Эффект бабочки

      —Молю, Кэйа, открой глаза…       Из темноты доносился отчаянный голос. Где он мог слышать его? Кого он зовёт?       — Пожалуйста, продолжай бороться…       Борьба…       С кем именно нужно бороться?       Здесь нет ничего, что могло бы навредить. Нет страха, нет обид, но и счастья тоже нет.       Здесь пусто и холодно. Словно тюрьма для тех, кто раньше рушил чужие жизни.       — Вернись ко мне… К нам…       Куда возвращаться? Зачем и почему? Границы давно стерты, такого понятия как «дом» давно не существует. Душа пряталась по углам, металась в любом направлении. В той самой агонии, желая излечиться от недуга. Только вот… Почему душа страдала? Что такое «дом»?..       — Проснитесь, капитан. Вы нам очень нужны.       Что значит быть нужным?       Как нести пользу? В чем её смысл?       — Кэйа…       Имя.       Чьё оно?       Нежное женское «Кэйа» медленно разливается вокруг. Что это значит? Более грубое «сын», а затем жёсткая ладонь на плече. Зачем нужна надежда? Ещё одно мужское, но уже более спокойное и тихое «мальчик». Приятно пахнет виноградом, но гроза и вспышки молний, словно наказание, следуют за ними. Как научиться доверять? Вокруг раздаётся мальчишеский хохот. Дружелюбное «Как тебя зовут?» отдаёт в груди странной вибрацией. «Кэйа, значит. Тогда мы будем братьями!» Почему нужно любить?       Голосов вокруг становится больше, но большинство из них схожи.       «Кэйа», «брат», «сын», «сынок».       А затем громкие рыдания и лязг металла.       «Кэйа Альберих», « Сэр Кэйа», «капитан». Так грубо и неприятно. Как излечиться?       Душа болит, мечась из стороны в сторону. Чьё имя? Почему так много ощущений? Страх, доверие, любовь, но затем вновь страх. Обида, тоска, неприятное поражение, отторжение, принятие и безразличность. Опустошение.       Душа останавливается всего на мгновение, прислушиваясь к самой себе. Устала бродить по бесконечности, не зная, чего ожидать. Имя. Всего одно имя.       Кэйа.       Тебя зовут Кэйа?       —Кэйа, прошу…       Тебя зовут.       Имя…       Что за имя?..       «На.еж.а…н.а».       Но…я не понимаю.       — Пошёл вон… предатель!       Но я…       Имя.       Назови своё имя.       Меня…       Я знаю.       Меня зовут…       — Где-то внутри себя, я уверен, в какой-то момент ты пожелал все исправить. Я услышал твой зов, поэтому и предлагаю помощь…       Я не…       Как тебя зовут?       Меня зовут…       — Кэйа!..       Капитан с трудом открыл глаза. Сквозь пелену пробивается красный цвет. Тот, что успокаивает и дарит чувство защищённости. Спине мягко и тепло, ранее там цветами расползались синяки. Правая рука безвольно лежит на земле. Альберих её не чувствует, но надеется, что это ощущение мимолетное. Ноги дрожат от холода и напряжения. Все тело в белых оборванных нитках. Дышать трудно.       — Люк.       Имя скатывается по языку, отчётливо запечатавшись в сознании.       Как тебя зовут?       — Дилюк, — душа зовёт и тянет вперёд здоровую руку. Кажется, что не дотянуться, вокруг то темно, то светло.       —Я здесь.       Не бойся, я рядом.       Кэйа заметно расслабляется, когда ладонь касается кожи. Красная фигура льнет ближе, прижимая к себе. Сердце делает резкий толчок, разгоняя кровь. Размыто, но капитан видит пару испуганных глаз. Чужие крепкие плечи дрожат, вот-вот образ упадёт в пучину истерики. Дрожь перебегает на израненное тело, а где-то в глубинах поднимается неприятный комок. Он останавливается в груди, не смея подступить к горлу. У рыцаря нет сил плакать.       — Дилюк, — Альберих с нескрываемым удовольствием повторяет чужое имя. Пальцами проводит по бледной коже, чувствуя её тепло. — Дилюк!       Мужчина зажмуривается и утыкается лбом в шею. Вокруг тепло, даже жарко. А ещё болят ребра.       — Что ты–       — Молчи! — громко раздаётся под ухом. Капитан замирает, даже не дышит. Рука сама по себе проводит по спине, встречаясь с прохладой чёрной ткани. Рубашка, без сюртука.       Кэйа непонимающе хмурится, пытаясь привстать. Камни больно давят на поясницу, рыцарь неприятно шипит.       — Просто лежи, — голос уже мягче, скорее умоляющий, чем просто просящий. — Не вставай.       На взмокшие волосы дует холодный ветер. Капитан бегает глазами по каменным стенам и потолку. Пещера. В пещере холодно и сыро. Со всех сторон на них смотрят голубые кристаллы, что и освещали все пространство. Парень сделал тяжёлый вдох.       —Спина болит, — тихо проговаривает рыцарь.       Его аккуратно придерживают за плечи, помогая сесть. Что-то на спине странно натягивается, а к правой обездвиженной руке падает рукав сюртука. Кэйа ещё раз непонятливо нахмурился, кое-как собирая мысли в кучу.       — Больно? — Дилюк почти шепчет, дрожащей ладонью касаясь правого локтя.       Да.       — Больно.       Признается в первый раз. Никто внутри больше не мечется от негодования и собственной слабости. Внутри… Что осталось внутри?       Рагнвиндр виновато поджимает губы, утыкаясь щекой в синюю макушку. У них ещё есть время для отдыха. Ещё есть шанс унести ноги, пока монстр где-то там лежит под камнями. Сбоку слышатся чужие шаги. Тело в руках заметно напрягается. Мастер прижимает к себе ближе, чтобы успокоить. Знает, что подойти может только один человек.       Лиза с растрепанными волосами несла в руке маленький мешочек. По нахмуренному взгляду все было ясно — ничего пока не получается.       — Ничего не нашла?       Женщина покачала головой, привязывая мешочек к поясу.       — Эта пещера целый лабиринт. Слишком много путей, порошок просто перестаёт действовать.       — Это плохо, — Дилюк нахмурился. — Нужно поскорее выбираться. Нам в спину дышит монстр, а на руках раненый Кэйа.       Библиотекарь не выражает никакого удивления, наблюдая за мутным взглядом голубого глаза. Оценивающе осматривает правую руку и молча кивает в сторону Крио Глаза Бога.       — Здесь мне понадобится твоя помощь, Кэйа.       Они… зовут по имени.       Парень не сразу соображает, глупо хлопая глазами. Сознание временами его отвлекает, мысли вьются над головой, но все никак не залетают в неё. Не хотят оставаться, сохранив какие-либо воспоминания.       Руки у Лизы нежные и успокаивающие. Наколдованный лёд неспешно скользит по коже, что немного усыпляет бдительность Альбериха. Повязка для больной руки слишком твёрдая. Такая, что все ужасно немеет, а возле локтя все равно проплывает прохладный ветерок.       — Если руку не тревожить, то зарастет быстро.       Сломана, значит.       Капитан ожидал, но не хотел такого. Без правой руки он не сможет сражаться, хоть и частенько тренировался с левой рукой. Варка, ещё не ушедший в свою экспедицию, практически каждый день напоминал о необходимости владения оружия обеими руками. Это повышало эффективность в бою.       Кэйа запоздало кивает головой и опускает взгляд на серую повязку на плече. «Похож на калеку», — шепчет противный голос где-то внутри. Альберих его игнорирует, впервые не собираясь соглашаться с ним.       Где-то за спиной, в самом дальнем тоннеле, неожиданно разносится разгневанный рев. Всё внутри замерло, тело пожелало в ту же секунду провалиться под землю. Дилюк напрягся, помогая раненому встать. Капитан зашатался, грозясь вот-вот упасть, но с чужой помощью устоял на ногах.       Кэйа сглотнул, послушно следуя за ведьмой. Та не выражала никакого беспокойства, петляя по коридорам пещеры.       Голова закружилась, когда по коже пробежал свежий ветерок. Становилось прохладнее, а кристаллов почти не осталось. Кое-где, из синей формы, на него смотрела знакомая пара глаз. Кто-то, оставшийся позади, не осуждал и не поддерживал. Мёртвые… не могут дать совет.       «Лишь для твоего мира это может быть невозможным. Мне же пришлось не один круг ада пройти, чтобы достичь того, что имею сейчас.»       Похоже на то, что последний круг оказался последним.       Кэйа откинул воспоминания, когда их небольшая группа остановилась. Лиза внимательно осматривала коридор, плохо скрывая свою растерянность. Кончики пальцев дрожали, выдавая женщину с потрохами. И её можно понять. Капитан оттолкнул чужие руки, подходя к каменной стене и прислушиваясь. Неприятная тишина давила на уши, заставляя некому страху поселиться внутри. Чудовище дало знать, что оно все ещё не сдохло. Осталось лишь неприятно ждать. Альберих вздохнул, кончиками пальцев аккуратно касаясь сломанной. Неприятный опыт, но вполне удачливый. В любой другой исход он бы вообще лишился правой руки. Полностью придя в себя, рыцарь почувствовал на себе прожигающий взгляд.       Точно.       Дилюк.       Страшно представить, что творилось в его душе все это время. Та ночь, почти отошедшая на второй план, а после долгие терзания в путешествии. Теперь же, когда возникло неожиданное затишье, очень трудно собрать себя в одну функционирующую часть. А ещё подавить подростка, что все так же сидит внутри и строит невозмутимые границы между всеми. Подписывает подгоревшие доски стены «гордостью», кидая все остальное куда-то глубоко и надолго. Только теперь это все всплывает, желая утопить прошлые ошибки.       Рагнвиндр смотрит в ответ. Так внимательно, что хочется отвести взгляд. Но Кэйа не делает этого. Пусть некоторые вещи переосмыслить не удалось, но сейчас, когда самое тяжёлое, казалось, позади, некий груз падает с плеч. Альберих не чувствует на себе греха, смело отвечая на зов алых глаз. Больше нечего стыдиться, когда ты раскрыт, словно открытая книга. Смело позволяя себя читать, чтобы больше не возникало вопросов без ответа.       Мастер хочет сделать шаг вперёд. Сейчас, в пещере, и сейчас, в их непростых взаимоотношениях. Кэйа чувствует его порыв и улыбается. Немного понимающе и сожалеюще. Почему?.. Парень хочет стереть эту кривую ухмылку. Она дарит чувство невозможности, тщетности. Словно все в скором времени рухнет. Словно конец этого гребаного мира вот-вот настанет…       —П-почему вы бросили м-меня?       Внутри замирает абсолютно все. Искаженный голос пересчитывает внутренности, перехватывая горло и не давая вздохнуть свободно.       Капитан неосознанно сжимает здоровой рукой сломанную, чуть не воя. Сжимает зубы со всей силы, оборачиваясь на голос.       Маленькая фигура выходит из тени пустого тоннеля, хромая на одну ногу. Белая рубашка, как и чёрные шорты, ужасно испачканы. Волосы в какой-то пыли, как и все лицо. Так, словно пролежал под камнями несколько дней…       —Кэйа, почему ты бросил меня?       Дилюк немедленно призывает клеймор и загораживает своим телом других.       —Ч-что я сделал не так?       Лиза сокрушенно ахает, когда тень сползает с маленькой фигуры, демонстрируя образ во всей красе. Особенно огромный демонический правый глаз, больше не скрытый повязкой. Внутри, что можно было бы назвать зрачком, находится темно-красный ромбовидный камень. Кэйа интуитивно касается пальцами повязки. Нет, не его проклятие. Это лишь игры монстра, что страшно действуют на всех.       — У тебя, побежденного, хватает смелости явиться ещё раз? — ненавистно кидает Дилюк, сжимая рукоять оружия.       Маленький мальчик неверяще посмотрел на свои ладони.       — Н-но я, — всхлипнул образ. — Я лишь помогал. Почему вы меня ненавидите? Почему, Кэйа?       Альберих отвёл взгляд. Он больше не будет отвечать. Он теперь знает, что больше нет нужды в том, чтобы слепо верить. Пройденные круги ада давно все показали, многому научили. Было бы глупо вновь бросаться к использующемуся образу, кидая прошлого себя в небытие.       — Хватит, — чётко произносит капитан, смотря в глаза монстру. — Прекрати свои игры!       Чудовище замерло, сжимая руки в кулаки.       — Хватит? — хмыкнул образ, желая сделать шаг. — Почему я должен остановиться? Я не отпущу свою лучшую игрушку.       Альберих сглотнул, делая шаг назад. Да, точно. Было бы глупо надеяться, что когда-нибудь страхи отпустят. От них можно убежать. Можно уверять самого себя, что все давно позади. Можно даже им в лицо наговорить кучу гадостей. Но даже так некий осадок остаётся где-то на самой глубине. Капитан кладёт руку на сердце, не чувствуя резких скачков. Он не знает, что с ним происходит. Но, с другой стороны, он и рад этому. Парень делает глубокий вдох, очищая разум.       — Я не твоя игрушка, — спокойно отвечает Кэйа. — И никогда ею не был.       Монстр недовольно цыкает.       — Я столько для тебя сделал. Разве я не заслужил награду? Как и было сказано в контракте, я забираю твою жизнь. Ты хочешь поспорить и с этим?       — Да, — чётко произносит рыцарь, выходя вперёд.       —Кэйа! — ладонь Дилюка тяжело падает на плечо.       —Всё в порядке, — капитан смотрит прямо в глаза своей маленькой копии. — Ты пообещал, что я исправлю свое прошлое. Да, что-то и могло поменяться, но свою жизнь я оставил такой же. Посмотри на мою душу. Как думаешь, что с ней стало?       Монстр смотрит внимательно, но молчит. Впивается глазами в тело перед собой, уже готовясь разобраться с тем, что, кажется, принадлежит ему.       — Мне нет дела до человеческих страданий.       Альберих качает головой.       — Так мы никогда не придём к единому решению.       Маленькая копия недовольно зарычала, усиливая свою особую, но такую уродливую, ауру. Оно будет стоять до последнего, пока не получит своего. Человеческая жизнь самое ценное, что может получить демон Бездны. Столько возможностей открывается в один миг…       —Я не сотрудничать пришёл, — искаженный голос звучит громче, отскакивая от стен пещеры.       Кэйа ничего не говорит, терпеливо ожидая чего-то ещё.       Монстр запыхтел, яростно качая головой из стороны в сторону. Он не уступит, не сделает шаг назад. Будет идти до последнего, пока цель не будет достигнута. Чудовище закричало, зажмуривая глаза. Ужасная боль проскользила по телу, разрешая настоящей силе вновь выйти на свет. Фигура скачками увеличивалась, стены пещеры начали дрожать. Посыпалась пыль. Если метаморфозы пройдут успешно и монстр вернёт свою форму, то он точно станет причиной обвала.       Кэйа сделал шаг назад, стиснув зубы.       — Бегите! — громко крикнул парень, оборачиваясь.       Камни под подошвами захрустели. Пыль поднималась так же быстро, как и некое волнение, возникшее в груди. Сзади раздался грохот, а затем нечто огромное начало быстро догонять сбежавших.       — Мы… не убежим от него, — тяжело дыша заметила Лиза.       Альберих горько кивнул, споткнувшись об свою же ногу. Ослабевшее тело слабо подчинялось контролю.       — Нам бы найти побольше места, — задумчиво ответил Дилюк. — Только тогда мы сможем ответить ему боем.       Библиотекарь нахмурилась, продолжая бежать.       — У нас нет времени, чтобы искать.       — Бежать целую вечность мы тоже не сможем.       Альберих напрягся. Не заметил начавшейся перепалки, пропустил момент. За выяснением обстоятельств они могут что-то пропустить. Кэйа был уверен, что они пропускают какую-то важную часть. Лёгкие горели огнём, когда ноги все же заплелись и парень упал на землю, больно приземлившись на больную руку. В глазах засверкали звезды всех цветов, позволяя цветам боли  распуститься. Рыцарь издал звук, похожий на всхлип.       Кэйа.       Сюда, Кэйа.       Капитан распахнул глаза, когда голос стал громче. Кто-то настойчиво звал его, желая нечто показать. Альберих сел на колени, невольно разглядывая запачкавшуюся одежду. По рукавам сюртука расползлась грязь. Дилюк не будет рад.       — Кэйа, ты в порядке? — красный вихрь кружил вокруг, смахивая пыль с некогда белой рубашки.       Парень неуверенно кивнул и завертел головой в поисках голоса. Не зря же его кто-то звал. Нет, не так. Он был уверен, что его зовут.       Сюда.       Голос проскользил у левого уха, исчезая в узком проходе, сквозь который просачивался яркий свет. Капитан нахмурился, протягивая руку к расщелине и цепляясь за неё пальцами. Каменные рельефы коснулись кожи, оставляя на ней аромат старости и одиночества. Кэйа сглотнул, когда в горле пересохло от волнения.       — За мной, — тихо скомандовал рыцарь, аккуратно поднимаясь с колен. Ноги все ещё дрожали, а сломанная рука неприятно ныла. Альберих сделал глубокий вдох, левым боком вписываясь в узкий проход. Камни касались то лопаток, то груди. Хотели прижать к себе, лишая шансов на побег и позволяя умереть прямо здесь. В крепких каменных объятиях.       Рагнвиндр молча последовал следом, помогая уставшей Лизе пройти сквозь расщелину.       Огромный зал, напоминающий крытую арену, выглядел не таким заброшенным, как сама пещера. На стенах ещё сохранились некие рисунки, указывающие лишь на существование других народов. Подобные линии Кэйа мог наблюдать лишь на разрушенных стенах, что прятались в глубине Драконьего хребта. Парень задрал голову, встречаясь с небольшой дырой, откуда просачивался свет. Не жёлтый, как обычно, а белый. Чистый и прекрасный. Капитан прикрыл глаза, позволяя лишь тихому эху разрушить прекрасную и таинственную тишину зала. Это место, в отличие от других, источало некое спокойствие. Обещало, что сможет защитить.       Альберих задумался. Если монстр и нагонит, то вряд ли достанет. Щель слишком узкая для его настоящей огромной формы. Времени на изменения нет, ведь маленькие игрушки в любой момент могут сбежать совсем другими путями. Кэйа хмыкнул, когда под ногами задрожала земля.       — Жаль, что мы потеряли мой меч.       Рагнвиндр кинул раздраженный взгляд на парня.       — С ним бы ты не смог сражаться, — мужчина кивнул на серую повязку. — Твоя правая рука сломана. Или ты уже забыл?       Капитан покачал головой, здоровой ладонью поглаживая Глаз Бога на цепочке.       — С мечом я был бы полезнее, –рыцарь вздохнул, когда на волосы посыпалась пыль. Стены, как и земля, задрожали. Библиотекарь и винодел напряглись, троица собралась в небольшую кучу, касаясь друг друга спинами. Альберих выдохнул резко. — Приготовьтесь. Он уже здесь.       То, что некогда было стеной, разлетелось в стороны. Огромный чёрный дракон ворвался в старый зал, яростно размахивая головой и длинным хвостом. Дилюк замер, чувствуя, что сердце замерло вместе с ним.       — Это… Урса? –неверяще прошептал мастер.       — Нет, — спокойно ответил Кэйа. — Он намного меньше. Никто не знает, что могло случиться с Урсой. Он, возможно, уже давно мёртв.       —Тогда эта тварь… почему она такая огромная? —перебила Лиза, сжимая в руке шляпу, что давно чуть не улетела ещё там, где-то в бесконечных тоннелях пещеры.       Дракон громко закричал, оглушая свои цели. Библиотекарь заткнула уши руками и зажмурила глаза. Из пасти чудовища несло смертью. Холод, голод, войны… Все то, с чем люди должны бороться на протяжении всей своей жизни.       Монстр надвигался довольно стремительно, вертя хвостом из стороны в сторону и замахиваясь огромными лапами. Дилюк отскочил назад, утянув за собой женщину и раненого. Дракон промахнулся, жёлтыми глазами, что были похожи на горячее золото, гневно рассматривая сбежавших. Крыло неожиданно приподнялось, отправляя ещё больше облаков пыли в сторону людей. Кэйа чихнул и прикрыл глаза. Если чудовище не остановить, то оно быстро убьёт всех. Разрушит эту пещеру, но не позволит себе остаться в этой каменной могиле. Рванет в Мондштадт, либо в любой другой город, все так же пугая людей. Это будет катастрофой.       Альберих сглотнул, движением левой руки воздвигнув ледяную стену. Барьер, который удержит и пыль, и силу дракона. Дилюк и Лиза прокашлялись.       — Мы долго не потянем, нужно либо бежать, либо сражаться, — взволнованно произнесла библиотекарь.       — Сражаться против такой громадины? — задумчиво пробубнил Рагнвиндр. — Одного удара хвостом хватит, чтобы убить нас.       Капитан нахмурился. Дилюк прав. Хвост дракона очень длинный. Чёрные шипы пугали своей остротой. Та, что с лёгкостью крошила камень, когда застревала в неудобных проемах зала. Сама пещера и её размеры не были благоприятны для монстра. Слишком узко. Слишком тесно.       «— Слушай меня внимательно, пока время не истекло, — громко и чётко прокричал Кэйа, роясь в ящиках огромного серого стола. — У демона есть три слабых места, по которым можно ударить.»       Кэйа распахнул глаза, замерев на месте. Как он только мог забыть. Его давно направили, подсказав нужный исход. Только бы исполнить его.       — Переносица, правая ключица и сердце, — выкрикнул рыцарь, повернувшись к друзьям. — Это те места, которые могут убить дракона!       Лиза непонимающе покачала головой.       — С чего ты решил, что это правильный выход?       — Просто поверь мне, — Альберих улыбнулся, отскакивая в сторону, когда хвост монстра разломил стену изо льда. — Я буду прикрывать, а вы атакуйте.       —Но… Кэйа, — недоуменно ответила женщина, бросившись за убегающим вдоль стены парнем. Крепкая ладонь схватила локоть, придерживая на месте. — Что вы делаете, мастер?!       Рагнвиндр тяжело вздохнул, призывая клеймор уже во второй раз. Сердце-предатель стучало слишком громко. Так, что ужасно закладывало уши. Дилюк не мог признаться, что чувствовал самый настоящий страх. Огромный чёрный дракон пробуждал давние больные воспоминания, а вместе с ним эмоции, что когда-то копились в глубине души, все чаще хотели выбраться наружу. Если все снова повториться… Дилюк не знает, что сделает с этим чертовым миром.       — Давай просто поверим ему, — дрожащим голосом произнёс мужчина, сильнее вцепившись в оружие. — Я верю, он знает, что делать.       Лиза напряглась, но через мгновение черты на её лице разгладились. Они были правы. Оба правы.       — Хорошо, — согласилась ведьма. — Давайте доверимся.       Мастер одобрительно кивнул, отпуская чужой локоть и направившись вдоль противоположной стены.       Дракон фыркнул, наблюдая за разбежавшимися людишками. Крылья распахнулись, почти закрывая тот единственный белоснежный источник света. Кэйа притаился у хвоста, прижавшись к стене. Лёгкие горели огнём, но парень игнорировал любую боль. Внимательным взглядом выискивал друзей, готовясь в любую минуту подскочить и заблокировать удар чудовища ледяной стеной. Такое частое использование Глаза Бога может навредить, но кого это волнует прямо сейчас? Альберих сделал глубокий вдох. Потом выдох. Всё будет хорошо.       Дракон фыркнул, разгневанно крутясь на месте. Три человеческих отродья казались целым муравейником, что бурлил прямо под лапами. Чудовище рыкнуло, прочертив хвостом полукруг, надеясь задеть хоть кого-нибудь. Лиза ловко пригнулась, когда острый кончик коснулся ещё шляпы. Пронесло. Библиотекарь облегченно выдохнула, кидая электро шары в толстую кожу на спине. Это не навредит, но точно отвлечет. Монстр энергично замотал головой, отгоняя электро частицы, что иногда попадали и на шею. Острые когти впились в землю, а по пещере вновь пронесся дикий драконий рык.       Правое крыло пронзил адский холод. Желтые глаза устремились вбок, натыкаясь на холодный взгляд капитана кавалерии. Острые льдины легко царапали чешуйки на теле дракона. Альберих неожиданно исчез из поля зрения. На его замену перед глазами возникла огненная птица. Дилюк, призвав Феникса, тяжело дышал, также холодно, и даже яростно, впиваясь взглядом в желтое золото. Монстр хотел было усмехнуться. Но не смог из-за своей новой формы.       Дракон взмахнул крыльями и завис в воздухе. Прекратив игру в странные прятки, чудовище заликовало внутри себя. Людишки были прямо перед ним. Он всех видел. Всех чувствовал.       Кэйа напрягся и остановился на месте.       Черная аура монстра, которая чуть раньше не показывала себя, побежала по стенам пещеры. Огромная негативная энергия практически превратилась в купол, не давая целям и шанса на побег. Вокруг стало слишком много шума: кто-то шептал, где-то кричали женщины и дети. Альберих сжал здоровую руку в кулак, сделав шаг назад. Рядом раздался вскрик — Лиза зажала уши руками, пригнувшись к земле.       Страшно.       Ей было страшно из-за прошлого.       Капитан попытался отыскать глазами винодела, но единственное, на что он натолкнулся… Образ настоящего отца. Того, что бросил когда-то давно. Непривычный и несколько ненавистный образ.       Рыцарь потряс головой, отгоняя навязчивые образы. Не поведется на чужую ловушку, потому что сто раз уже проходил это. Сорок пятый раз, Кэйа помнит, был тем самым, что поменял его мнение ко всему в этом мире. А еще тот Кэйа, что застрял в играх с Бездной.       Парень выпрямился, отскакивая от призраков прошлого. На противоположной стороне сверкнула искра. Фиолетовые образы разлетелись в сторону. Кто-то превратился в пепел, а кто-то просто растворился в воздухе. Тени подползали ближе, прыгая на спину, желая сожрать все, что было и есть у человека.        — Дилюк! — крикнул Альберих, бросившись на помощь. — Сзади!       Мастер не успел среагировать, когда одна из тварей повисла на шее и тянула к земле. Вцепилась клыками в плечо, высасывая последние капли разума. Пещера заплясала перед глазами. Винодел хрипло выдохнул и сжал зубы. Собрал все свои силы, перекидывая образ через спину. Тварь что-то противно пикнула, прежде чем разбиться в мелкую крошку, что походила на фиолетовый снег. Клеймор отлетел в сторону. Так, что не дотянуться.       Кэйа подскочил к оружию, еле поднимая его с земли. Тяжесть неприятно давила на руку, пробуждая желание схватиться за рукоять обеими ладонями. Парень собрал последние частички силы, волоча меч по земле.       — Дилюк! — громко позвал Альберих, пытаясь разглядеть среди фиолетовой толкучки монстров хотя бы одну алую прядь.       Над ухом кто-то противно захихикал.       — Бедный, бедный Кэйа! — фигура широко улыбнулась, погладив по синим прядям.       Мурашки поползли по спине. Капитан развернулся на носках, замахнувшись оружием в одной руке. Тяжесть неприятно повела за собой, заставляя удержаться на ногах. Рыцарь напряжённо выдохнул, когда за спиной образ рассыпался в пыль. Слева снова смешок, клеймор вновь затанцевал в воздухе, желая устранить и навредить. Кэйа прислушался, когда кроме уродливого смеха ничего не было слышно. Кое-как парень разглядел Лизу, усыпленную чарами неизвестных фиолетовых существ. Альберих пытался разглядеть Дилюка. Слишком тихо. Сердце-предатель забилось быстрее, заставляя паниковать.       Один?       Совсем один?       Капитан сглотнул, налетев на ещё одного монстра, разрубая чужим клеймором пополам. Запястье неприятно выгнулось, ноющая боль побежала по руке, заставляя издать тихий стон боли. Кавалериец замедлился, теперь махать оружием было не так легко. Воздух постепенно заканчивался в лёгких. Парень выдохся, перед глазами вальсировали разноцветные круги различных эмоций. В голове гудело.       Нельзя.       Нельзя сдаваться.       Альберих сделал шаг назад, куда его потянуло оружие. А после, не устояв на ногах, упал на землю, тяжело дыша. Руки, казалось, отваливались, клеймор упал где-то рядом.       Это…       Это конец?       Огромная драконья пасть неожиданно появилась перед глазами. Чудовище нависло прямо над Кэйей, клыки стремительно приближались к маленькой смуглой фигуре. Парня затошнило. Знакомое ощущение. Рыцарь прикрыл глаза, все ещё пытаясь отдышаться. Хотя… Зачем стараться, когда смерть смотрит прямо в глаза? Быть съеденным драконом… Лучше бы он умер от лап Урсы.       Кэйа усмехнулся своим мыслям, ожидая кончины не в объятиях страха, а с тупым принятием. Он уже давно понял, что судьбу поменять нельзя. От неё не уйдёшь. И если ему суждено умереть вот так… То он с гордостью примет это.       Огромная огненная птица пронеслась над головой, ударив по огромному жёлтому глазу. Дракон потряс головой заорав от боли. По пещере быстро распространился запах горелого. Глаз шипел, оставляя после себя чёрный дым.       Альберих непонимающе моргнул, пока чьи-то руки рывком не подняли его с земли. Ноги заплелись и парень чуть не упал вновь. Здоровую руку крепко сжимали, помогая устоять на месте. Кэйа быстро обернулся, встречаясь всего с одним алым глазом. Дилюк закрыл второй. По веку медленно стекала кровь.       — Ди… люк, — неверяще прошептал капитан. — Что с твоим глазом? Ты ранен?!       Мастер ничего не ответил, поднимая свое оружие.       — Нам нужно где-нибудь спрятаться, — произнёс Рагнвиндр, все не отпуская руку кавалерийца.       Дракон зарычал в сторону парней, поднимая лапу, чтобы сбить жертв с ног. Дилюк резво отскочил, потянув за собой рыцаря. Затем ещё один удар. И ещё. Винодел странно хмыкнул, отмечая появившуюся заторможенность монстра. Он устал. Как и его игрушки.       Земля под ногами задрожала. Мастер неуверенно выпустил запястье из хватки, отбегая в сторону именно в тот момент, когда тяжёлая драконья лапа приземляется прямо между ними. Кэйа ошеломленно стоит на месте, боясь двинуться. Тело сковала тревога и непонимание происходящего. Все казалось таким неправильным. Так ведь не должно быть.       Дилюк тяжело дышит, ладонью прижимая раненый глаз. Всё давно смешалось в одно танцующее пятно. Но мужчина не сдавался, боролся до самого конца.       Пока длинный драконий хвост не попал по больным ребрам.       Из груди вырвался вздох удивления. Тело, по инерции, отлетело к стене, впечатываясь в неё. Голова больно приложилась о каменную стену. Рагнвиндра затошнило, шея вдруг стала такой тонкой, что не способна была удержать затуманенную голову. Дилюк закрыл глаза, когда писк давил и на уши, и на мозг. Погрузился в темноту, оставив клеймор на земле.       Альберих боялся произнести хоть что-то. Лёгкие сдавил страх. Не за себя, а за алое пламя, раненое из-за него в нечестном бою.       Дракон высоко поднял голову, громко зарычав.       Песнь о победе.       Кэйа остался совсем один. Ранил тех, кто был рядом. Не смог защитить. Парень задрожал, неуверенно обняв себя руками. Он был таким маленьким и беззащитным. Уязвимым. Как ребёнок.       Чудовище приближалось, когда в голове не осталось ни одной мысли. Огромная морда монстра оказалась над головой. Ему ничего не стоит проглотить капитана целиком. Но вместо этого, почему-то, дракон опускается на уровень рыцарских глаз. Кэйа уверен, во всем монстре плещется нескрываемое удовольствие. Он победил, а обычный человек проиграл. Это та закономерность, которая и должна дальше существовать целыми веками. Дракон всегда сжирает своих жертв, если у тех возникает много вопросов.       Альберих сглатывает неприятный ком в горле. Огромные клыки в нескольких сантиметров от его тела. Это же знак, что пора поднимать белый флаг?..       Нет.       Только глупцы сдаются.       Кэйа замер, когда в голове гремит голос. Кажется едва знакомым, но, в то же время, таким непонятным. Слова чётко отпечатываются в сознании.       Почему ты не поднимаешь свой клинок?       Почему?       Почему Кэйа не хочет бороться за свое счастье?       Потому что слишком. Просто слишком.       В чем красота смерти?       Ни в чем. Смерть лишь избавление.       Смерть — побег?       Да, побег от всего. От себя, от других. От мира.       Тогда почему ты сбегаешь?       — Я не знаю, — шепчет Альберих, боясь поднять взгляд. — Я не могу подарить счастья другим.       Ты не пробовал.       — Да, — Кэйа кивает головой, сжимая здоровую руку в кулак. — Но я уже не попробую.       Чьи-то нежные руки аккуратно касаются плеч. Парень вздрагивает, но не отстраняется. Некто склоняется к уху, дыша так тихо, словно и нет рядом никого. Тело постепенно наполняется неизвестным теплом. Похоже на объятия матери, на тёплые солнечные лучи раннего летнего солнца, на огонь в камине, что холодными зимними вечерами спасает от непогоды. Капитан судорожно вздохнул, опуская напряжённые плечи. Время вокруг замерло, позволяя сделать выбор. Ничего больше не давит на мозг, вкладывая в руки те самые крупицы времени, чтобы были утеряны не так давно. Кэйа волен делать все, что захочет. Последнее желание в его власти.       Ледяной клинок вкладывается в руку слишком аккуратно. Задеревеневшие пальцы крепко обхватывают рукоять изо льда, не позволяя оружию подтаять. Некто за спиной странно вздыхает, поглаживая тёплыми руками по спине и плечам.       — Если захотеть, можно преуспеть во всем, — голос опустился до шепота, навязывая мысли, что тёплым щитом защищали сознание. — Просто попробуй, сделай первый шаг.       И Кэйа идёт, подталкиваемый сумасшедшей идеей.       Дракон неуверенно отходит, не понимая человеческого порыва. В глазах игрушки не теплится страх и одиночество.       На него уверенно смотрит глаз жизни.       —Отступи, — взволнованно гремит искаженный голос в голове рыцаря.       Альберих делает ещё один шаг вперёд.       — Я приказал тебе остановиться!       Кэйа улыбается уголком губ. Прикрывается той самой маской лиса, которую давным-давно выбросил. Для близких. Но не для монстра.       Дракон угрожающе орёт и резво подаётся вперёд, открыв пасть. Когда зубы смыкаются, звучит треск костей. Ни одного вздоха, ни одного сожаления. Человек в пасти не дремлет, втыкая ледяной клинок прямо между глаз.  В то заветное место.       Монстр выпускает окровавленное тело, вертя головой из стороны в сторону. Чёрная кровь, словно дождь грешников, поливает землю. Тело распадается, пахнет дымом и гарью. Дракон превращается в чёрный пепел, побежденный одним человеком. Одной душой. Чудовище пытается взлететь, но крылья уже порваны проклятьем. Ему теперь суждено быть испепеленным заживо. По пещере расходятся голоса. Они благодарят, обволакивая тело капитана, а затем поднимаются ввысь. Исчезают в белоснежном свете, вызывая на бледном лице парня скромную полуулыбку.       Кэйа больше не чувствует правой руки. Нет, даже больше. Он вообще не чувствует правую сторону своего тела. Знает, что под ним уже собралась целая лужа крови. Она липкая и тёплая, пачкает волосы и одежду. Жар накрывает тело, агония течёт по венам. Альберих странно улыбается, тяжело дыша. Хочет поднять руку, чтобы дотронуться до света, что резвился где-то там, на самом верху, но вместо этого из груди вырывается странный хрип.       — Я устал, — губы шевелятся, но звуков больше нет. — Хочу спать.       Тяжёлые веки закрываются.       Последний вдох покинул грудь, оставляя капитана.

***

      Дилюк приоткрывает глаза, хватаясь за больную голову. Монстр неплохо приложил его затылком об камень, чудом оставляя мужчину в живых. Мастер шипит, чувствуя, что болит все тело. Голова все ещё кружилась и болела, а раненый глаз отдавало неприятной пульсацией. Собственная кровь на лбу даным-давно засохла. Рагнвиндр вздохнул, но тут же насторожился. Вокруг пахло гарью, кровью и морозом. Небольшая кристальная крио бабочка пролетела мимо, оставляя после себя крупицы мелкого снега. Дилюк нахмурился, когда в огромном зале больше не оказывается дракона. Огромная горсть пепла спокойно остаётся на земле. От монстра вообще ничего не осталось. Тогда… откуда запах крови?       Мимо пролетает ещё одна бабочка. Слишком странно. Откуда же им взяться?       Винодел кое-как встаёт, осматривая поле битвы. Его клеймор все в том же месте, где и был брошен. Пыль все никак не могла улечься, оставляя свой след на всем, до чего могла дотянуться. Дилюк чувствует, что дрожат ноги, и рукой хватается о каменную стену. В ушах все ещё звон. Но это не та проблема, которая помешает ему сбежать из этого проклятого места.       В поле зрения попало тёмное пятно, на котором лежало побледневшее тело рыцаря. Кровь остыла, немного потемнела. Но её все ещё было так много…       — Черт, нет! — воздух в одно мгновение пропал из лёгких. — Нет, нет нет!       По сознанию забила тревога. Рагнвиндр кинулся в сторону тела, падая перед ним на колени. В лужу крови под своим собственным сюртуком. Кэйа не открывает глаз, ничего не отвечает, даже не двигается.       — Кэйа! — зовёт мастер, тормоша за плечи. Ничего. — Кэйа, очнись!       Голова капитана безвольно перекатывается на правый бок. Так, словно её больше ничего не удерживает. Дилюк задерживает дыхание, ожидая хоть какой-то ответ. Сердце стучит все сильнее, отдавая не только в груди, но и в голове. Дилюк боится. Очень.       — Кэйа, — зовет ещё раз, пытаясь проглотить противный ком, что больно остановился в горле. Даже если эта ужасная шутка, он все простит. — Просто открой глаза.       В ответ молчание. По спине бежит холодный пот, когда тревога почти овладевает телом. Рагнвиндр трясущимися пальцами тянется к серому лицу. Неуверенно касается кожи. Холодной. Скользит ниже, останавливаясь на шее. В том месте, где обычно пульсирует вена. Та спасительная точка, которая окажется благословением. Или проклятием. Дилюк молит всех Архонтов о прощении, зажмуривая глаза. Мечется внутри себя, не зная, как подготовить себя к худшему. Голоса так и не достигают винодела, оставляя того со своей бедой. Никто не хочет разбираться с грешниками. Они также смертны. Но очень скучны.       Рагнвиндр смещает большой палец по шее, пытаясь нащупать хоть какую-то жизнь. Хоть какой-то намёк.       Тихо.       Слишком тихо.       Мастер шокировано закрывает рот рукой, неверяще всматриваясь в мёртвое тело перед собой.       «— Братик Дилюк, когда пойдём за светяшками?»       Первые слезы скатываются слишком быстро. За ними ещё одни, более крупные. Те, что наполнены горечью и сожалением. Он ведь… так и не успел попросить прощения.       — Кэйа, — скулит мужчина, прижимая тело рыцаря к груди. Казалось, что пробоина в груди не у Альбериха.       Настоящая дыра в груди Рагнвиндра.       Он так много потерял.       Дилюк орёт изо всех сил. Слезы падают на окровавленную одежду, впитывая в себя всю боль, что им отдавалась. Дилюк сжимает Кэйю в руках сильнее, жалея, что не сберег когда-то давно. Оттолкнул, выстроив барьеры. А когда пришла настоящая беда… То просто опоздал.       Всё было предрешено ещё давно. Только Дилюк, почему-то, этого не понял. Надеялся поменять ход времени, но все же встречался только с одной проблемой — с самим собой. Его же проблемы съедали его изнутри, поселяя внутри недоверие ко всему. И ко всем. А теперь… Он тут. В своём самом страшном кошмаре.       Рыдания дерут горло.       Но и этого слишком мало.       «— Ну же, мастер Дилюк, нельзя ли поскромнее? Лучше посоветуйте мне вот что…»       Мастер мотает головой.       На плечо садится бабочка, аккуратно размахивая своими полупрозрачными крыльями. Рассматривает развернувшуюся картину. А ещё все тех же бабочек, которые целым роем кружили у мёртвого тела. Маленькие лапки пачкались в крови, улетая в небеса. К белому свету, что отделял эту преисподню от настоящей жизни. Дилюк пытался поймать хоть одну. В ладони оставалось лишь ядро и пятна крови на коже. Кровь Альбериха.       Рагнвиндр замер, склоняясь над мёртвым. Теперь точно… конец.       Бабочка тихо слетела с плеча, улетая в полуразрушенные тоннели пещеры, разнося песнь о свободе.

***

      Джинн ничего не говорит, когда возвращается в Мондштадт. Город встречает её серыми тучами и не менее серыми людьми. На расспросы об успехах магистр отвечает уклончиво. В Ли Юэ так и не зашли, продолжая борьбу в гавани. Госпожа Нин Гуан и правда пропала.       — Следует идти по горячим следам Фатуи, — задумчиво бормочет девушка поздно ночью в своём кабинете.       Но быстро передумывает, когда встречает первый взгляд Лизы.       Печальный и пустой.       Ведьма все это время отсиживалась в библиотеке, прячась за книжными шкафами, стоило хоть одному горожанину придти в её скромное убежище знаний. После того, что произошло, город неосознанно погрузился в серый сон. Многие так и не очнулись, а капитан Кэйа… Лиза не пытается вспоминать. Слишком больно. И стыдно. Она не помогла в тот момент, когда так сильно была нужна.       Женщина постоянно закрывает уши руками, когда из воспоминаний до неё доносится рык огромного дракона с негативной аурой. Противно пахнет кровью, ветерок сдувает кучи пепла. А ещё рой кристальных бабочек, которые, достигнув вышины, превратились в снежную пыль. Казалось, что вся суть человека, находившаяся в прекрасных существах, исчезла в одно мгновение. Кэйа… тоже исчез вместе с бабочками.       Лиза до сих пор не знает, где похоронен капитан кавалерии. С таким вопросом несколько раз она приходила в таверну, заставая там лишь раненых и Чарльза, который хозяина не видел уже слишком давно.       Требовалось время.       Ведьма понимала это.       На винокурне дела обстояли гораздо хуже. Когда мастер вернулся в окровавленной одежде, в поместье поднялся шум. Мужчину быстро привели в порядок, но после…       Последние три года были тяжёлыми для всех. Аделинда тяжело вздыхала, но после плотно сжимала зубы. Поднималась в спальню господина и наблюдала лишь беспорядок. Книги, вазы, одежда. Ничего не осталось без внимания. Дилюк ничего не жалел, разрывая на кусочки все, что попадалось на глаза. В любом случае, все эти вещи больше не играли своей роли. Рагнвиндр орёт, впиваясь пальцами в волосы от бессилия. Перед глазами лишь могила. Та, что осталась на чужой земле. На территории Властелина Камня. Костяшки больно саднят, когда винодел разбивает их в кровь об стены. Главная горничная зовёт его по имени, сдерживает запястья в слабой хватке и опустевшую голову прижимая к своей груди. Дилюк все ещё плачет, скуля из-за собственной ничтожности.       — Ничего-ничего, — судорожно шепчет женщина. И ведь не знает кому: себе или молодому господину. — Всё образуется. Лишь потерпите.       И тут же мысленно даёт себе пощёчину. Кэйа второй сын. Один из Рагнвиндров. А Аделинда вот так зачеркивает его чёрным. Или синим. Горничная сама плачет, понимая, что в этот раз легче явно не будет.       Все дела винокурни падают на чужие плечи. Эльзер лишь молчаливо поджимает губы, когда проходит мимо лестницы на второй этаж. Аделинда все чаще ночами остаётся в спальне мастера, беспокоясь за его неутихающий приступ истерики. Когда поднимается луна, выползают демоны. Призраки прошлого, которые не отстают от своей добычи. Дилюк все чаще кричит по ночам, когда знакомый силуэт отражается на полу прозрачном тюле занавесок. Тяжёлые портьеры не спасают, потому что тёмные пятна отражаются и на плотной ткани. В такие моменты на прикроватной тумбочке остаются лишь стакан с водой и белые таблетки— сильнодействующее снотворное.       Лиза, закрывая дверь в спальню мастера, сжимает ладони в кулаки.       Спустя полгода становится чуть лучше. Рагнвиндр говорит дрожащим голосом. Его язык иногда заплетается, перемешивая мысли. Аделинда искренне улыбается уголком губ, когда мужчина кое-как просит заварить ему зелёный чай.       Месяцев через восемь Дилюк неуверенно поднимается с постели. По лестнице спуститься боится — одно неловкое движение, и он полетел бы кубарем по холодным ступеням. Его с одного бока придерживает Эльзер. Счастливо улыбается, когда мастер самостоятельно идёт в кабинет.       К документам его никто не подпускает. Хотя мастер особо и не сопротивлялся. Перед тем, как уйти, замечает букет лилий калла на подоконнике.       Время делает свой круг, возвращая то, чем обладать больше не хочется. В порыве злости Дилюк сметает книжний шкаф, что стоял у входа в кабинет.       Через год Аделинда взолновано пытается выгнать господина из домашней библиотеки. Мужчина пропадает там целыми днями, иногда ночуя среди моря знаков и страниц. Из Мондштадта пару раз приезжала магистр, интересуясь состоянием старого друга. Невесело следила за помрачневшим виноделом.       В последний раз Дилюк со скандалом выгнал её.       — Рыцари настолько бесполезны, что не смогли даже город в нужный момент защитить! — кричал Рагнвиндр. А затем добавлял шёпотом. — Не то что капитана кавалерии.       Гуннхильдр никогда не обижалась. Новость о смерти Кэйи она приняла так же болезненно, как и другие. Как и весь город. Каждый месяц после ссоры она отправляла письма на винокурню. Эльзер тихо вздыхает, когда в его ящике оказывается гора раскрытых конвертов. Но не тронутых листов с искренними пожеланиями и извинениями.       Через два года становится слишком тихо. Рагнвиндр отдаёт всего себя виноградникам, все чаще отказываясь от помощи рабочих. Заботливо высаживает новые лозы и не менее заботливо ухаживая за старыми. К производству вина рука господина так и не притрагивается. Виноградники цвели пышнее, чем старые. Те, что были высажены ещё до роковых событий, давно засохли и были сожжены. Прошлое Дилюк тоже хотел бы сжечь. В городе свободы он так и не появлялся, оставляя таверну на Чарльза. Документами все ещё занимается Эльзер. Дела шли чересчур спокойно.       Через три года по винокурне разлетается тёплый смех мастера. Аделинда спокойно вздыхает, накрывая на стол. Мастер Дилюк, совсем немного подросший и возмужавший, смеётся над шуткой Коннора, вымывая руки после грязи. А затем, ведомый хорошим настроением, просит накрыть на заднем дворе.       — Сегодня такая хорошая погода, — тихо говорит Рагнвиндр, поправляя черную жилетку и завязывая отросшие волосы в привычный хвост. — Слишком жалко проводить день в духоте огромного дома.       Хилли и Моко странно хихикают, наблюдая за всеми за углом дома. Сжимают в руке метлы, отлынивая от работы и ожидая подгоняя от Аделинды. Коннор и мастер выносят стол на задний двор. Работники приглашены к обеду. По территории винокурни расползается благодать.       Пока Аделинда шокировано не подходит к виноделу на дрожащих ногах.       — Мастер, — тихо шепчет она на ухо. — К Вам пришли.       Дилюк удивлённо приподнимает брови и покидает компанию, огибая поместье. У главного входа стоят два человека в тёмных одеждах. А ещё с огромными сумками за спинами.       — Вы хозяин винокурни? Мастер Дилюк? — хриплым голосом приветствует мужчина с темно-синими волосами. Как ночное небо. — Я господин Альберих. Путешествую с сыном по континенту, хотел бы попросить у Вас ночлега…       Мастер замирает на месте, когда пара голубых глаз смотрит ему в душу.       Три года отражаются в зрачке в виде звезды.       Три года отражаются на застенчивой улыбке.       Вся жизнь отражается в облике. Такой родной для сердца.       — Очень приятно познакомиться с Вами, мастер, — знакомый юношеский голос льётся в уши, действуя, как самый сильный наркотик.       —Д-да, — отвечает Рагнвиндр, придя в себя и пожимая смуглую ладонь своей бледной. — М-мне тоже.       Кристальная крио бабочка поднимается с виноградника, хлопая крыльями. Делает круг над поместьем, после чего взрывается, оставляя после себя темно-синее ядро. Внутри толчками ползёт энергия, теплится жизнь. По крыше разносится тёплый смех.       Через пару дней, когда дождь омывает все вокруг, ядро исчезает.       Дилюк непонятливо хмурится.       Знакомый смех, что раздавался с улицы, прекратился.       Эффект бабочки… остановлен.