад о ней можешь не писать. Я приму его у твоего заместителя. Какаши впервые порадовался, что был не единственным джонином на этой миссии. — Но и для госпиталя у тебя времени не найдётся. Цунаде многозначительно замолчала и, наконец, оторвалась от вороха бумаг, разложенных по столу. Хокаге редко настолько закапывалась в работе. Она не любила создавать видимость бурной деятельности для чужих глаз, потому работала тогда, когда никто не видел. Зачастую, ночью. Старая документация, где-то пяти–семи летней давности, карта Конохи и ещё пара каких-то свитков. Цунаде прошла оценивающим взглядом по Какаши, отъехала на кресле от стола и повернулась боком к окну, глянув на деревню. — Не поверишь, кто почтил деревню своим присутствием! — тяжело вздохнув, заговорила Цунаде с наигранной радостью. — Неужели Дайме уже прибыл? Он же собирался только через две недели, — попытался подыграть ей Какаши и сделал вид, что удивился. Господин и правда собирался наведаться в Коноху и что-то обсудить с Хокаге. А его охрана — миссия А-ранга для АНБУ, а порой — джонинов. Мужчина фыркнул, понимая, к чему клонит Пятая. Ответственная затяжная миссия сразу после своеобразного провала — совсем не то, что требовалось для физического и ментального здоровья Хатаке. А транспортировка Дайме в восьмидесяти процентах случаев сопровождается нападениями нерадивых разбойников, либо шиноби других государств. — Могу ли я отказаться? — решил попытаться покапризничать мужчина, — Если честно, я уже давно хотел попросить. — Какаши! — почти вскрикнула Хокаге, зажмурившись и явно сдерживая гнев. — …отпуск… — разочарованно и оторопело договорил Хатаке, понимая, что на послабления рассчитывать не стоит. Оставалось лишь смириться со своим положением и подчиниться. Вздохнув, Какаши нервно вздёрнул подбородок. Боль состоит из тысячи мелких ударов. Нервы сдают постепенно, но уверенно. Отчаяние — разверзшаяся прямо под ногами пасть бездонного океана. И пока ты тонешь, на километры вокруг нет ни души. Либо вытаскивай себя сам. Либо сдайся и умри. — Учиха Саске в Конохе. Как молотом по наковальне. — Быть не может! — прошептал Какаши. Новость не то, что застала врасплох. Она насквозь прострелила голову, выбив все мысли разом. Лишившись возможности говорить, думать и дышать, всё, что мог Какаши — бояться. — Живой… — судорожно выдохнул он. Последние два года проходили под эгидой блокирования воспоминаний. «Не думай о потерянном тобой ребёнке, » — Какаши повторял себе чаще, чем «Доброе утро» в пустой квартире. Он не имел права винить ребёнка в его собственном решении. Зато имел возможность ненавидеть себя. Будучи абсолютным господином своего разума, Хатаке как минимум три часа в сутки занимался самобичеванием. Когда-то его называли гением. Но даже гении могут ошибаться, не так ли, Какаши? Будь он хоть трижды лучшим шиноби, отменным психологом это его не делало. Будь он хоть в сто крат внимательнее, проницательности и чувства такта ему никогда не доставало. А именно эта черта и сгубила жизни как минимум трёх невинных детей. Жизнь Саске взорвалась, осколками глубоко оцарапав жизни Сакуры и Наруто, но не дав их стеклу треснуть. Страдающий без вины и наказанный без преступления. Саске был ребёнком, заблудившимся в лабиринте политических интриг и семейных тяжб. Жизнь Саске оказалась разменной монетой. Деревня отобрала у него свободу, забрала у него всё. Какаши ненавидел себя за то, что узнал правду слишком поздно. Какаши ненавидел себя за то, что не смог ничего ответить Итачи. За то, что дал погибнуть Минато, который мог бы разрешить проблему Учих. За то, что так и не решился поговорить с Саске. Когда он впервые увидел его в действии — ужаснулся. Потенциал ребёнка был неисчерпаем. Он напоминал горстку пороха. Стоило поднести огонёк и всё взорвалось, заплясало огненным вихрем. И Какаши с восторгом пироманьяка наблюдал и разжигал это пламя всё сильнее. Сюрикены, тайдзюцу, ниндзюцу, гендзюцу, запретные техники. Какаши, как одержимый, глаз не отводил от Учихи, приходя в восторг от каждого нового движения или новой техники. Ребёнок освоил чидори меньше, чем за месяц. Это было невозможно. И Хатаке знал это. Но «не договорить» не равняется «соврать». Саске чертыхался, проклинал и обзывал учителя, но, скрипя зубами, делал. И он, чёрт возьми, смог! Ведь небезопасные техники, наносящие урон обладателю, гораздо интереснее обыкновенных. Это не простая затрата чакры и накапливающаяся усталость, это ходьба по краю обрыва с утяжелителями в ненастную погоду. И Саске ждал, когда он сорвётся, понимая, что это неизбежно. Они оба с наслаждением и сумасшедшей выдержкой уничтожали себя морально и физически ежеминутно. Какаши и Саске оба были умелыми мазохистами. — Его засекли час назад в районе Учиха, — вновь заговорила Цунаде, вынуждая Какаши вынырнуть из своих мыслей, — АНБУ зарегистрировали сильный всплеск чакры в пустующем районе, проверили по базе. Чакра действительно принадлежит Учихе Саске. Земля начинала вращаться быстрее и уходить из-под ног. — Цель его визита неизвестна — нам лишь предстоит её выяснить. Как долго он уже в деревне — тоже непонятно. Но сомневаюсь, что больше суток. Хокаге говорила резко и быстро. Она явно была недовольна. Наверняка, всем сразу: и появлением Саске, и работой АНБУ, не выяснившими толком ничего. АНБУ и правда переживали не лучшие свои времена. Опытных войнов после вторжение Орочимару и конфликта с Песком остались считанные единицы. А новичкам доверия не было. К новеньким всегда относились осторожно — неизвестно, на что они способны и что ещё могут выкинуть. — Вы просто меня информируете или хотите, чтобы я что-то предпринял? Терпение ускользало сигаретным дымом сквозь пальцы, больно обжигая кожу и волоча за собой жгучий мерзкий запах гари. — Я знаю, что ты не побежишь к нему, сломя голову. Вернее, надеюсь на это, — Цунаде приподняла бровь и искоса посмотрела на Хатаке, очевидно, намекая на то, что сейчас и правда было не время для встречи выпускников. — Полагаю, мне нужно уберечь Сакуру и Наруто от встречи с ним, — пытался разгадать причину своего вызова Какаши. — Поздно, — парировала Пятая. — В каком смысле? «Поздно» могло быть критичным. Летальным для кого-то из них двоих. Вероятно, для Наруто, ведь причин для его убийства у Саске гораздо больше, чем для тёплых дружеских объятий. Эти причины имели адекватное обоснование исключительно в понимании Саске. Для Какаши даже битва в Долине Завершения оставалась загадкой. Ради чего это было, Саске? Мангекьё шаринган? Месть за подаренную любовь? Настолько ли ты морально истощён и растоптан, что решился на убийство лучшего друга? Так ли глубоко ты утонул? — Наруто с ним, — заключила Цунаде и прикрыла глаза. Лёд. Сознание — тонкий лёд. Сдави слегка подушечками пальцев — затрещит. Надави чуть сильнее — хрустнет и треснет. Гладкое ровное полотно реальности сломается. Выстроенные в голове алгоритмы рухнут. Мировоззрение свалится с высоты человеческой самооценки, шмякнется о бетонный пол и расплывётся, подобно яичному желтку на сковородке. — Ох… — вздохнул Какаши, запустив руку в волосы и безуспешно пригладив бушующий там беспорядок, — Ну конечно! Разочарование? Злость ли? Возможно, облегчение? Своим голосом Какаши управлял превосходно, когда хотел того. По его интонациям невозможно было разобрать эмоций. Потому Цунаде подняла глаза, желая разобраться в эмоциях своего подчинённого. Но единственный открытый взору глаз, опущенный в пол, не предоставил никакой информации. — Какаши, выслушай меня спокойно, — попросила Хокаге, — Саске не должен покинуть пределы деревни. Да, он ниндзя-отступник и пока что ни разу не нарушил общепринятых законов шиноби. Но он подросток с нестабильной психикой и огромной силой в руках. Мы должны… предостеречь его от ошибок. Сочащаяся в её голосе жалость не умаляла жестокости предстоящих событий. Саске возьмут под стражу и будут пытать. Всё таки он провёл два года в логове одного из сильнейших шиноби эпохи. Правительство решит, что Учиха вынюхивал секреты Орочимару, учился у него. Деревню не будут интересовать слова Саске о том, что он шёл туда исключительно за своей выгодой: за мощными ниндзюцу, за сведениями о шарингане, за постановкой тайдзюцу. Учихе абсолютно без надобности были запретные техники воскрешения мёртвых или реинкарнации своего тела. Правительство не будет интересовать ничего, кроме факта предательства. — Так это называется, да? — зло усмехнулся Хатаке. — Какаши. Ты ведь и сам понимаешь, он — потенциальный преступник. — Я понял. Я поймаю его, — убедительно соврал он. — Прости, что всё так. И рассчитываю на тебя! — мигом оправилась Цунаде. Последнего Какаши уже не слышал. Покинув кабинет без разрешения, мужчина раздраженно одёрнул защитный жилет и поправил повязку. Найти предателя — легко. Предать деревню самому — страшно, но закономерно. Раз Саске называют предателем, Какаши недалеко от него ушёл.

***

— Ты опоздал. В первые дни после приёма лекарств Итачи приходилось восстанавливать дыхание после физических нагрузок. А понял он, что неправильно рассчитал время лишь когда до назначенной встречи оставался час, а сам Итачи находился в десятке километров от страны Огня. — Прошу прощения, Сасори-сан, — спокойно проговорил Итачи, поправляя упавший воротник плаща. — Где же ты так задержался? — проскрипел мужчина, поднимаясь на ноги. Всё время, что Учиха приближался к нему, Сасори сидел на спине своей марионетки, скрестив под собой ноги и неприкрыто пялясь на парня. Сасори ненавидел опаздывать и тех, кто опаздывает. Он вообще был человек тихим, но своим поведением и благородным молчанием требовал к себе уважения.  — Неужели Хидан оказался прав в своих догадках? — натянуто усмехнулся Сасори, собирая ладонь в кулак и поднимая куклу. — Вы же понимаете, что это не так, — не выказывая раздражения, ответил Итачи. Его голос редко выражал эмоции. Так и сейчас интонация должна была лишь натолкнуть на мысль, что сказанное ранее — бред, не более. Если государственная граница страны Огня и охранялась, бюджета на это явно не хватало. Сасори сообщил, что проверил территорию в радиусе пяти километров и ни одной живой души не обнаружил. Коноха была либо бедна, либо самоуверенна, либо беспечна. Либо всё сразу. Не стоило отрицать, что это играло на руку. Вероятно, так получится приблизиться к деревне незамеченными. Холмистая местность постепенно сменялась равниной. Ветер резвился на открытом пространстве, сильными порывами мечтая сорвать плащи с путников. Солнце закатилось за тучи и палило уже не так яростно, как утром. Неширокая песчаная дорога прорезала бескрайнее поле, опустошенное после сбора урожая. При таких обстоятельствах человека можно заметить издалека, каким бы превосходным ниндзя он ни был. Прятаться здесь негде, маскироваться не с чем и подавлять чакру ни к чему. На этой равнине всё, как на ладони. Не успеешь заметить, как попался. — Почему именно этот путь? — решил поинтересоваться Итачи. Он прекрасно помнил, как отправлялся на миссии от Конохи и передвигался через густой лес. Этой же дорогой он шёл впервые и даже подумать не мог, что вблизи деревни есть настолько огромное пространство. — В лесу, что перед главными воротами деревни, шныряют шиноби. Ты не можешь дождаться встречи с друзьями? — скучающе отозвался Сасори и повёл плечами, сунув затем руки в карманы плаща. Безусловно, Итачи понимал, что к главному входу идти глупо. Но огромное поле смущало своей наготой и беззащитностью. Повезло ещё что рабочих не было. В это время года их тут быть и не должно, но как известно, в жизни бывает всякое. Тему было решено не развивать. Сасори — не тот собеседник, о котором можно было бы мечтать. Даже редкие диалоги с Пейном Итачи переносил легче, чем с этим заносчивым искусствоведом. О прошлом вообще было рискованно заводить беседы, зато стоило подумать о будущем. Обнаружив в Конохе девятихвостого, его надо будет оттуда извлечь прежде, чем демоническая сила разнесёт деревню. На уничтожение деревни, конечно, способен и сам Пейн, но веских причин для этого пока нет и не предвидится. В одиночку обезопасить деревню от террористической организации, на треть состоящую из психопатов — непростая задачка. Итачи придётся изворачиваться, чтобы исход получил наименьшую степень паршивости. Дело было не только в спасении деревни. Сама Коноха мало интересовала Акацуки. Надо было придумать, как предотвратить попадание Кьюби в руки организации. Итачи не был посвящён в дальнейшие планы, но случайно услышанное однажды из уст Пейна «преклонение перед величием нового Бога» не вселяло уверенности в завтрашнем дне. Итачи неосознанно потянулся к шее и поправил ожерелье из сплетенных вместе колец. Пальцами прошёлся по ключице и сжал горло ладонью. Сасори не пропустил этот жест, быстро проанализировал личность спутника и усмехнулся. — Нервничаешь? — А Вы меня провоцируете. Только вот зачем? — с ходу огрызнулся Итачи. — Потому что тебя не так легко вывести из себя, — довольный собой, объяснил Сасори. Его явно забавлял молодой Учиха. То, что мужчина не видел угрозы в Итачи, никак не задевало. Ну или по крайней мере, Итачи старался этого не показывать. — То есть Вы развлекаетесь? — вздохнул Учиха так, будто уже давно устал от этого разговора. — Идиотизм заразен, — многозначительно заявил кукольник. Итачи замечал, что Сасори был не в ладах со своим напарником подросткового возраста. Но сейчас, пожалуй, впервые слышал, чтобы мужчина с такой тёплой интонацией говорил о Дейдаре. Оскорбительное на первый взгляд выражение прозвучало как будто бы комплиментом подрывнику. Отношения Сасори и Дейдары в миг приобрели новый, но пока неясный смысл. — Не удивительно, — вздохнул Итачи. Сасори косо улыбнулся и прыснул в сторону. Учиха не разделял его настроения. Тело ощущалось ватным и неуправляемым. Рассудок был затуманен и работал явно заторможенно. А Сасори всё не унимался. — Соскучился по брату, Итачи-сан? — ядовито проговорил мужчина. — Судя по моим сведениям, мой брат сейчас у Орочимару, — закатив от бессилия глаза, ответил Итачи, намереваясь закончить на этом диалог. Он не мог объяснить себе, что конкретно раздражает его в собеседнике. Но у всех бывают моменты, когда хочется простого человеческого помолчать. И у Учихи был как раз такой час. — Судя по моим сведениям, Орочимару мёртв, — отметил Сасори и с подозрением глянул на свою марионетку, которая отчего-то затрещала. А разум Итачи на этом моменте вспыхнул и тут же осыпался пеплом. Сознание потухло. И там, как на меловой доске стали появляться варианты ответов. Что требовалось от Итачи — рассмотреть все варианты, взвесить «за» и «против» и пройти этот квест до конца. Вариант первый — мирная кончина. Но своей смертью Орочимару умереть не мог. Человек, пообещавший найти ключ к бессмертию, не смог бы себе позволить так просто закрыть глаза и почить в вечном сне. Вариант первый отклонён. Вариант второй — спланированное убийство. Звучит не так абсурдно, как первая версия, но достоверности явно не хватает. Простой смертный не способен на убийство Орочимару. Значит это кто-то невероятной силы и невероятного ума. Либо кто-то из приближённых. Кабуто — обыкновенная трепещущая перед своим хозяином крыса. А любого другого мятежника Орочимару бы вычислил и уничтожил сразу. — Саске убил Орочимару. Итачи лишь сделал предварительный вывод. Как решение это звучало глупо, но довольный смешок Сасори заставил поверить в сюрреализм представшей перед глазами сцены борьбы младшего брата и змеиного саннина. — Я не знал этого, — растерянно и даже как-то виновато проговорил Итачи. — Ещё бы! — хохотнул Сасори, — Всё-таки не ты главная крыса в Акацуки, а я! Итачи похолодел и задержал дыхание. Если и возможно было одной насмешкой подтолкнуть самоубийцу к краю обрыва, то Сасори только что это сделал. Не известно — абсолютно не понятно — сколько и какую информацию он знает. Знает ли о миссии Итачи о сдерживании Акацуки? Знает ли правду о резне клана? Знает ли истинные мотивы самого Итачи? А о болезни? Есть ли хоть что-то, что можно скрыть от этого человека? Острая, подобно клинку, улыбка. До противного довольные, но будто бы застывшие глаза. Густые тускло-красные волосы. Сасори напоминал хорька: маленький, неприметный, но смертельно опасный. Итачи вообще всех привык ассоциировать с животными, но прообраз Сасори долго подобрать не мог. А сейчас как-то сложилось. – Как думаешь, куда бы мог отправиться Саске после убийства своего учителя? Вряд ли он остался в подземельях того ублюдка — чёрт знает, что там хранится. Концентрированное безразличие Сасори не сбавляло градус напряжения. Его речь сочилась тысячелетним ядом. Лёгкость, с которой он произносил слова, не вязалась с их смыслом. Хотя, минуточку, с чего бы? Саске — любимый брат Итачи. Только его родной человек и исключительно его последняя надежда. Так что Сасори наверняка и правда безразлична судьба младшего. И он вновь забавляется. — Его цель — я, — отозвался Итачи. Волна беспокойства и паники медленно уходила. Ослабленный и растревоженный после приёма лекарств разум с трудом восстанавливался. — Значит, вскоре он придёт, — усмехнулся Сасори. Локтевой сустав марионетки громко хрустнул. Звук вернул Итачи в реальность. Обернувшись к раздражителю, Итачи зацепился за игривый взгляд Сасори. — Всё верно. Он сам найдёт меня, — согласился Учиха и выпрямил спину. — Перформанс обещает быть незабываемым! — возбуждённо проговорил Сасори и весело рассмеялся.

***

— Фу! Что это за мерзость?! — выругался Саске, с трудом проглотив горькое пойло. Думалось, что Узумаки решил его отправить. Но будь это яд, то имел бы более сладковатый привкус. Учиха уже знаток этого дела. Проживание у сумасшедшего учёного, можно сказать, подарило Саске статус «дегустатора ядов». — Кора... эээмм... кора белой ивы, кажется… Снимает спазмы, которые доставляют дискомфорт организму. Вот! — почесав коленку, сообщил Узумаки. Он расположился метрах в пяти от развалившегося на полу Учихи и копался в своей поясной сумке. Наруто выглядел озадаченно, в третий раз переворачивая содержимое сумки. Искал что-то. Либо же просто создавал видимость бурной деятельности. О том, как он приготовил отвар в полевых условиях, долго думать не пришлось. Каждый шиноби обладает базовыми навыками готовки в комплекте с «посудным» свитком. Огонь он, благо, к пятнадцати годам разводить научился. — Ссанина! — резюмировал Саске, сделав очередной глоток и с усилием приземлив кружку на пол. Узумаки вздрогнул, а его голос сорвался от неожиданности: — Так! Хватит ругаться! Пей давай! – Хорошо, ма-амочка. Наруто с подозрением посмотрел на Учиху и поёжился. Сгрёб раскиданные по полу сюрикены и небольшие свитки и уложил их в сумку. — Какой-то ты больно разговорчивый, — пробурчала он, похлопав по боку сумки. На что Саске тихо прыснул. За стенами храма разгуливал ветер и кричали вороны. — Почему ты опять убежал? Или ко мне ты приполз лишь зализывать раны? — тихо и, кажется, даже обиженно спросил Наруто. — А ты рассчитывал на что-то большее? — удивился Учиха, приподнимаясь на локте и кряхтя. Лекарство он допил. После нагрузки и такого мощного выхлопа чакры тело фонило болью. Рёбра выли и из-за этого закладывало уши. — Я думал, ты вернулся домой, — надулся Наруто. — У меня нет дома. Узумаки нахмурился, проследив взглядом за поднявшимся на ноги парнем. Саске, прихрамывая, подошёл к сдвинувшемуся камню и прикинул параметры входа. Пролезет. Легко. Наруто склонил голову к плечу, наблюдая за тем, как Учиха сполз под камень и пропал там. Растерянно подскочив, он двинулся вслед за Саске, тоже протиснувшись в небольшой лаз под камнем. Ноги больно ударились обо что-то деревянное. Видимо, под Наруто оказалась ступенька о которой его любезно не предупредили. На мгновенье показалось, что он застрял. Показаться то может и показалось, а вот паника охватила самая настоящая. Парень энергично вскинул ноги и стал приседать, протискивая бёдра между камнем и балками пола. Саске до него пролез без проблем. Он то может и выше, но в остальных параметрах явно меньше. По крайней мере кости таза у него уже. Ну иначе почему Учиха тут поместился, а задница Наруто застряла?! Мучения закончились быстро и внезапно. Наруто буквально выпал из своей ловушки и больно треснулся копчиком о деревянную, как оказалось, ступеньку. Перед глазами засияли звёздочки, а в лёгких застрял воздух. Когда слабый болевой шок прошёл, сознание несколько прояснилось. В комнате, куда приземлился Наруто, было достаточно светло — горело два факела на дальней стене. — Я пришёл за этим, — объявил Учиха, оказавшийся у той же стены перед каким то очередным камнем. Наруто сегодня явно не был в восторге от камней, но что есть, то есть. Поднявшись на ноги, парень потёр ушибленное место и двинулся в сторону друга. — И «это» это?.. — Скрижаль с секретами шарингана. Я уже однажды бывал в этом месте. Но тогда я был ещё совсем ребёнком и не в адекватном состоянии. Наверняка что-то упустил. Сейчас мои глаза сильнее. — Это поможет тебе одолеть брата? — уточнил Наруто. — Именно. Саске не вернулся. Саске пришёл за ценной информацией и за силой. Вновь. Не получи Саске таких ран прошлой ночью, Наруто наверняка даже не был бы в курсе, что Учиха заглядывал в деревню. Обидно. Узумаки уткнулся взглядом себе под ноги. Сухая деревяшка выглядела куда приветливее помятого жизнью затылка. Хотелось подойти и треснуть по голове Учихе. Или обнять, как утром. Но Наруто — мальчик, который учится на своих ошибках. Очевидно, что и то, и другое будет воспринято в штыки. Саске не нужна чужая оценка его действий, не нужна моральная поддержка. Ему нужен сгусток чакры и мощные техники. Внутри неприятно закопошилось. Девятихвостый где-то там громко ухмыльнулся, из-за чего по телу разлилась горячая неприятная волна. Умел ли Лис читать мысли — загадка. Но вот с чем он справлялся на «отлично» — напоминать о своём присутствии в самый подходящий момент. Шестерёнки в голове Наруто заедали, но крутились. Расклад казался неприятным: скрижаль с секретами, которую могут прочитать только владельцы шарингана и огромный сгусток чакры, в которым нуждался Саске. Случайно (и случайно ли?) оброненная дома катана, жалобный вид полумертвого котёнка ночью, ещё и объятья на рассвете. Дело казалось нечистым. И будь у Наруто мозгов побольше процентов на семь, он бы уже улепётывал из этого подземелья и на всех парах мчал в кабинет Хокаге. Это не был шантаж. Это не был заговор и не принуждение следовать за собой. Ещё утром Наруто негласно согласился помочь Саске с чем бы то ни было. Ещё утром он подписал контракт с сыном дьявола. Бежать сейчас не было смысла. Лично для Узумаки Саске не представлял угрозы. Пока что. И это проклятое «пока что» маячило на краю сознания как последнее напоминание о здравом рассудке в забитой голове. Наруто никогда не был глупым — он умел находить выходы из сложных жизненных ситуаций, умел сочувствовать и умел молчать, когда необходимо. Но все вокруг твердили о его безмозглости, полюбив эту мысль со времён академии. Может быть это общество убедило Наруто, что он беспросветный идиот. Может быть ему стоило больше доверять себе. Но обзаведясь в двенадцать лет друзьями, Узумаки научил себя верить другим людям. Вот и сейчас стоял и смирно ждал, пока Саске прочтёт всё необходимое. — Саске, а что потом? — подал голос парень, поднимая глаза. Учиха вздрогнул. И, кажется, свет в подвале вспыхнул ярче. Вероятно, факелы, подожжённые дзюцу, реагировали на изменения чакры своего хозяина. А потом всё вмиг погасло. Тьма прокралась из ниоткуда и плотной пеленой застелила глаза, обмоталась вокруг тела. Наруто показалось, что он начал падать в какой-то колодец. Он хотел бы зажмуриться, но не мог. Хотел бы сгруппироваться, потому что кожей чувствовал приближение дна, но также не мог. Он всё проваливался и проваливался во тьму, окружившую так внезапно. Полёт в никуда скрасили блеснувшие в паре метров алые огни. Шаринганы в глазах Учихи вращались, гипнотизируя простым движением, а не самой техникой. Его лицо залилось светом, а после стал виден и силуэт целиком. Саске завис в паре метров от парня и довольно улыбался. Сжав большим и указательным пальцами подбородок Наруто, он придвинулся ближе. Узумаки хотел отпрянуть и убрать руку, но понял, что не может контролировать собственное тело. Лёгкая паника невесомым призраком просочилась через поры и облепила кости и суставы, сковав движения. Саске же как будто чувствовал всё это и злобно ухмылялся, напоминая чем-то голодную лисицу. Однажды на миссии Наруто видел чёрную лисицу. Она сидела в засаде и выслеживала птенцов, копошившихся в гнезде на невысоком дереве. Лисица долго сидела в кустах и терпеливо выжидала, пока маленькая слабая пташка вывалится из своего дома и угодит в пасть к голодному хищнику. У Узумаки тогда не было посторонних мыслей. Он завороженно смотрел на лисицу, пока она, блестя глазами и облизываясь, концентрировалась на своей жертве. У Учихи тоже глаза блестели. Блестели страшно. Если вчера эти глаза пугали своей матовостью и отсутствием осознанности, то сегодня они были словно способны видеть всё насквозь. От этих глаз нельзя было укрыться. От них невозможно было даже отвести собственного взгляда. Они прожигали, испепеляли. За спиной прогремело, как если бы с неба несколько тонн металла рухнули на бетонный пол. Спину и ноги окатило водой. Сзади почувствовалось дыхание чего-то несусветно огромного. Кьюби. — А потом мы заставим его платить по счетам. Саске шевелил губами, но говорил не своим голосом. Его обычный низкий и спокойный голос не был похож на нынешний рычащий бас. Голос зверя и голос Учихи слились в один ужасающий рёв. Наруто не мог ни пошевелиться, ни даже, кажется, вздохнуть. Кровь заледенела и испарилась из тела. Учиха и Зверь усмехнулись. А потом всё прекратилось. Как по щелчку пальцев чудище за спиной пропало, вода под ногами растворилась, а осязание вернулось. Едва осознав это, Наруто дёрнулся в сторону, машинально вскидывая руку и ударяя в сгиб локтя Учихи. Высвободившись из захвата, парень отскочил к стене и для уверенности опёрся на неё. — Что это значит, Саске?! — вскрикнул Наруто, несильно стукнув кулаком по стене. Учиха лишь пошатнулся и пощупал ушибленную руку. — О чём ты? — переспросила он, подняв безразличный взгляд. И Наруто понял, что понятия не имеет, как описать произошедшее словами. Он, нахмурившись, поглядел на Учиху. «Придуривается ведь! Прекрасно понимает, о чём речь. Сам же всё это устроил!» Но Саске был до противного невозмутим, и Узумаки выдал лишь: — Не прикасайся ко мне так! Я не из «этих». Учиха бросил насмешливый взгляд на парня и поправил сумку. — Вам бы с Саем познакомиться. Вы бы спелись! Он тоже, кажется, по мальчикам, — пробухтел Узумаки, отлипнув от стены, сложил руки на груди и зашагал к Саске. — Эй! Постой! Ты в моей одежде?! — спохватился Наруто. — А мне надо было в трусах на поле боя направляться? Наруто что-то прорычал сзади и двинулся вслед за Учихой к выходу из подвала. Вылезать оказалось так же сложно, как и спускаться. Благо, на этот раз Саске не бросил друга и, поднявшись сам, подал Узумаки руку. Плечо больно проехало по камню, не рассекая, а стёсывая кожу. Но когда оно освободилось, вылезти уже было не так затруднительно. — Вырос, блин! — внезапно пожаловался Учиха, фыркнув в сторону от Узумаки. Наруто, выбравшись из узкого прохода, сел на колени и потёр неприятно пекущее плечо. Саске же снова ощупал локоть, куда минутой ранее ему зарядил Узумаки. Квиты, получается? — Ещё бы! А ты усох! — Будешь кормить меня чаем из коры деревьев — вообще кони двину! — пожаловался Саске. — Кто сказал, что я тебя кормить буду?! — недоумевал Узумаки. Поднявшись на ноги, он прошёл к дверям храма и выглянул на улицу. По земле начинали расползаться тёмные пятнышки. Вдалеке громыхнуло, и небо озарилось вспышкой молнии. — А кто сказал, что сделает для меня всё, что сможет? — он изогнул бровь и снисходительно посмотрел на парня. — Эй, вообще-то я не только чай умею делать! Да и я это вообще про другое говорил. — Ага! Ну я почти так и понял! — хохотнул Учиха. Пошёл дождь. И один чёрт знает, чему Саске так радовался. Мелкие капли, размером с бисер, стучали по железным листам подоконников стоящих поодаль домов. Ледяной ветер размеренно скользил по улице, взбегал на холм по лестнице и облизывал оголенные ступни шиноби. — Идеальная погода! — глубоко вздохнув, проговорил Саске. — Выдвигаемся!